Пацан

      Питер внимательно смотрел в серый потолок, освещённый зелёной лампой. Эрезус молчал, боль внутри тоже куда-то отступила. Они всё ещё были, но дали Питеру время всё обдумать.       — Почему всё так сложно? — вырвалось у него на выдохе.       Он крутил в голове фотографии учёной Лоры Салазар и её дочери, крутил в голове воспоминания о Саре. От этих мыслей его тошнило.       Питер кинул взгляд на комплект неприметной одежды: чёрная футболка, синие джинсы, серая кофта на молнии с капюшоном и чёрная кепка. Самый простой набор самого простого парня на самых простых городских улицах.       Если ты скрываешься, то первое правило — смешайся с толпой, — этому его учила Наташа. - И никогда не надевай очки и кепку одновременно. Это всегда вызывает только больше подозрений. Лучше кепку. По волосам человека узнать зачастую проще, чем по глазам.       Питер всегда слушал внимательно любимую тётю Нат. Тётя Нат халтуры не посоветует. Питер быстро переоделся. Ему было необходимо оказаться в храме и встретиться с Дэнни.       Питер тихо выбрался из комнаты. Эрезус уже был начеку. Он подмечал каждый шорох. Эрезус быстро перебежал через небольшой подъём, с которого лил тёплый свет.       Питера кольнуло любопытство. Ему с первого дня было интересно, что там. Эрезус хотел бы закатить глаза, но там могла быть важная информация.       Питер тихо и быстро поднялся по лестнице. На небольшом возвышении осталась картина, которой он не ожидал: в центре квадратный столик с коробкой и остатками пиццы, вокруг низкие диванчики заваленные пледами и подушками. Перила были обмотаны гирляндами, а на тонких изолированных проводах были фотографии. Много фотографий.       На этих фото Питер узнал Тэнди и Тайрона в обычной одежде, рядом были фото на которых Питер узнал… Барри. Питер сжал кулаки. В той же компании была девушка со шрамом на правой щеке. Она была похожа на Сару, но лишь наполовину.       Сзади кто-то приземлился на возвышение.       — Тебе нельзя было это видеть, — голос, изменённый модулятором дрогнул.       — Неужели, Сабрина? — Питер не поворачивался. Он знал, что позади него стоит Арахна. — А может лучше называть тебя Сарой?       — Тебе нельзя было это видеть, — на этот раз модулятор она выключила. Питера пронзило молнией от знакомого голоса. Это был голос Сары. — Но рано или поздно ты должен был узнать.       — А тебе полегчало? — Питер не выдержал, он всё ещё не мог обернуться. Но его шёпот был почти криком. — Ты меня отравила, обманула и использовала. Ты мне отвратительна!       — Питер, я не врала тебе, — она положила руку ему на плечо, призывая посмотреть на неё.       — Начиная со дня, когда я спас Сару Винтер, заканчивая прощанием в церкви — всё это твой спектакль. Вся поддержка, советы, поцелуй. Это всё — твоё враньё, — он мотал головой. — Скажи, у тебя вообще есть сердце? Ты хоть о чём-то сожалеешь?       — Я жалею, что не могу быть твоей Сарой Винтер.       Питер прикрыл глаза. Он так и не обернулся. Эрезус не позволил поддаться чувствам. Тишина звенела в ушах.       — Я ухожу, — он сбросил её руку и спустился по лестнице, не смотря на неё. — Ты хочешь, чтобы я участвовал в твоей мести, но я не стану.       — Станешь, ты сам вернёшься. Старк не примет тебя обратно, — она почти кричала ему вслед.       — С чего ты взяла, что я собираюсь вернуться к Старку? — он спустился по лестнице, так и не посмотрев на неё. Но слова сказанные Арахной закрепились в его голове.       Мне жаль, что я не могу быть твоей Сарой Винтер, — последний отголосок того, что от сердца Сабрины что-то осталось.       Питер поднялся по заброшенной лифтовой шахте и оказался в складском помещении. Оно буквально пахло пылью. Питер пару раз чихнул, Эрезус усмехнулся.       Взломать дверь труда не составило. Питер чуть сильнее натянул кепку и вышел под яркое зенитное Солнце. Он быстро оценил ситуацию, расстегнул кофту и прошмыгнул к паромному пирсу.       Чтобы смешаться нужно быть обычным. Питер, твоё лицо должно быть спокойным, с тенью улыбки, — снова голос Наташи. — Не спеши, не оборачивайся.       Питер делал всё правильно. Он спокойно, непринуждённо, словно ранний турист на острове Либерти. Он улыбался прохожим. Если его видела Наташа — гордилась бы.       В полдень Питер Паркер, утонувший в толпе, уже добрался до храма на Бликер-стрит. Дверь храма была слегка приоткрыта.       Питер усмехнулся и зашёл. На балконе между лестницами стоял Дэнни, опираясь на перила и с улыбкой смотрел на Питера.       — Продолжим терапию? — Питер стянул кепку, виновато улыбался и сводил брови к центру лба.       — Будет сложно, — Дэнни выпрямился и сложил руки. Питер на секунду поджал губы. — Но ты справишься. Я знаю.       Питер наконец смог выдохнуть. Он на секунду прикрыл веки и чуть улыбнулся. Дэнни махнул рукой, зазывая его наверх.       На втором этаже Питера уже ждал заваренный чай. На столике стояло три кружки. Одно место уже занимал доктор Стрэндж. На его лице был хитрый прищур.       — Здравствуйте, доктор, — Питер пожал ему руку.       — Питер Паркер, давно не виделись, — Стрэндж спокойно и вальяжно потянулся за кружкой. Сделал короткий глоток. — Много случилось за это время.       — Где я только не побывал за это время, — Питер описал глазами окружность и на секунду скуксился.       — Смотрю ты не один, — Стрэндж внимательно вгляделся в Питера. — Вам нужно поговорить. — Питер удивлённо смотрелся, его взгляд остановился на Дэнни, но доктор помотал головой из стороны в сторону. — Не с Дэнни, ты знаешь с кем.       Рука Питера сама потянулась к груди, туда где сердце. Он кивнул. Выпив чая, Питер и Дэнни отправились в зеркальную комнату для медитаций. Питер сел в позу «лотоса».       Питер сосредоточися. Он внимательно концентрировался на оущениях в теле. Мысленный поток постепенно приобретал одну форму быстрой горной реки, где каждая капля была яркой вспышкой, но невозможно было выцепить одну и рассмотреть поближе.       Питер открыл глаза. Он стоял посреди разрушенного особняка Мстителей. На месте его распятой боли остались лишь следы паутины. По земле влачился густой чёрный туман. Он постепенно приобретал форму ржавого Железного Паука. Питер хотел было выстрелить по проекции собственной боли, но его руку схватило нечто липкое.       Железный паук тут же ринулся в сторону. Питер обернулся. В него паутиной выстрелил Эрезус. Тот молчал. Питер ответил, завязался бой между Питером и Эрезусом, удары и паутина летели беспорядочным потоком. Эрезус начал душить Питера, тогда Питер не выдержал.       — Палуба! — резкий выход из астрала ударил по глазам разноцветной вспышкой, в голове затрещало. Перед глазами было лишь спокойное лицо Дэнни. Он сидел на коленях, придерживая голову Питера от полного падения. — Эрезус меня чуть не придушил.       — Что будешь делать? — Дэнни помог Питеру принять сидячее положение.       — Пробовать ещё, — Питер сощурился.       Дэнни оставалось лишь наблюдать, как Питер раз за разом погружается в своё сознание и постоянно возвращается с неудачей. Всё, чем он мог помочь — каждый раз ловить его от падения. С каждым разом Питер возвращался всё злее, даже его лицо покраснело.       На пятой попытке он наконец не сдержался и закричал:       — Если я сильнее своей боли, то почему не могу её победить?! — вдруг по левой щеке покатилась непрошенная слеза.       — А ты пришёл сражаться? — Дэнни слегка поднял брови. Независимо от отчаяния ситуации, он всегда был спокоен.       Питер коротко вдохнул и замолчал. Он вдруг крепко задумался. Питер посомтрел в одну из зеркальных стен. Он долго сверлил глазами собственное отражение.       — Я пришёл за исцелением. Но этот костюм, эта боль! — голос Питера становился громче, но вдруг он снова замолчал. — Я… — Дэнни многозначительно поднял брови. — Исцеление — это не драка…       — Наконец-то, — Дэнни хмыкнул и улыбнулся. — Попробуешь ещё?       Питер кивнул. Он снова уселся в центр комнаты. Как только он погрузился в глубину сознания на испепелённое поле битвы, Эрезус немедленно встал в стойку. Тогда Питер стянул шутеры и маску.       — Я хочу только поговорить! — он встал на колени.       Тогда Эрезус чуть наклонил голову. Он расслабился. Из-за большого обломка вышел ржавый Железный Паук. Питер смотрел то на него, то на Эрезуса. Эрезус кивнул.       — Послушай, я не должен был тебя глушить, прятать и избивать, — Питер запнулся. Никогда в жизни он бы не подумал, что будет объяняться перед собственной травмой. — Мне было страшно встретиться с тобой лицом к лицу. Было страшно признать, что ты — часть меня… — Питер говорил, задыхаясь. — Потому что признать тебя — это значит признать, что мне сделали больно. Значит признать слабость.       Ржавый паук медленно подходил к Питеру. Медленно, по едва заметным крупицам, из-под пепла сознания восходили ростки.       — Я хотел отделить и уничтожить тебя, чтобы никто и никогда не узнал, что произошедшее со мной — неправильно. Чтобы никто не узнал, что со мной что-то не так. Я скрывал тебя, потому что стыдился! — Питер взялся за лоб, поток слов было сложно остановить. — Я был не прав, поступая так с тобой.       Ржавый паук подошёл совсем близко. Он протянул Питеру руку. Питер её принял. Искарёженная маска исчезла — перед Питером стоял он сам. Избитый, раненный, со слезами на глазах.       — Прости меня, — от переизбытка чувств к лицу прилил жар, а к глазам слёзы.       — Сам себя прости, — боль говорила его голосом.       Питер не выдержал, он плакал по-настоящему. Всё это время, пытаясь забить боль — он бил лишь самого себя. Питер обнял свою боль, и сам не понял, как она растворилась в нём.       Питер оглянулся. Эрезус исчез вместе с болью, он был её защитником. Зелень пробивалась через разрушения, но медленно. Само разрушение не испарилось волшебным образом. Его внутренний мир всё ещё был сломлен.       Питер горько усмехнулся. Он представил себе метлу — она тут же появилась в его руках. И вдруг он начал просто спокойно и медленно сметать пепел. Это было лишь начало. Питер подмёл пространство вокруг фонтана, улыбнулся, закрыл глаза.       Он внимательно сосредоточился на ощущениях собственного тела. Впервые его не выплюноло в реальность, а он сам шагнул в неё.       — Это только начало, — Дэнни положил ему руку на плечо.       — Там всё ещё дичайший кавардак, — Питер усмехнулся. — Но мне по-крайней мере стало полегче. Повторим через неделю?       Дэнни похлопал Питера по спине, вместе они вышли из комнаты для медитаций.       Защитник земли выделили Питеру небольшое спальное место в комнате Дэнни, храм и так оказался переполнен. Такое соседство вполне устраивало обоих.       — Всё-таки, ты анимешник… — хихикнул Питер, глядя на постеры в комнате Дэнни.       — Цельная личность строится не из одного увлечения или дела. Будь я просто мастером боевых искусств, это было бы скучно, — Дэнни перебирал пальцами тома манги на своих полках. — Согласись, у каждого человека должна быть изюминка.       — Исекаи? — Питер попытался присмотреться в томику в руках Дэнни.       — Сёдзё слайсуха, — Дэнни пожал плечами. — Мне экшена и в жизни за глаза, романтики хочется.       Питер выдохнул со смешком. Наконец-то его ждала спокойная ночь. Он какое-то время провёл, читая вместе с Дэнни. В такой спокойной атмосфере Питер смог выдохнуть. Вдруг он в его голову постучались мысли о тёте Мэй и Нэде. Он скучал по ним, и теперь, когда снова начал что-то чувствовать, тов первую очередь это была тоска по своим. Но Питер понимал, что ещё рано возвращаться. Ему нужен план.       С этими мыслями и каплей новообретённого спокойствия, Питер смог наконец-то уснуть.

***

      В гостинной на коврике игала маленькая девочка с загорелой кожей. Питер присел рядом, но девочка его не замечала — на её лице он раглядел шрам от брови до середины щеки.       — Сабрина? — девочка никак не отреагировала на голос Питера. Он мотнул головой. Сон казался ему крайне подозрительным.       Питер обошёл гостиную. Через окно он заметил на подъездной большой чёрный внедорожник. За белой дверью кухни послышались голоса. Питер подшёл к двери и тихонько стал подслушивать.       — Шрам прорывается иногда, я боюсь за Сабрину, — это был едва знакомый женский голос. — Ей нужно пойти в школу через два года, что если она кого нибудь ранит? Я так не могу.       — Я дам вам укрытие, Лора, — второй голос был низким, мужским. В этом голосе Питер различал нотки угрозы.       — Нет, Обадайя, — она помотала головой. — Жизнь в лаборатории — это не жизнь.       — Тогда обратись за помощью к Тони, — мужчина усмехнулся. — Он точно обрадуется, узнав, что у него родился мутант.       Лора поморщилась, словно сдерживала какую-то грусть. Она встала. Питер услыш громкий хлопок по столу.       — Вон из моего дома.       Белая дверь открылась, Питер отлетел назад. Открыв глаза, он обнаружил себя в холодном поту на кровати в комнате Дэнни. Дэнни поднялся на локтях, Питер поймал его обеспокоенный взгляд.       — Доктор Стрэндж говорил, что моё чутьё сильнее, чем я думаю, — Питер свёл брови. — Я могу заглядывать в прошлое?       — Всё возможно, — Дэнни сонно проморгался. — Ты начал восстанавливать сознание, вполне возможно, что твоя сила даёт о себе знать. Что ты видел?       — Кажется, я знаю, почему Арахна ненавидит мистера Старка, — Питер окончательно приня сидячее положение. — Думаю, она его дочь.