short night.

— Быстрее! Иначе мы опоздаем! — кричит взволнованный белорус, сжимая в одной руке пластмассовую коробку с тортом внутри, а в другой сдавливает руку своего непутевого младшего брата. — Да не парься ты так! Китай не из тех, кто обижается на такое! — возмущенно восклицает русский, вырывая свою конечность из крепкой хватки родственника. Беларусь на это молчит, но Россия понимает, насколько он раздражен капризным поведением младшего. Рядом с тротуаром проезжает автобус, обдавая лица стран тяжелым запахом бензина, один из двоих перестает дышать на некоторое время от такой вони. В горле першит и, прокашлявшись, Федерация открывает слезящиеся глаза и тут же в ужасе поворачивается на до сих пор кашлявшего брата, дергает за плечо, тыкая пальцем на приехавший автобус, в которого уже заходит последний человек. Беларусь, отчаянно взревев, берет Росса за запястье, в прямом смысле волоча за собой, ибо у того, кажется, ноги на время отказали. Еле как запихнув алкоголика в кабину, любитель картошки тоже вваливается следом за ним, берясь за поручень, пытаясь привести дыхание в норму, глядит на прильнувшего к окну Россию и расслабленно выдыхает. Белорусу немного некомфортно стоять посреди автобуса, ощущая вспотевшие тела и спертые дыхание уставших людей, которые едут домой с работы. Когда водитель озвучивает остановку, пассажиры неуклюже пробираются к выходу, то толкая Беларусь бедром, то локтем, то вообще плечом. Белорусу приходится не очень сладко, стараясь хоть как-то увернуться от конечностей не замечающей ничего толпы, однако это выходит не совсем хорошо, поэтому его все же прижимают к вздрогнувшему от внезапного давящего веса со спины, России. Страна смущенно извиняется, пытаясь вновь вернуться в прежнее положение, но это снова не удается и его вновь толкают, прижимая к выругавшегося матом Россу. На этот раз Беларусь ничего не может сделать, а если и сдвинется, то только усугубит положение. Русский, прижатый щекой к стеклу, бездействует и безмолвно умоляет брата не двигаться тоже. Белорус фыркает. Как будто он сам не поймет, что надо делать, а что не надо. Старшего вновь толкают и толчок приходится настолько сильным, что страна теряет равновесие, всем своим весом налегая на бедного Росса, который чуть не умер от смущения. Беларусь не выпускает из рук торт, боясь потерять нечто столь ценное, но чувствуя, как его ширинка джинс упирается в зад славянина, заливается краской и в панике хочет отодвинуться, но ему снова не дают это сделать, на этот раз пихая тяжелым рюкзаком, из-за чего создается трение. Триколор еле слышно стонет, цепляясь дрожащими пальцами за выпуклую поверхность, слыша за спиной смущенное бормотание белоруса. Автобус наезжает на кочку, не хило так встряхнув пассажиров, особенно тех, кто на ногах. От сильного встряса, Беларусь вновь прижимается к Федерации пахом, из-за чего у обоих звездочки в глазах от мимолетного наслаждения. Но, Россия вовремя зажимает себе рот, чтобы не вылетел случайный стон, а Беларусь же умело подавляет животные рыки, чтобы не привлекать к себе особого внимания и внимания Росса. Кабину транспорта еще потряхивает, но не так, как раньше, однако это хватает для того, чтобы оба получали огромное наслаждение от таких недвусмысленных манипуляций. Хоть и в автобусе появилось место, куда можно встать, белорус не торопится отстраниться от возбужденного державы, хочется проверить того на прочность, надолго ли его хватит. — Эй, брат, — шепчет Россия, переводя взгляд на красную страну. — Наша остановка. Беларусь еще несколько секунд непонимающе хмурится и хлопает глазами, но потом до него доходит то, что сказал русский и, выводя под руку славянина, отводит голову в сторону, не в силах смотреть на родственника. Очень стыдно. Ну, зато хоть какое-то разнообразие в жизни появилось.