Ложный вакуум

Тринадцатое июля. 2165 год. Четверг. 11:49 AM. Территория Германии.

Тик-так. Тик-так.       Часы тихо тикали на стене, пока парень, укутавшись в одеяло, мирно сопел в кровати. Сейчас его разум находился меж двух реальностей, особо мягкое состояние, где каждое прикосновение или звук чувствуется в большей мере остро. И Польша знал это. Лёгкий запах завтрака разнёсся по коридору и невольно проник в спальню. Сам же поляк едва слышно подошёл к постели и сел, не отрывая глаз от спящего. Его губы были слегка приоткрыты, веки слабо дрожали, а дыхание умеренно вырывалось изо рта. Польша, конечно, любил смотреть на спящего немца, но всё-таки скоро полдень. Пальцы слегка оттащили белоснежное одеяло, оголяя плечо. Подушечками он пробежал по коже, на что брови едва дрогнули из-за раздражителя. — Германия~. Вставай золотце, солнце уже высоко… — Нежным голосом промолвил парень, перемещая свою ладонь на щёку спящего. Ответом послужили сдавленные стоны и возня. Со смешком фыркнув, поляк повторил попытку разбудить Германа — Słońce… Вставай. Я не дам тебе спать ещё дольше. Веки чуть дрогнули и медленно открылись, показывая карие радужки глаз. Понадобилось несколько секунд прежде чем сфокусировать взгляд, но затем немец улыбнулся, обнажая малость острые клыки. Его голос звучал немного хрипло. — Guten morgen… Если бы от тебя не веяло завтраком, я бы повалил тебя к себе. — И я прекрасно это знаю. — Поляк наклонился и коснулся губами щеки Германии. — Иди приведи себя в порядок, я заправлю постель. Немец сладко потянулся, растягивая мышцы, и потёр глаза. Посмотрев на Польшу, он всё-таки подчинился парню и вышагнув из тёплой кровати, направился в ванную, шаркая босыми ногами.       Долго ждать не пришлось. Германия, словно по таймеру, умылся и пришёл на кухню. На столе красовалась тарелка с яичницей и беконом — как любит немец. Устроившись на стуле, он приступил к поеданию. Через мгновение к нему присоединился Польша, что рассматривал брюнета, выискивая эмоции на счёт еды. — Приготовлено просто сказочно! И как у тебя это получается?.. — Мой специальный и неповторимый ингредиент — любовь. Герман рассмеялся и улыбнулся поляку. Последний же, довольный своей шуткой, выпрямился и промолвил — День сегодня прекрасный — я запланировал небольшую прогулку в парке перед моим отъездом. — Ох, как же я не хочу, чтоб ты уезжал… — Я понимаю, тоже не рад, но так нужно. Может, после летнего фестиваля, я приеду на подольше. — Надеюсь на это. — Всё, долой грусть. — Польша чуть приподнялся и легонько щёлкнул немца по носу, от чего его очки слегка подпрыгнули. — Ешь и одевайся — я имел в виду центральный парк. После этого поляк направился на выход из дома, оставляя кареглазого одного. До центрального парка нужно ехать, так что Германия сделал заметку в голове — не забыть забрать ключи от машины.

***

— Ты точно ничего не забыл? — Нельзя забыть то, что я и не привозил. — Тогда поехали. Немец вставил ключ и машина загудела, подавая признаки жизни. Спустя секунду она двинулась в сторону ровной и гладкой дороги. Так как в машине остро чувствовался запах кофе и пепла, поляк слегка приоткрыл окно, тем самым давая лёгкому ветерку колыхать его рыжие волосы. Взгляд прицепился в небольшой двухэтажный домик. Герман жил на окраине города, потому что любил тишину. Тут знакомый сердцу домик сменился деревьями. — Не мог бы ты поставить музыку? — попросил голубоглазый, подставляя лицо ветерку. В ответ послышался щелчок и тихое шипение. Понадобилось несколько секунд, что бы настроить волну и из магнитолы послышался голос с приятной мелодией. Ты видела принцев из сказочных снов, Поэта с далёких небесных светил. Так много скитальцев из разных миров Пускали в глаза тебе звёздную пыль. Богатство в затворах Вселенной, сверкающие корабли. Зачем тебе обыкновенный парень с какой-то Земли? — О! Германия, прибавь! Это же одна из мои любимых! — Отвлёкся от разглядывания пейзажей, проговорил поляк и повернулся. Его желание было исполнено, и машину заполнила эта ритмичная мелодия. Безмятежный космос, хрупкая мозаика. Пусть умрут все звёзды, только ты сияй как — Гипернова! — В один голос пропели парни, и на их устах появилась улыбка. Кажется, их поездка не пройдёт в молчании. Германия не отрывал глаза от дороги, но всем сердцем чувствовал, какое выражение лица у Польши. — Сияй как: Гипернова! Они рассмеялись, когда закончился припев и начался куплет. Они позволили мелодии проникнуть в их души, и дальше, лишь немного повысив голос, подпевали. Я видел много тех, Кто хотел лететь, но не полетел. Кто хотел сиять, но не засиял в темноте. Кто хотел любить, только не сумел, снова нет. Поляк посмотрел на Германию. Его лицо выражало лишь лучезарную радость и это несомненно, радовало голубоглазого. Он разглядывал немца — белая, повседневная рубашка; красный галстук; чёрный, зачёсанные назад волосы; прямоугольные очки, отсвечивающие лучи солнца. Он разглядывал, как его тонкие пальцы лежали на руле и вот, переключали передачу. Польша выдохнул, и улыбнулся. — Kocham cię. Тут Герман бросил короткий, изучающий взгляд, и улыбка перетекла в ухмылку. — Ich liebe dich auch. Это заставило что-то в животе рыжего свернуться клубком, а спустя секунду дать чувство безумной лёгкости и свободы. И я видел их мечты, видел столько слёз, Мёртвых звёзд на своём пути. Планеты, мегаполисы, галактики полупустые — За все эти годы я не видел лишь такой, как ты.

***

      — Всё, мы приехали. — Германия заглушил двигатель и вынул ключ, забрасывая его в карман своих тёмных джинс. Повернувшись к Польше, он получил поцелуй. Довольно страстный. Оторвавшись от чужих губ, поляк лишь ухмыльнулся, и не собираясь объясняться, вышел и захлопнул дверь. Немец пожал плечами и последовал примеру голубоглазого. Вокруг гудела жизнь. Высокие здания мегаполиса возвышались к голубому небу, люди метались и спешили куда-то. Вот она — Германия. Территория, подвластная немцу. — Герман?.. Ты идёшь? У входа в парк стоял Польша, дожидаясь брюнета. Закрыв машину, он подбежал к рыжему и подхватил за руку. — Я-то иду, но ведёшь меня ты. Сегодня для тебя мой кошелёк, можно сказать, бездонный. На это заявление парень не стал отвечать, лишь повёл кареглазого вглубь «зелёного рая».       Они болтали. Много. Кажется, ни одна тема не обошла их стороной. Замолчал поляк только тогда, когда увидел ларёк с мороженым. Бросив значительный взгляд на Германа, тот лишь поднял руки и улыбнулся: «Мой кошелёк весь твой». Обрадовавшись, рыжий купил себе клубничное и с удовольствием остановился под тенью дерева на скамейке неподалёку. Немец облокотился о спинку и положил руку на плечо своего парня. — Солнце сядет через несколько часов. Думаю, нужно уже мне уезжать. — Уже? Но мы только вышли. — Прости, боюсь опоздать на поезд. — Но дай мне ещё вот так посидеть с тобой. Ответа не последовало, поляк лишь откинулся назад, прижимаясь спиной к Герману. На языке чувствовался клубничный вкус и голубоглазый протянул мороженное немцу. Последний с удовольствием доел его. — Danke. Теперь пойдём? — Да. Только… довези меня до вокзала, пожалуйста. — Как скажешь, золото.

***

      На этот раз в машине стояла приятная и одновременно слегка печальная тишина. В магнитоле играла тихая, не напрягающая и спокойная музыка. Парни очень не хотели расставаться друг другом, ведь на горизонте показалось до боли знакомое здание. Завернув на парковку, немец остановился, не глуша мотор, и посмотрел на Польшу. — Как доедешь — напишешь мне. — Обязательно. Они смотрели друг на друга, цеплялись за детали, будто виделись в последний раз. Затем поляк потянулся к брюнету и они поцеловались, жадно впиваясь в губы. Хотелось остаться, зарыться руками в волосы, вдыхать его запах и никогда не отпускать. Когда они отцепились друг от друга, кареглазый проговорил. — Увидимся после летнего фестиваля. — Конечно. До встречи, Герман. Рыжий вышел из машины и побрёл в сторону вокзала, изредка оборачиваясь. Германия проводил его взглядом и, когда последний скрылся из виду, тронулся в сторону дома.

***

      В этот раз ему хотелось немного поездить по городу. Дома сменялись магазинами, магазины деревьями и светофорами. Солнце таяло на горизонте, окрашивая небо в красные тона. Германия зажёг сигарету и выпустил дым изо рта кольцами, пока в носу стоял стойкий запах табака. В голове невольно появилась мысль: «Прошло дохера времени, а я до сих пор не могу отказаться от этой чёртовой привычки.» Машина свернула в сторону дома, и мелодия в автомобиле приобрела чуть громкий тон. Немец слегка щёлкнул зубами, когда сигарета была полностью выкурена и выброшена в окно. Долго ехать не пришлось. Брюнет остановился и переключил передачу. Он откинулся на спинку сиденья и закрыл глаза. На устах всё ещё чувствовалось тепло чужих губ и сладковатый вкус клубники. «Хах, я уже скучаю» Он опустил ладонь на живот и глубоко вдохнул. Подушечками пальцев коснулся пуговицы джинсов, закусив губу. Но сделать «это» ему не дала вибрация на его браслете. Он сморгнул, нажал на еле заметную кнопку и тут появилась голограмма. Из микро-динамиков послышались взволнованные и паникующие голоса с неестественными помехами. — Сэр! Вы нужны… Происх-. сэр!.. Вы… Опасн-сти…! Вам… Рак-к-кет…ные… Шахты.! — Что?.. Что происходит, отвечайте! Изображение на голограмме сильно искажалась, но изредка можно увидеть взволнованные лица. «Они бы не стали звонить мне по простому поводу. Нужно приехать.» Герман выключил голограмму и положил руки на руль. Автомобиль тронулся, и на этот раз довольно быстро. На сердце немца было непонятное тяготеющее чувство.       Из магнитолы доносилась всё также знакомая мелодия, но уже она не казалась такой спокойной. Ракетные шахты были далеко, хотя это не доставило кареглазому больших проблем. Как только мотор автомобиля заглох и парень вышел, к нему подбежал охранник, явно очень взволнованный. — Сэр! Это очень важно! Грядёт конец света, вам нужно СРОЧНО эвакуироваться! — Что ты такое гов- Не успел договорить немец, как землю сотрясло. Недоуменно оглядываясь по сторонам, взгляд выцепил асфальт, который медленно покрывался трещинами и куски земли падали вниз. Из этих трещин почувствовался жар, и было видно, как искажался воздух над разрывами из-за высокой температуры. Лава. — Какого хуя?.. Охранник схватил Германию за запястье и потащили вглубь подземного здания рядом с ракетной шахтой, но ноги будто приклеились к земле. Тут небо пронзили десятки метеоритов. Они горели, оставляя за собой длинный хвосты. Казалось, будто атмосфера разрывалась под этими «иглами», выпуская в космос драгоценный воздух. — СЭР! ОЧНИТЕСЬ! Охранник дёрнул Германию и тот будто отойдя ото сна, нахмурился. Он повернулся к парню и скомандовал: — Идём, скорее!       Он бежал, бежал по лестницам, сквозь комнаты и коридоры, сквозь помещения и лаборатории. И как только ему удалось добежать до главного штаба, несколько сотрудников взяли его под руки и буквально потащили к шаттлу. — Постойте!.. Шаттл — он одноместный, как же вы?! — Сэр, мы и так рискуем, отправляя вас на этом шаттле, мы не вправе больше рисковать. Помещения трясло, стены покрывались трещинами, всё скрипело, и в ушах стоял лишь невообразимых шум. Кажется, сквозь этот невыносимый грохот можно было разобрать человеческие крики. — Нет! Но- Шаттл не пострадал. Железный купол хорошо выдерживал гнев Земли, но это, по видимому, ненадолго. По огромному пространству разразился писк, и загорелась красная лампа — единственный источник света. Лестница со входом была соединена. Осталось только надеть на Германию скафандр. И сотрудники заставили его это сделать. — Стойте! Я не могу бросить вас здесь! Как же вы останетесь в этом хаосе? Один из парней, что был повыше остальных, достал шлем и повернулся к немцу. — Земля — наша могила. А вас ждёт космос. Спасайтесь, ведь вы — наше будущее. Спасите наш вид от вымирания. И тут он надел шлем на очкастого, что-то с боковых сторон щёлкнуло. Парень буквально впихнул Германа внутрь летательного аппарата и закрыл двери снаружи. Последнему ничего не оставалась, как сесть в кресло и заставить механизм подать признаки жизни. Мельком пробежавшись по надписям, он заметил, что двери шлюза начали открываться. Вот он — шанс. Аппарат стал вибрировать и трястись, брюнет вдохнул и потянул рычаг пуска. Из турбин послышался звук свиста и пламени, пока он сам отрывался от земли. Сердце бешено колотилось, а в ушах стоял звон, грохот и свист. Германия видел, как мир рушиться. Видел, как дома проваливались под землю, а с небес сыпались метеориты. Сзади послышался оглушающий взрыв. Ракета взорвалась. Всё в огне. Всё в панике. Он видел, как вдалеке взлетела ракета, но из-за чего-то потеряла равновесие и её сбил пролетающий метеорит. На щеках появились слёзы. Он не мог это остановить. Ему нужно было лишь уворачиваться от этого смертельного дождя и… . Вот он — космос. .       Уши будто заложило. Всё покрылось пеленой тишины и непонятным холодком по коже. Пряди волос, выбившиеся из шлема, потеряли гравитацию и поднялись, левитируя. Очки отцепились от носа и стукнули о стекло шлема. Сейчас шаттл направлялся на станцию Германии, но сам Германия был не в восторге. Станцию сбили метеориты и она рухнула на Землю. Оставался лишь один вариант.

***

FANTOM-1       Эта надпись красовалась на первом, межгосударственном звездолёте. Бело-серый корпус, чёрная надпись. Выжившие просто обязаны быть там. Двигатели неприятно загудели. Шаттл, как и говорили сотрудники — очень рисковое средство передвижение, ибо он был на ремонте. Герман клацнул зубами и подобравшись как можно ближе, заглушил двигатели. Пора выходить в открытый космос. «Нужно лишь долететь до шлюза»       Открыв двери, воздух в одно мгновение испарился, впуская вязкий вакуум. Взгляд метался по всему корпусу корабля, пока в ушах билось сердце. Он боялся не долететь. Он боялся умереть. Лишь один прыжок — он в безопасности. Относительно. Скафандр был тяжёлым на Земле, но здесь он был как повседневная одежда. Ступив к краю, брюнет вздохнул поглубже и прыгнул. Эти полминуты длились словно часы. В голове покрутились куча воспоминаний и только когда Германия приблизился к чему-то важному, он ударился о двери шлюза. Ему удалось схватиться за железный поручень около входа, но он потерял важную мысль. Пара движений и он нашёл нужный рычаг. Зайдя внутрь и захлопнув створы дверей, немец ожидал, что он грохнется на титановый пол, но нет. Этого не последовало. Он прошёл дальше и увидел место, где складывают скафандры. Да! Здесь есть выжившие, но Германия не смог увидеть значки на рукавах. Или просто не хотел. Избавившись от этой «шкуры», он почувствовал, как ткань приятно щекочет кожу, поднимаясь вверх. Выдохнув, кареглазый собрался и «плавательными движениями», цепляясь за поручни на стенах, двинулся внутрь звездолёта. Он уже был здесь, когда его только запускали, и он знал, куда «идти».

***

      Он увидел их в системе управления. Герман довольно громко ахнул, из-за чего они обернулись на звук. Каждый из них вглядывался в немца, пытаясь найти что-то знакомое, родное. Великобритания США Россия Франция Япония Украина       Германия слегка поддался вперёд, и перевёл взгляд на иллюминатор за их спинами. Они следили за каждым его движением, не произнося не слова. Как только он подошёл к желанному окну, снова ахнул. Перед ним открылся вид Земли. Нет, уже не Земли. Это был огненный ад. От планеты исходило красноватое свечение, а на самой поверхности была видна лишь лава. На атмосфере можно было увидеть немного скоплений серых туч, состоявших, наверно, только из пепла. Земля разверзлась, выпуская наружу жидкую мантию. Тут в голову Германии ударило — Польша. Он остался там. Его космическую станцию должны были открыть этой осенью. Но у немца не было сил. Он лишь сжал зубы и из его глаз потекли слёзы. Капли солёной жидкости поднялись над лицом, переливаясь красным светом, исходящим из их дома. На FANTOM-1 стояла тишина. Каждый из них сейчас страдал. Рыдал. Орал беззвучным криком. Каждый из них был повержен изнутри. Каждый был морально убит.

Безмятежный космос, хрупкая мозаика. Пусть умрут все звёзды, только ты сияй как

Гипернова.