i am not me anymore

      солнце аккуратно проникает в большую неосвещенную комнату сквозь толстый слой темной ткани, трепетно гладит по светлым чуть завивающимся волосам, ведет по веснушкам от уха до уха и лишь затем нежно прикасается к закрытым глазам. феликс морщится. он медленно открывает глаза, давая им привыкнуть к внезапно возникшему в комнате свету, и поворачивается к спящему рядом другу. чонин — укутанный до самого носа, вечно мерзнущий и дрожащий, с целой кучей мурашек по всему телу и подрагивающими ресницами. он хмурится, сопротивляясь попыткам солнца разбудить его, но тщетно проигрывает. когда чонин открывает глаза, он сразу встречается взглядом с уже проснувшимся и довольно улыбающимся феликсом. — ну чего? — ты уснул на середине фильма, а это значит, что я выиграл. чонин недовольно стонет, вызывая надменный победный смех у своего друга, и закатывает глаза. — ладно, пирожные твои. феликс радостно подскакивает с кровати и прыгает на сонного чонина, громко смеясь и уворачиваясь от его размахов руками. чонин хватает его за плечи, чуть приподнимая, и строит максимально милое лицо. — ну ты же поделишься? — посмотрим, — феликс хмыкает и быстро встает. /       зима всегда была любимым временем годом феликса. снежинки завораживающе кружатся, приземляясь на твои ладони, сугробы снега так и просят, чтобы ты кинулся в их объятия, а уж чего стоит волшебство, что происходит в новый год! пока чонин неспешно ищет, чем набить желудки, попутно созваниваясь с мамой и оповещая ее, что они проснулись, феликс не отрывается от окна, словно приклеенный. — я сейчас твои пирожные съем, — чонин хмурится, крутя в руке телефон, и пытается хоть как-то привлечь внимание своего друга. тот лишь медленно отлипает от окна, грустно вздыхая, и также грустно смотрит на чонина. — ты ведь даже снег никогда не трогал. чонин ненавидит зиму. чонин ненавидит любое время года. иногда, если честно, он ненавидит свою жизнь. потому что чонину нельзя выходить из дома. феликс как обычно громко чавкает (он так показывает, что еда очень вкусная), уставившись в телевизор, а чонин ковыряет в еде вилкой и наблюдает за солнечным мальчиком. он соврет, если скажет, что феликс некрасивый. соврет, если скажет, что не завидует ему, как и любому другому человеку, что свободно гуляет по улицам. чонин соврет, если скажет, что ему не нравится феликс. феликс был рядом всегда, сколько чонин себя помнит. он неустанно поднимает ему настроение вот уже много лет, каждый день приходит к нему домой, зная, что ему одиноко, и часто остается с ночевками. феликс, будто его персональное солнышко, освещает его дни в этом зашторенном темном доме и делает жизнь ярче. и абсолютно ничего не просит взамен. \ — когда я вырасту, я стану ученым! — феликс откидывает ручку и свою домашку, над которой он мучается уже битый час, и воодушевленно взмахивает руками. — а ты будешь моей правой рукой. или левой. или обеими! чонин глупо смеется над этими фантазиями, также глупо, как и феликс в них верит. чонин повторял ему сотни раз, но феликс лишь игнорирует. пытается игнорировать, что чонин никогда не увидит, как он вырастет. — мне бы для начала в школу пойти. — да ну ее, школу эту, — феликс поднимается с пола, где хаотично раскиданы его тетрадки и учебники, лениво потягивается и зевает. — там скучно. время уже переступило порог четырех часов вечера, что означало скорый приход мамы чонина с работы. а еще это означало, что феликс скоро уйдет. несмотря на то, что он здесь практически поселился, чонину все равно грустно каждый раз, когда он уходит. одиночество словно поглощает его с головой и заставляет думать об омерзительных вещах, о которых чонин думать не хочет. и словно в момент, когда феликс уходит, у чонина заканчивается мир, разрушаются мосты, идет война. будто ты допиваешь сладкий кофе, а на дне остается лишь горечь. и хочется не допивать, хочется оставить, как есть, но ты все равно тянешься за кружкой и делаешь финальный глоток. феликс наблюдает за унывшим чонином, с целой вселенной в глазах, где взрываются звезды, на пару секунд задумывается, и его улыбка вмиг освещает всю комнату. — жди здесь! он резко выбегает, спотыкаясь о собственные ноги, и пропадает где-то в темном коридоре. чонин лишь слышит, как громко хлопает входная дверь. стрелки часов неумолимо медленно тикают, словно пытаясь замедлить время, чонин смотрит на них и отсчитывает секунды с ухода феликса. через двенадцать минут входная дверь вновь хлопает, а по всему дому раздаются крики, зовущие чонина. он подскакивает с кровати и выбегает из комнаты. — быстрее, быстрее! — феликс вытягивает к нему замерзшие руки, в которых очень быстро тает комок снега. — ну! чонин аккуратно касается белых хлопьев указательным пальцем, а затем резко одергивает. — холодный! феликс смеется. с уже растаявшим снегом в руках, с красными от холода щеками, с онемевшими пальцами. он смеется так звонко и заразительно, что чонин не может сдержать улыбки. чонину хочется разрыдаться. он хватает руки феликса и пытается их согреть, а тот все не прекращает смеяться. — ну конечно холодный, это же снег! чонин пытается состроить обиженное лицо, но сдается в солнечные руки и лишь мягко улыбается. / на ужин феликс не остается. он виновато поглядывает на чонина и извиняется перед его мамой, оправдываясь тем, что дома его уже ждет ужин. он не врет. чонин уныло наблюдает, как тот обувает свои темно-синие сапоги, и постоянно грустно вздыхает. — завтра после школы сразу к тебе! — а феликс все улыбается, словно по-другому и не умеет. он едва касается дверной ручки, кричит чониновой маме "до свидания!" и собирается открывать дверь, как чонин подбегает к нему и неуверенно целует в щеку. — до завтра! — смущенно улыбаясь, он убегает на кухню, а феликс, словно одернув себя и вспомнив, что он, вообще-то, уходил, зачем-то кивает и открывает дверь. \ снег ярко сверкает, отражая свет фонарей, но один мальчик, бредущий с улыбкой домой, светится еще ярче.