Всё, что запрещено правилами

Медовый месяц будем снимать на камеру?

      Над Аркадией сгущались сумерки, и на небе уже просматривались первые звёзды, когда Малдер закончил исследовать приусадебные участки на предмет существования роющего ходы в земле монстра. Для отчёта слишком пафосно, но назвать «его» иначе язык не поворачивался.       Весь день Фокс потратил на то, чтобы выманить чудище из его логова: выставлял на придомовой территории фигурки розовых фламинго, портил почтовый ящик и даже успел вытащить на участок переносную баскетбольную стойку. Жаль только, что покидать мяч толком не удалось. Соседи восприняли его поведение как акт надругательства над эстетикой посёлка, и все-таки…       …все-таки он появился.       Не так феерично как хотелось бы, но Малдеру представилась возможность лицезреть блюстителя чистоты и порядка своими глазами. По-видимому, собственники домов были в курсе круглосуточной слежки и давно смирились. Они наверняка что-то заподозрили, наблюдая как Малдер весь день бросает вызовы их дурацким правилам. Дабы окончательно не разоблачить своё прикрытие и надежно завуалировать расследование, вечером того же дня Роб Питри устроил себе знакомство с достопримечательностями посёлка, и заодно не упустил возможность пробежаться перед сном.       Эта командировка, да и сама ситуация, обязавшая напарников создать видимость семейной идиллии, была необычной для них обоих, причем необычным оказались не только загадочные исчезновения жильцов поселка. Самым сложным в расследовании стали даже не причуды членов товарищества собственников жилья во главе с их авторитарным домкомом мистером Гоголаком. В этот раз, чтобы самим стать свидетелями существования невероятного, агентам предстояло выставить напоказ то, что много лет приходилось скрывать под сотнями разных масок. А еще остаться наедине друг с другом, изображая супружескую пару. У заместителя директора не было выбора: кого еще можно было назначить расследовать загадочные исчезновения людей? Да и кто лучше этих двоих справился бы с задачей сыграть влюблённых друг в друга молодоженов?       Собираясь в дорогу, Малдер прокрутил в голове все предстоящие забавные мероприятия, уготованные им в командировке. Придумал подходящие, как ему казалось, имена для супругов.       Признаться, сначала Фокс не считал исчезновения людей в Аркадии паранормальными явлениями. А потому воспринял эту поездку, как способ отдохнуть и отлично провести время за городом. Скалли же, узнав о командировке, как обычно, педантично бирала необходимое оборудование, которое позволит провести необходимые анализы, не покидая место предполагаемого преступления. Но из-за нерасторопности Большого Майка, ее планам не суждено было сбыться, и Дане пришлось везти образцы грязи в ближайший экспертно-криминалистический центр в Сан-Диего. Такие частые выезды из дома, надо сказать, воспринимались ею как спасательный круг: предлог, чтобы сбежать, не оглядываясь, избегая вынужденного соседства с напарником. А он тем временем, ждал ее дома, иногда выбираясь пообщаться с соседями и оглядеть окрестности.       Сегодня, собственными глазами увидев то, чего здесь все боятся, Малдер всерьёз насторожился, по-новому взглянув на обстоятельства дела. Тем более, что он нашел уйму поводов для этого: живое присутствие неведомого науке существа, излишняя педантичность и любезность соседей, странное поведение местного управдома, и, наконец, правила проживания в посёлке, идущие в разрез с конституционными правами граждан и граничащие с полным отсутствием здравого смысла.       Вернувшись с пробежки, Фокс увидел знакомый минивэн, припаркованный у дома. «Миссис Питри уже вернулась» — подумал он, и начал искать её глазами, оглядываясь по сторонам в гостиной. Пройдя чуть дальше в глубь дома, Малдер увидел пакеты на столике. Ему не терпелось узнать результаты анализов этой загадочной грязи.       Услышав звук шагов на лестнице, он, крадучись, прошёл дальше к арке…       Бах!        Шагнув в сторону арочного проема, он едва не попал под удар чем-то длинным и острым. Уже после Малдер понял, что его хотели «огреть» кочергой от камина. Фокс, с присущей ему ловкостью, успел увернуться и отделался лёгким испугом. Выпрямившись, он увидел на лестнице свою напарницу. В ее глазах читался настоящий испуг:       — Прости, Малдер, — виновато извинилась она и опустила кочергу, глубоко выдохнув: — Кто-то был в доме.       — Я не удивлён, — ответил он, сам не понимая чему именно: то ли присутствию посторонних в доме, то ли удару слева.       — Они убрали мою корзину обратно в гараж. За нами кто-то присматривает. Я видел то, чего здесь все бояться. Беру свои слова обратно — это непростое дело, — согласился он, поднимаясь за ней по лестнице в спальню.       Проведя весь день в поисках причины исчезновения Кляйнов, ему было что показать напарнице вечером. Уже в саду, под ночным небом, приподняв слой газона и почвы, Малдер наглядно объяснил Скалли, чем это расследование так заинтересовало его. Ведь если удастся доказать существование монстра — блюстителя чистоты и порядка, то это дело — одно из немногих в картотеке отдела, станет весомым доказательством существования паранормальных явлений.       Но гипотеза Малдера о том, что кто-то может жить в земле под сводами этих эстетичных приятных глазу особняков, распалась, когда они зашли в дом и Скалли ознакомила его с результатами анализов загадочной грязи из-под газона и того вещества, коим доселе испачкался соседский пёс.       — Сначала я думала, что это засохшие капли крови и человеческие волосы, — начала объяснять она, пролистывая в руках результаты экспертиз из Сан-Диего. — Но кровью оказались кетчуп и тормозная жидкость, а волосами — щетина щетки для мытья полов, — с виду Малдера эта новость не обрадовала. Скалли продолжила: — Тоже самое эксперты обнаружили в образце вещества, которым испачкалась собака: это гранулы кофе, яичная скорлупа, машинное масло и около пятидесяти других компонентов… Малдер, мы нашли обычный мусор, чему я не удивлена потому, что весь этот район был построен на старой мусорной свалке.       — На свалке? — что-то подобное он и предполагал, исследуя придомовую территорию.       — Мы находим мусор повсюду потому, что он тут везде, просто прикрыт слоем почвы. Но я не понимаю как все это связано с исчезновением людей…       — Вот именно, — снова поняв все по-своему, подхватил мысль Малдер, и в очередной раз выдвинул самую нереальную версию развития событий: — А что если бывшие владельцы все еще здесь?       — Закопаны во дворе? — не без сарказма спросила Скалли, дабы снова предоставить своему партнёру самому судить об ирреальности своих доводов. Она делала так всегда, чтобы высмеять то или иное утверждение Малдера. — Если начнем копать, нашему прикрытию придет конец, — предупредила Дана.       — Но, это произойдет так или иначе, потому что мы с тобой похожи на кого угодно только не на супружескую пару, — Фокс прошел дальше в спальню, чтобы раздеться после пробежки.       — Что ты имеешь ввиду? — она удивилась, смотря на его широкую спину. Малдер снимал спортивный костюм.       — Ты шарахаешься от меня как от прокаженного, а я тем временем просто осуществляю работу под прикрытием, как нам и было велено, — убедительно бросил он, повернувшись и встретившись с ней взглядом.       — И всего то, — язвительно ответила она.       — Да! — отозвался он, проследовав к их брачному ложу.

Что значит «под прикрытием»?

      Когда она вошла, Малдер лежал на кровати поверх покрывала в спортивных штанах с огромным печатным изданием в руках формата А3. Она не сразу поняла что это. Позже стало ясно, что напарник листал кодекс правил проживания в Аркадии. Он взял его у мистера Гоголака, чтобы изучить более подробно.       «На этот раз он хотя бы снял обувь» — отметила про себя Скалли, подошла ближе и спросила:       — Что это, Малдер? — она кинула взгляд на огромную книженцию в его руках.       — Не поверишь, они утвердили целый свод законов, регламентирующих нормы проживания в посёлке, — он изобразил удивление. — Как можно жить в таких жутких условиях? — на самом деле это был риторический вопрос.       — Ты бы наверное сбежал, — она наклонилась, пытаясь прочитать текст со страниц кодекса, который лежал у Фокса в руках. Сам он удобно устроился, облокотившись на спинку кровати.       — Ты дашь мне посмотреть? — спросила Скалли. Но в ответ на ее интерес он закрыл книгу и положил ее на середину кровати, протестуя.       — Конечно, Лаура! — Малдер наигранно подергал бровями и похлопал ладонью по простыне, приглашая ее лечь рядом.       — Скалли! — снова утвердительно поправила она.       — Именно поэтому нашему прикрытию скоро придет конец… — с досадой в голосе он на выдохе закончил фразу.       — Потому, что мне приходится все время одергивать тебя от опрометчивых поступков? — она отошла и начала раздеваться, отвернувшись.       — Потому, что у тебя наступает окаменение всего тела стоит мне прикоснуться к тебе. Мы столько лет работаем вместе: за это время я насколько тебе опротивел? — он развёл руками, сидя на постели, скорчив обиженную мину.       — Да нет же, — жалобно протянула она, снимая пиджак. В ответ на это он демонстративно подвинулся на кровати:       — Тогда залазь, посмотрим этот чертов кодекс вместе, — Она резко отступила, намереваясь уйти и пропустить мимо ушей очередную неудачную шутку, не подозревая, что всё веселье только начиналось.       — Мне нужно в душ, — она уже хотела направиться в ванную, как услышала позади себя:       — Скалли! — позвал он вслед. — Мы всего лишь будем изучать устав местного товарищества. Для этого не обязательно идти в душ, — порой его безудержный юмор переходил все границы дозволенного.       — Нахал! — крикнула она, уже удалившись на достаточное расстояние, и бросила в него его же футболкой, тем самым в очередной раз подчеркнув холостяцкую неряшливость своего напарника. В ответ на это Малдер лишь изобразил на лице довольную улыбку.       По всему видимо, скорее не ей, а ему очень нравилась эта игра в семью: возможность насладиться обществом друг друга, изображая мужа и жену. Но что он о себе возомнил? Что она бросится к нему в объятия, при первом же удобном случае? Эти его подколы уже давно перешли рамки шуток для работающих под прикрытием коллег.       Стоя у зеркала в ванной, она видела в отражении как пылало ее лицо. Наверное, это началось еще в спальне. Несмотря на его бунтарство, ее интересовало, что подумает о ней напарник. Хотя именно он стал возмутителем ее душевного спокойствия. Уже давно. Скрывать эту привязанность, становилось с каждый годом все труднее. Защитная реакция на этого мужчину будто бы била ее током изнутри. Это нужно было прекратить, иначе она сдаст себя ему на блюдечке. Хотя это поражение, обещало стать самым счастливым в ее жизни, Скалли решила пока не вскрывать карты. Она прекрасно понимала, что работать под прикрытием в паре с Малдером — сущая пытка. А уж жить под одной крышей… Поэтому она каждый день придумывала предлог, чтобы уехать из дома.       Но если перестать спасаться бегством, быть может, стоит попробовать бороться с ним его же оружием?       Приняв душ, Скалли вернулась в спальню в весьма короткой ночной рубашке кремового цвета на тоненьких бретельках и махровом халате, надеясь, что Малдер уже переместил себя вместе со всеми вытекающими в гостиную на неудобный диван. Она поняла, что ошибалась когда увидела, что ее партнёр не только не ушел, но и полностью разделся, и лег под одеяло, которым был накрыт лишь до пояса. Она с ужасом подумала, что он вполне мог снять и белье. С него станется.       Несмотря на это, чтобы не вызвать подозрений, не выказать на его обозрение свое явное неравнодушие, Дана подошла ближе, предвкушая дальнейшие события. Она выглядела великолепно: даже без косметики, украшений и парфюмерии. После душа от неё пахло цветочным запахом геля, волосы были слегка влажные и завивались от этой влаги. Малдер, увидев ее, изобразил на лице недоумение.       — Так не пойдет, Лаура, — она выдохнула воздух и встала, положив руки на талию. Осознав, что он имеет ввиду, она покорно сняла длинный махровый халат и осталась в одной лишь шелковой сорочке, едва прикрывающей бёдра. Он окинул ее оценивающим взглядом снизу вверх, с трудом сдерживая заигрывающую улыбку, чтобы не смутить её.       Приоткрыв край одеяла с другой стороны двухспальной кровати, Скалли легла и укрылась насколько это было возможно, оперевшись на спинку. Легла она, естественно, нарочно на самый край, подальше от него. В ответ на что Малдер, подобно заботливому мужу, подвинулся ближе и приобнял ее.       Дабы скрыть волнение, она молчала, прерывисто дыша, наблюдая за тем, что будет дальше. Напарник, привыкший улавливать каждый ее упрекающий взгляд, каждый вздох, каждое «да» в слове «нет», конечно, все понял и перевел своё внимание на изучение свода правил, но и там нашлись поводы загнать ее в краску:       — Смотри-ка что здесь написано, — он проследил пальцем по ровному печатному тексту. — Запрещено совершать половые акты на кухне — интересно, что они имели ввиду, ммм… Скалли, — он слегка толкнул ее в бок локтем. Она молчала, делая вид, что задумалась над его вопросом.       — Ты подумала о том же, о чем и я? — он повернулся и почувствовал как ее бросило в жар. Поняв, как ей неловко обсуждать подобные вещи, сидя с ним в одной постели, Фокс переключился на другую статью кодекса и начал читать вслух:       — Запрещено разматывать рулон туалетной бумаги на паркете, — он рассмеялся открытой искренней улыбкой, чтобы вконец разрушить ее оборону. — Зачем им это нужно и кто все это придумывал?       Помогло. Скалли немного расслабилась.       — Подобные нормативные акты утверждаются общим собранием собственников жилья, как правило большинством голосов, — она наконец-то подала голос и даже повернула голову в сторону напарника.       — Ты думаешь, у них есть протокол собрания, на котором утвердили этот бред? — он удивлённо покачал головой, не сводя глаз с печатного текста, нарочно, чтобы не смотреть в v-образный вырез ее сорочки.       — Это лишь формальность, но тем не менее, Малдер, что-то заставляет людей жить по этим, так называемым, правилам, — возразила Скалли, изо всех сил делая вид, что в эту минуту она заинтересована лишь расследованием.       — Мы должны выяснить что… — видя, что напарница стала чувствовать себя раскованнее, он повернулся, чтобы, наконец, посмотреть на нее с близкого расстояния.       — И найти, хоть какие-нибудь свидетельства пребывания здесь бывших хозяев, — согласилась она. — Или ты все же думаешь, что их трупы закопаны в саду под яблоней? — несмотря на неловкость, она не упускала возможности уколоть его.       — Не знаю. Что тут у нас написано про сады/огороды, Скалли? — он начал быстро перелистывать страницы огромной книженции. — Подожди… кажется вот тут, — он тыкнул пальцем в страницу. — Жильцам поселка разрешено сажать декоративные растения на своем участке, — но тут же нашёл и минусы: — Выращивать плодово-ягодные кустарники, овощи, фрукты строго запрещается, — Малдер нахмурил брови и покосился на Скалли.       — Ты расстроился, что не сможешь выращивать томаты на своем участке? — спросила она, наблюдая как при вдохе вздымается его обнаженная грудь.       — На нашем, Лаура. На нашем участке, который прилегает к нашему домику с белым забором. Только рождественского венка на двери не хватает, правда?       — Ты думаешь правила не запрещают им отмечать Рождество? — ей нравилась их словесная перепалка, несмотря на щекотливую ситуацию. Это возвращало ей чувство защищенности.       — Я не уверен насчет мистера Гоголака, но все остальные, по-моему, не против пожить обычной жизнью. Малдер снова сел вполоборота. На этот раз чтобы визуально оценить как цвет ее сорочки сочетается с оттенком кожи. И нежно заправив локон ее волос за ухо, продолжил: — Все этого хотят. Думала ли ты, что окажешься в самом сердце этой американской мечты и будешь играть роль счастливой жены мужа-семьянина? — он чуть отодвинулся, чтобы она могла ответить, предоставив ей немного воздуха и личного пространства. — Нравится ли тебе эта роль?       — Безусловно. Особенно когда ты постоянно не лезешь целоваться и не называешь меня «дорогая» в присутствии посторонних, — пробурчала она.       — Ты хочешь, чтобы я делал это когда мы одни? — откровенно спросил Малдер и снова подвинулся на постели, поймав ее взгляд. Он знал, что она не ответит, а потому не стал давить и продолжил изучать статьи, зачитывая вслух: — Запрещено класть на стол женские средства интимной гигиены… — не дочитав пункт, Малдер разошёлся безудержным смехом. И не он один. Поводов посмеяться в этот вечер у них обоих было предостаточно.       — Оу, а мне так этого хотелось… — подхватила Скалли. Стеснение и неловкость сошли на «нет» и вскоре миссис Питри вернула их беседу в деловое русло: — Малдер, ты отвлекаешься от темы. Посмотри в разделе водоемов, — на что ее «муж» снова засмеялся:       — Скалли, — и никак не мог унять свое хихиканье. — Ты думаешь здесь есть такой раздел? — Фокс повернулся и с нежностью посмотрел на свою партнёршу. Он желал продолжать говорить с ней о чем угодно, лишь бы продлить эти редкие минуты уединения.        Чтобы снять с себя его внимательный взгляд, она забрала из рук напарника кодекс и сама начала искать. Она точно знала, что где-то уже видела этот раздел. И правда — он был сразу за правилами для дачников, по возделыванию огородов на придомовой территории. В тексте говорилось о недопустимости размещения на участках бассейнов, а так же прудов для разведения рыбы и плавания. Но там была оговорка, касающаяся декоративных прудов с кувшинками и водорослями. Малдер сразу обратил на неё внимание, когда Скалли проследила своими тонкими пальчиками по тексту, и снова забрал у нее из рук огроменную книженцию:       — Это как раз то, что нам нужно, — он приложил палец ко рту и продолжил изучать пункты главы. — Завтра я вызову технику и мы начнем копать!       — Перестань, Малдер. Тебе не дали установить у дома баскетбольную корзину, а ты говоришь про раскопки, — попыталась она вернуть его с небес на землю, как всегда.       — Но ведь правила разрешают мне разместить пруд на своем участке, — не унимался Малдер.       — Правила да. Но помнишь, что случилось, когда ты решил покидать мяч? — ее лицо являло неподдельную обеспокоенность планами напарника, и быть может и чем-то ещё, более личным. Он поспешил успокоить её:       — Не волнуйся, Лаура, — приобнял ее Малдер и, невольно, еще сильнее прижал к себе. В ответ на это она резко скинула с себя его руку и тактично отодвинулась.       — Ну вот опять, — он демонстративно опустил руки. — Если ты и дальше будешь изображать из себя недотрогу, мы точно вернемся ни с чем, — укорил ее напарник, чем просто вывел Дану из себя.       — Мне нужно размотать рулон туалетной бумаги на паркете в гостиной и заняться с тобой любовью на кухонном столе?       Она выпалила все это, глядя ему прямо в глаза, отчего ее лицо невольно залилось алым румянцем. Малдер тоже не был к этому готов, а потому решил, в очередной раз, перевести все сказанное в шутку:       — Заметь, не я это предложил, — он не хотел слишком смущать ее и сам отодвинулся, намереваясь встать с постели. — И пока ты кинешь все силы на усмирение своей бурной фантазии, мне нужно кое-что сделать, — Фокс уже повернулся и хотел было подняться, но его напарница останавливаться на достигнутом не собиралась:       — Подожди, я отвернусь, — вроде бы абсолютно серьёзно попросила она. Но ее невинное выражение лица изменилось после слов Малдера.       — Что? — он видимо передумал вставать, повернулся к ней лицом на кровати и резко приблизился. Дана не успела что-либо возразить на это, а следующие слова напарника и вовсе застали ее врасплох: — Ты думаешь я настолько владею собой, что лег бы к тебе в постель без одежды? — чувственно прошептал он в ухо своей «жены» и, таким же, еле слышным, чуть хриплым голосом продолжил вгонять ее в краску. — Так так так… — ещё сильнее он приблизил свои губы к ее уху. Запах ее геля для душа сводил с ума. Образ этой женщины: чувственной, раскрасневшейся, сдавшейся, толкал его пересечь черту и перейти в наступление, но пока это всего лишь откровенные разговоры, которые на осколки разбивали оборону ее пылкого сердца. Он не унимался: — Мы занимаемся расследованием стоящего дела, а тебя интересует — есть ли на мне штаны… — она ничего не могла возразить на сей укор, только слегка приоткрыла губы, жадно втягивая воздух.       Эта новая для неё манера общения Малдера не оставляла ничего другого, как снова начать изображать холодную непоколебимость и равнодушие, но в то же время от этого его сексуального тона все внутри просыпалось, расцветало различными отголосками чувств и требовало выхода. Но внешне это едва ли было заметно:       — Не все в мире происходит из-за тебя, Малдер, — с трудом подбирая слова, спокойно ответила она. Он пропустил это мимо ушей, будто бы чувствуя «порхающих бабочек» в ее животе и остановиться уже не мог:       — А ведь в чертовых правилах речь вовсе не шла о столе, там говорилось о кухне в целом. Все остальное ты додумала сама, — прошептал он своим новым чувственным хриплым голосом, полностью «обезоруживая» ее и себя самого. — Это американская мечта вскружила тебе голову? — закончив фразу уже в полную громкость голоса и так не получив ответа, он закрыл и откинул на середину кровати кодекс, снова приблизился к ней сбоку, вдыхая запах ее волос, и, напоследок, предупредил: — И да. Сейчас тебе действительно стоит отвернуться, — что она и сделала в ответ, расслабившись, лишь когда услышала его голос уже поодаль от себя: — Спокойной ночи, Лаура, — пожелал ей «муж» и вышел из спальни.