Ложный вакуум

01.01.0001. 9:48 AM FANTOM-1

Глаза болели. Он слишком много плакал. Но открыть их всё-таки пришлось.       Первым, что увидел Германия — спальный мешок напротив, прикреплённый к одной из сторон шестиугольной трубы, в котором расположился Россия. Он спал, чутка приоткрыв рот. Каштановые волосы разбросались вокруг, левитируя в пространстве. Тут в голову пришла болезненная мысль: «Это был не сон». Повозив руками внутри «кровати», немец нащупал кольцо. Дёрнув, он услышал звук расстёгивающегося замка. Оттолкнувшись, парень хрустнул костяшками и осмотрелся. По видимому, первое время, это, будет служить их спальным местом. На этой, весьма длинной трубе, по разным сторонам на приемлемом расстоянии разместились другие страны, но некоторые спальные мешки пустовали. «Стоило бы прийти к системе управления» Мысли звучали без энтузиазма, действия совершались без энтузиазма.       Выйдя, он обнаружил, что на полу комнаты стояли кровати. Присмотревшись, он насчитал из десять штук. Герман не помнил, как он оказался в спальном мешке, да и тем более, откуда и как в спальной комнате образовался этот несуразный кусок титана. Наверное, новая «примочка» FANTOM’а. Затем он направился в дверной проход и остановился. С этого этажа сходила лестница вниз, образовывая довольно большой зал. Очкастый видел выемки для иллюминаторов, но они были закрыты титановыми сплошными перегородками. И тут кареглазый заметил, что на корабле было темно. Только лишь маленькие синие лампочки, прикреплённые к стене, слабо освещали комнаты. Вдохнув, парень повернул голову и заметил лестницу, ведущую наверх. В комнату управления.       Поднявшись, брюнет посмотрел по сторонам. В середине находились терминалы управления, с тремя стульями. Впереди располагается самый большой иллюминатор — главный обзорный. У окна спиной к Герману левитировал Великобритания. Кареглазый беззвучно двинулся к нему и остановился рядом. Взгляд велика был прикован к планете, которая всё ещё бурлила лавой в тех или иных местах. Он всматривался, будто выискивая что-то. Но через несколько секунд он промолвил слегка охрипшим голосом. — Доброго утра, Германия. — Я сомневаюсь что это утро, и оно определённо не доброе. — после некоторой паузы ответил немец. — Я знаю. Просто… привычка. Над ними нависла тишина. Она была… неопределённой. Скулы болели, но что-то всё-таки вертелось на языке, просясь наружу. — Хочешь об этом поговорить? — безэмоционально спросил британец. — Я… не знаю. Мне всё равно. — Брюнет точно не знал, о чём тот имел ввиду. Может, об Польше, может, о Земле. Но кое-что его волновало. — Почему мы не знали? Почему никто не предупредил? — Сейчас я не могу сказать. Не знаю сам. Но, может, бортовой компьютер что-нибудь узнает. Всё таки, новейшая модель. — Но?.. — Германия заметил, как Великобритания не изменил интонацию, намерено оставив предложение незаконченным. — Но он сломан. По нам тоже прошёлся метеоритный дождь и повредил верх корпуса. Не знаю, может это единственная поломка, может нет. Я не выходил в космос.       Было ли это намёком, но в любом случае кареглазый не успел ответить. За их спинами раздался голос. — Велик…обритания… На этом чёртовом корабле нет ничего наподобие свечи? — Этот голос принадлежал Украине. Тон отдавал грустные нотки. Мужчина обернулся и несколько секунд просто смотрел, не отрывая взгляда. Он понимал что выжившие хотят сделать, но к сожалению, на корабле нет гравитации. — Возьмите Лава-лампы на складе. Огонь не будет гореть так, как надо. С языка украинца слетело едва слышное благодарство и он развернулся, исчезая на лестнице, ведущий вниз. Похоже, он шёл в главный зал. — Иди, посмотри что они сделали. — промолвил британец, отворачиваясь обратно к иллюминатору. Очкастый ещё несколько мгновений смотрел на парня. Немца удивляло его поведение и в одно время восхищало. У каждого свои способы справляться с трудностями, а он — он смотрит им прямо в лицо. Хочет выжить из себя все капли этой беды, чтобы настрадаться и больше не переживать этого снова.       Пробыв много часов в космосе, Германия уже освоился перемещаться в невесомости и спуститься на пол большого зала не составило особого труда. Краем глаза он увидел силуэт, находящийся под лестницей. Подойдя ближе, он заметил фотографии людей, прикреплённых ко внутренней стороны лестницы и несколько стран, стоящих рядом. Среди них был Россия, Япония и США. Он сделали алтарь. Тишина. Боялись пошевелиться или сделать шумный вдох. Россия, спавший пару минут назад, сейчас склонил голову и сжимал в руках свою фирменную шапку-ушанку. Япония, чьи длинные чёрные как уголь волосы были похожи на улей, приложила руки к груди, и из её носа вырывалось частое дыхание. Америка выглядел и впрямь, что его вырвали из нормальной жизни на Земле: волосы были покрашены в голубой, в которых запутались солнечные очки. Сам же он слегка приоткрыл голубые глаза, в которых можно было увидеть переливающиеся капельки слёз, и нервно перебирал в руках пальцы. Немец пригляделся к алтарю. На нём были снимки семьи Российской Федерации; Китай, Южная и Северная Кореи; Канада, Бразилия; Италия, Испания. Германия спустил взгляд на браслет и нажал едва видимую кнопку. Появилась слегка искажённая голограмма, которая тут же пришла в норму. Немного повозившись в папках, он нашёл нужную фотографию. За голограммой появились тёмные частички, что быстро складывались в один узор. В снимок. В до боли знакомое лицо. Они следили за его действиями, и похоже, одобряли. Двинувшись ближе, Герман повесил кадр. На нём изображено счастливое лицо Польши, что слегка запачкался тем, что он готовил. В голове неосознанно стал проигрываться его голос. « — Хэй, Герман! Ты мне не помогаешь! — Поляк усердно что-то мешал в тарелке, изредка бросая взгляды на немца. — Как это не помогаю?! Я запечатляю самого лучшего повара в мире на камеру. — Брюнет всё-таки показал фотографию на голограмме. — Ты… Что?! Хаха, прекрати! Удали это! — Тогда ты должен улыбнуться! Новое фото за место старого. — Ладно — ладно! Дурашка.»       На лице непроизвольно появилась печальная улыбка. На глаза сами накатились слёзы. «Нужно просто забыть. Перестать думать о нём, и всё будет в порядке.» Его разговор с самим собой был прерван ладонью, которая оказалась на плече. Тут раздался едва различимый голос с явным французским акцентом. — Германия, я понимаю что тебе плохо, но нужно жить дальше. Прости, я не должен был вот так встревать, но Великобритания просит тебя о помощи. Можешь подняться к нему? В ответ Франция получил кивок. Неуверенный, но кивок. Ему правда стоит пересмотреть свои взгляды. Перед тем, как уйти, он обернулся и увидел, что француз что-то говорит России. Похоже, что-то стоящее, раз Велик просит помощи русского.

***

      — Что-то серьёзное? Если нет, то я ухожу. Как только Россия «ступил» порог комнаты управления, он уже начал грубить. Славянин сам по себе не отличался покорным характером, а тут и так все на корабле на взводе. — Я сам ещё не уверен, но система пишет, что что-то серьёзное. Подробнее я не могу сказать, потому что бортовой компьютер сломан. «Значит, это был намёк» — Какого хуя, парень? Тебя не ебёт, что за окном у нас горит Земля, горят миллиарды трупов — среди них наши родные и близкие? У нас больше нет ПЛАНЕТЫ, а ты просишь нас ЧИНИТЬ твой санный корабль? — Россия. Это не моя прихоть. Мы и так находимся на корабле, который еле «дышит». Мы в любой момент можем умереть и даже не понять от чего. Напомню что мы — последние выжившие. — В чём смы- — Думаешь, они были бы рады, что ты умер такой глупой смертью? Беларусь, Казахстан, Грузия, Армения… СССР. Они хотели, чтобы ты жил. Ты подведёшь их, Россия? Тут повисло долгое молчание. Русский обдумывал слова британца. Германия, который не смел вмешиваться, ждал решения славянина — один он не справится. Он лишь смотрел, слабо дыша, пока не прозвучал голос России. — Ладно! Чертов манипулятор, говори, что нужно сделать. Кажется, можно было услышать выдох облегчения со стороны Великобритании. — Бортовой компьютер находиться на самой верхушке, на «плавнике». Вы его найдёте. Связаться я с вами не смогу, пока его не починить. Ремонтные инструменты находятся на складе. Я надеюсь на вас. — Ага, как скажешь, капитан. — С сарказмом выговорил русый и развернулся, махнув рукой немцу. — Идём Германия.       Теперь они спускались ниже Главного зала. По правую руку царила кромешная тьма, а по левую — длинное помещение, обставленное шкафчиками и белыми, титановыми ящиками. Россия «плыл», не останавливаясь, пока очкастый двигался за ним, но тут уже стоило остановиться и поискать нужные инструменты. К счастью, они нашлись в одном из ящиков. Оно выглядело как типичный сварочный инструмент, но на боку красовалась большая батарея, заряжаясь, похоже, от ядерного реактора. Но сейчас это неважно. Немного покрутив инструмент в руках, русский подошёл к скафандрам. Они стояли за специальным отсеком. У каждого свой значок страны на рукаве. Найдя свой, высокий напялил его на себя и кинул шапку-ушанку в ближайший шкаф, даже не удосужившись его потом закрыть. «Все предметы мебели здесь, видимо, приварены к полу, но Россия не подумал, что шапка может «улететь» — пронеслось в голове у немца, когда он глянул головной убор. — Германия. Окстись, и пошли. Чем раньше начнём, тем раньше закончим. — славянин держал в руках два мотка троса, один из которых он кинул напарнику. — Ja, конечно. — поймав трос, парень прикрепил его на пояс. Дёрнув рычаг, створы дверей рывком открылись, «приглашая» в шлюз. Как только из шлюза выкачали воздух, тогда внешние двери открылись.       Тёмное и пустое пространство космоса. Безграничные владения самой Вселенной. Такие чувства всегда появлялись в сердце России, когда он смотрел вдаль — за корабль. В детстве он любил наблюдать за звёздами, но не думал, что будет работать ещё и «космическим механиком». Он помнил, как сообщил об этом Белоруссии и у неё была разносторонняя реакция. Вроде, в космосе красиво — но всё же опасно. «Я здесь за работой.» Покашляв в микрофон, встроенный в шлем, русский повернулся к напарнику и уголки рта слегка дрогнули в намёке на улыбку. Первую улыбку после планетарной катастрофы. Германия после этого кашля скривился и потёрся ухом о боковую часть шлема. — Что так громко-то? — Немного охрипшим голосом проговорил парень, смотря на славянина. — Извини. — Речь через микрофон изменяла голос, так что высокий прозвучал, будто медведь.       На ступнях скафандров всегда делали некие «мини-реактивные ранцы», чтобы космонавты не чувствовали себя зависимыми от тросов и смогли спасти себя в опасной ситуации. Так что «долететь» до верхушки корабля не составило проблем. На всякий случай прицепившись за железный поручень на корпусе, русый оценил ситуацию — Велик был прав. Обшивку содрало, провода стёрло. Ещё бы чуть-чуть и остались бы мы без бортового компьютера. — Россия взял с пояса ремонтный инструмент (по совместительству ещё и резак) и нажал на «курок». Между двух отростков на конце, появилась струя оранжевого пламени, тут же переключившееся на синее пламя. — «Смени концы» и мы снимем повреждённую обшивку. — «Смени концы»? — Работать с ремонтными инструментами немцу приходилось, но обозначение «смени концы» для него что-то не припоминалось. — Измени поток энергии в электрическом цилиндре. — цыкнул русский и подлетел ближе к искорёженному корпусу. Так очкастый и сделал, последовав примеру механика. Убрать непригодный для использования участок обшивки было легче, чем залатывать дырку. Каждое движение нужно было регулировать и не дай бог, что рука дрогнет. Придётся делать всё заново, ведь от нажатия на «курок» регулируется толщина корпуса. И конечно, Германия переделывал свой участок два раза. — Ну ты и рукожоп, «Майне Фройнде», — Без нотки гнева промолвил славянин. Немец, услышав родной язык из уст русского слегка опешил, но принял это как-то по доброму. — Herzlichen Danke, мой друг, — кинул в ответ очкастый и уселся на корпус наблюдая за реакцией давнего друга. Похоже, совокупность дурацких шуток и процесса починки дало положительный результат на эмоциональной составляющей России. Ему стало полегче. Ладонь русого прошлась по проводам, а затем, соединив кое-какие с щитком, прошёлся уже ремонтным инструментом. Что-то щелкнуло и оба услышали шипение в своих наушниках. — Хэй Велик?.. Ты меня слышишь, приём?!.. Сквозь шипение можно разобрать лишь слова: — Возвращайтесь назад. Переглянувшись, парни пожали плечами и отцепили тросы от поручней корабля.

***

      Наконец они внутри. Сняв с себя скафандры, русский ощутил еле заметное изменение в весе, что его порадовало. И тут он вспомнил про шапку. К счастью, её лишь прибило к потолку и дальше не понесло. Надев свой любимый предмет одежды, славянин позвал за собой немца. Преодолев главный зал, они поднялись наверх и зашли внутрь комнаты управления. — Ну что, теперь мы знаем от чего мы умираем? — с издёвкой спросил Россия, но взволнованное лицо всегда невозмутимого британца заставил высокого заткнуться. — У нас мало кислорода.