Горячие объятия ледяных рук

— Твою мать! — отскочив от прыгнувшего на неё зверя, прорычала Аля. Едва не оказавшись под тяжёлыми лапами, почти на пороге смерти, девушка думала разве что о том, как оказалась в такой ситуации. И, конечно же, винила во всём этом противных, мерзких вампиров. Ухх, как же она их ненавидела! Была готова взять меч в руки и идти на них с безграничной ненавистью и жаждой крови. Она клялась себе, что отомстит за всё! Эти твари не заслуживали жалости. Их безмерная жестокость породила ещё большую жесткость.       Она не знала, что насчёт остальных, но именно в ней жило такое количество ярости и злости, что, казалось, этого могло хватить на всех. Нестерпимое желание мстить росло с каждой минутой так же, как и понимание, что здесь она не случайно. Даже в этом были свои плюсы. Тут, в логове хищника, именно ей выпала возможность изменить жизни людей. Она сможет убить их Короля. И сможет убить всех, кто ему дорог. Она обещает.       Главное — выбраться отсюда.       Сделав кувырок в сторону двери, прижалась к стенке, когда лапа с выступающими когтями в пять сантиметров длиной хлестнула перед лицом и оставила на нём четыре глубокие царапины. Громко ахнув, Аля схватилась за искорёженную кожу. Из глаз мгновенно хлынули слёзы.       Грудь вздымалась, и Аля почувствовала, как по руке начала стекать кровь. Боль была невыносимой — настолько, что захотелось кричать. Адски орать во всё горло. Так, чтобы слышали все. Так, чтобы замок дрожал от её голоса. Но все мысли улетучились, когда она осознала, что забылась и пропустила ещё одну атаку этой собаки. — Аргхх, — сорвалось с губ, когда следующий удар зверя распорол живот. Лицо исказила гримаса боли, и Аля поняла, что больше не может стоять на ногах. Они словно вмиг стали ватными и перестали её держать. Девушка заскользила спиной по холодной стене, прижимая к животу ту руку, которой схватилась за лицо. Слёзы стекали по нему, задевая кровоточащие раны, и обжигали. Словно горячим железом приложили.       Губы побелели, а на висках выступили капли холодного пота. Алю вело, и она ничего не могла с собой поделать. Чувствовала, как теряет контроль над телом. Чувствовала, как слабеют руки, как замедляется дыхание. Невыносимая боль ниже груди заставляла забыть обо всём, манила в приятный плен забытья, и сознание — неосознанно, шаг за шагом — уходило всё дальше. На сопротивление не осталось сил. Как и на самые лёгкие движения.       Мутными глазами глянув в сторону, заметила разорванные тела стражников и собак над ними. Они их… ели! О, Боги…       Она последняя, и её ждёт такая же участь. Отрицать это было бы слишком глупо в такой ситуации. Аля понимала… что это всё. Конец. — Прости, мама… что не смогла… за тебя отомстить, — шёпот девушки разозлил зверя, и он зарычал так, что задрожали стены. Наклонил морду прямо к ней и громко зашипел. Мокрый нос подрагивал, короткая чёрная шерсть перекатывалась на мощных мышцах, стоило сделать ему короткий шаг к ней. Красные глаза смотрели плотоядно, и от них становилось не по себе. Он медленно открыл пасть, и Аля почувствовала тошнотворную вонь. Но на её лице не поменялся ни один мускул. Она лишь прикрыла глаза, уже готовая… готовая к своему концу.       Но тут с грохотом открылась дверь, и кто-то спешно начал спускаться по ступенькам. Его громкие шаги отвлекли зверя от Али, и он, махнув головой, двинулся в сторону чужака. Однако не успел он сделать и двух шагов, как на его плечи накинулась тёмная фигура. Обхватив мощную волосатую шею, мужчина с алыми глазами начал её сдавливать. Зверь начал бить лапами по грязному полу, качаясь из стороны в сторону в попытке скинуть его. Но не тут-то было.       Зверь начал скулить, как щенок. В его глазах — паника и понимание неизбежного. Мужчина же, всё ещё удерживая того за шею одной рукой, достал меч. Вытянув его вправо, он выжидал удобного случая. Когда-то золотистые радужки его глаз сейчас сверкали красным. Нахмуренные брови и сжатые в полоску губы.       Тут зверь вильнул задом и ударился головой о стену, потеряв над собой контроль на какую-то долю секунды. Именно в этот момент, когда его морда задрожала, Нино замахнулся и, поменяв направление острого наконечника, вонзил холодное оружие прямо в горло демоноподобного животного. По комнате разнёсся жуткий вой, от которого остальные звери, что были в комнате, склонили головы, тихо рыча в пол.       Когда уже не дышащая туша закрыла глаза и упала камнем на пол, Нино слез и, тяжело дыша, поднял меч на всех остальных. Те стали по очереди отступать в направлении клетки. — Ррррр, — глухой рык каждого из них отражался от стен. Но меч, который они видели перед глазами, мог покончить с их жизнями, и после увиденного они это понимали. Поэтому и действий никаких не предпринимали — чувство самосохранения не позволяло.       Когда самый последний оказался за решёткой и замок щелкнул, оповещая, что клетка запечатана, Нино глянул в сторону, где лежала та самая боевая девушка. Но… её уже там не было.

***

      Свет во всем замке был приглушен, и коридоры освещались лишь небольшими бра, зависшими под сводами высокого потолка. Видно, придворные слуги старались произвести на прибывших гостей Короля неизгладимое впечатление. Маринетт невольно залюбовалась россыпью разноцветных мерцающих огней, окрашивающих чуть мрачноватые коридоры в мягкие, завораживающие тона.        В бальную залу её провожали два высоких стражника и одна служанка. И пусть это была та самая грубая и грозная служанка, Маринетт лишь благодаря её присутствию на время забывала о терзающих её страхе и сомнениях.       Рано утром, когда эти три женщины наряжали её и она тонула во всём этом переполохе и в вопросах, какое платье или украшение лучше, Маринетт смогла забыть о том, что вообще-то находится тут не по своей воле. И что это самое торжество, на которое её готовят, словно куклу, может обернуться тем, что её жизнь оборвётся, подобно тонкой нитке.       И сейчас, когда она почти стояла на пороге этого торжественного зала, внутри росло напряжение. В голове куча мыслей, предположений, чем это всё может закончиться. Убьют ли её? Маринетт всегда считала себя разумной и не подверженной сильным эмоциональным перепадам, но вот и оно — чувство глубокой жалости к самой себе. Бедная маленькая сиротка Мари. Девушка остановилась посреди коридора и, сжав кулаки, закрыла глаза и глубоко вздохнула. Хватит. Да, жизнь не всегда справедлива. Но она сильная личность, а не тряпка, и в бальную залу она должна войти не несчастной пленной жертвой, а уверенным в себе человеком. Именно человеком.       Самовнушение отрезвило не хуже хлесткой пощечины.       Двери в зал были закрыты, но чем ближе она подходила, тем ярче становились огни и тем громче звучала музыка. Гулкая пустота коридоров легко объяснялась тем, что служанки переоценили свои возможности и потратили на создание прически гораздо больше времени, чем планировали, в связи с чем Маринетт и опоздала. Платье из мерцающего темно-синего шелка оказалось более облегающим, чем показалось во время примерки, и от белья пришлось отказаться. Мягкая ткань окутала тело невесомым покровом, и при каждом шаге девушка чувствовала нежнейшее прикосновение к обнаженной коже.       Каблуки великолепных туфель звонко цокали по плиточному полу, руки нервно сжимались в кулаки, а дыхание всё учащалось. Волнение тугой спиралью опоясывало тело, отчего на висках выступили капли пота.       Когда Маринетт приблизилась, тяжёлые двери распахнулись, пропуская её внутрь. Сделав глубокий вдох, она шагнула в зал, как будто не на торжество пришла, а в омут с головой прыгнула. Ощущение было похожее. Если в коридорах и переходах замка придворные постарались, то здесь они буквально превзошли себя. Наверное, еще ни разу её восхищение не было столь большим и искренним.       Помещение тонуло в полумраке, подсвеченном декоративными коваными фонарями, а под потолком зависли яркие искры. И вся эта мерцающая небесная бесконечность отражалась в зеркальном полу, создавая ощущение полета. Огромные витражные окна задрапировали струящейся тканью сиреневого цвета.       Маринетт замерла, без понятия, что делать дальше. Всё тело сковал ужас, когда она поняла, что внизу, у лестницы, стояла куча вампиров. Все они выглядели превосходно: мужчины, с прилизанными назад волосами, в тёмных мундирах, в лёгком сумраке выглядящих, как чёрная смола; в белых рубахах и в таких же белых перчатках на их тонких, аристократичных пальцах. Женщины, холодные, словно королевы, в потрясающих пышных платьях, с высокими прическами, в руках держащие по бокалу с красной жидкостью. Уж точно не с вином…       И все они вцепились в неё взглядами, опасно сверкая красными глазами.       Мамочка…       Маринетт приложила ладонь ко рту и была готова сделать шаг назад, но стоящий позади страж оказался слишком близко, и она уткнулась спиной в его каменную грудь. Служанка нагнулась к её уху и злобным, устрашающим голосом прошептала: «Иди!»       Было страшно. Так страшно, что колени начали дрожать. Она чувствовала себя так, словно стоит на краю пропасти, и, сделай она сейчас шаг, пути обратно уже не будет. Тело пронзила мелкая дрожь. Взгляд прыгал с одного вампира на другого. И понимание неизбежного росло с каждой секундой. Они съедят её! Выпьют её кровь! Их лица — бледные, опасные, в глазах — доля интереса и лёгкого удивления: «Что тут делает человек?».       Уставши ждать первого шага девушки, служанка подтолкнула её вперёд. И она наконец опустила ногу на первую ступень. И всё это в такой густой тишине, что, казалось, её можно было разрезать ножом на части. Маринетт затаила дыхание и сделала ещё один шаг.       О, Боже, спаси меня…       Стоило девушке оказаться на последней ступени, все отвернулись, и словно не существовало этих мучительных секунд страха. Словно только что на неё не смотрели, как на еду.       Стоять просто так, в одиночестве, оказалось как-то непривычно и неловко. Она поймала на себе несколько настороженных взглядов. Опустив голову, двинулась к углу, задёрнутому нишей, где её было бы труднее заметить. В таком укрытии тьмы сразу стало как-то уютнее и безопаснее. Темное, хоть и мерцающее платье надежно маскировало её в полумраке. Но, судя по взглядам, которые кидали на неё мужчины, она рано обрадовалась. Её чувствуют по запаху.       Наверное, для них она выглядит глупо. Одна, прячущаяся в темноте. Жалкое зрелище. И она жалкая.       Короля не было. Как не было и того смуглого мужчины, или того, с черными волосами, — подобного урагану, — которого Маринетт успела увидеть рано утром. Того самого, которого обещала себе избегать. Блики скользили по лицам вампиров и тонули в горящих глазах, а Маринетт вновь и вновь ловила себя на мысли бросить все и тихо уйти. Ей не место на этом празднике жизни. Когда заиграла новая мелодия, многие вампиры вывели своих спутниц в центр зала. Ясное дело, те тоже были одними из Них. У неё было ощущение, словно она одна тут была человеком.       Пары кружились невесомо и плавно, как будто скользили над полом, и окружающие невольно начали расступаться, образовывая круг вокруг них.       Маринетт засмотрелась. Их танец был подобен волшебству, как, в принципе, и всё остальное здесь. Лёгкие движения рук, плавные повороты, сильные захваты, взгляды глаза в глаза. Словно эти женщины и мужчины были не просто партнёрами по танцу, а чем-то большим.       Когда танец закончился, стражники, стоящие около дверей, затрубили в горны. Музыка стихла, и все пары отошли в стороны. — Прибыл Его Величество Король Адриан I, — громко оповестил глашатай, и стражники отворили двери. Сначала никого не было. Потом вошёл Он…       Высокий и сильный мужчина, аура которого давила даже с такого расстояния. Если вчера в сумерках Маринетт разглядела лишь немногим больше, чем чёрный силуэт и красные глаза, то сейчас видела истинного главаря вампиров во всей его красе. Она, конечно, знала, насколько вампиры прекрасны, но не настолько же…       Изумрудные глаза вампира во мраке чуть сверкали и казались до жути опасными, в остальном же он выглядел безупречно. Короткие волосы были взлохмачены. Традиционный черный фрак подчеркивал идеальное телосложение, и Маринетт даже признала бы его неотразимым, если бы не хищное выражение лица. Хотя и в этом была своя изюминка.       Твёрдой походкой он двинулся к трону, не смотря ни на кого и вместе с тем замечая всех. Стоило собравшимся увидеть своего главаря, как те опустили глаза в пол и чуть склонились. С его приближением девушке становилось труднее дышать. Как только он оказался на возвышении около колонн и трона, Маринетт чуть не отшвырнуло к стене силой, что обволакивала его. Она отличалась от той, что была вчера. Увеличенная во много раз, она поражала своей мощностью.       Чудом устояв на ногах, она выглянула из-за ниши. — Братья, мы собрались здесь по случаю победы над Андоррой. Я рад сообщить, что очередное государство пало перед нашими силами! — он усмехнулся, и собравшиеся громко зааплодировали. Бросив на них взгляд, Маринетт увидела в их красных глазах столько гордости, столько высокомерия и самомнения, что стало даже неприятно.       Захват ещё одного государства? О, Боги… Такими темпами они завладеют миром! И этот их… Король гораздо более жестокий, чем может показаться на первый взгляд. Он опасен, если под его руководством рушатся города и умирают обычные люди. — Шаг за шагом мы покоряли Францию, Люксембург, Княжество Монако. Теперь нашей стала и Андорра. И тот, благодаря кому это случилось… Себастьян Эштвуд — мой племянник! — стража вновь затрубила в горны.       Двери отворились, и вошёл тот самый мужчина. Тот самый, которого Маринетт желала избегать. Твёрдые губы, белая кожа, чёрные волосы и красные глаза. У него тоже была собственная аура, определяющая силу. Мощная. Но она не давила. Лишь давала понять, что она есть. Все вновь захлопали в ладоши и довольно заулыбались во все зубы.        Переведя взгляд на Короля, девушка нахмурилась. В его изумрудных глазах играло множество огоньков. Он улыбался. Он искренне улыбался, смотря на идущего к нему вампира. Он был горд им. Горд, что его собрат сделал то, что многие сделать были не способны. И это лёгкое движение губ выбило из лёгких воздух. Улыбающийся Король — это что-то… необычное. — Ваше Величество, Я рад служить Вам, — он опустился на одно колено и склонил голову. — Ты сделал своё дело отлично, — юноша продолжал сидеть в такой позе. — В награду ты получишь титул Герцога и земли на юго-западе Франции, в которые входит само герцогство и винодельня, — Адриан спустился с возвышения по двум ступеням, сделав несколько шагов к вампиру. — Я горжусь тобой, — произнёс вампир низким голосом и, улыбнувшись, потрепал чёрные волосы другого. Он взглянул на министров, стоявших около колонн, и один из них быстро подошёл к Королю. В его руках лежала красная подушечка, на которой была драгоценная брошь. — Встань, — Адриан, взяв украшение в руки, пристегнул его к чёрному камзолу своего племянника, который после приказа сразу же поднялся с колен. — Тут капля моей крови, — Король похлопал брюнета по плечу и усмехнулся. — Поэтому береги её. — Это слишком щедро, Ваше Величество. Ваша кровь бесценна, так как же Вы… — Прекрати делать вид, словно не понимаешь, что это значит, — он прищурил глаза. — Я ценю это, — он улыбнулся и низко поклонился. Маринетт же лишь нахмурилась, совершенно не понимая, о чём они говорят.       Все вампиры вновь зааплодировали, и мужчина, получивший награду от Короля, начал спускаться к толпе. Где-то около дверей вновь затрубили горны, и музыканты в самом дальнем углу залы вновь заиграли мелодию.       Маринетт разжала напрягшиеся пальцы и отпустила портьеру. Глубоко вздохнула и задалась вопросом, для чего она вообще находится на этом торжестве. Тут, среди вампиров, которые бросали на неё заинтересованные взгляды, она чувствовала себя лишней. Ненужной. На самом деле так всё и было. Задумавшись, Маринетт не заметила, что, несмотря на свои ухищрения, всё же привлекла внимание. Невольно вздрогнула.       Изумрудные глаза вампира во мраке чуть сверкали красными искрами. И были направлены на неё! Окинув девушку долгим предвкушающим взглядом, Король двинулся к ней. Она затаила дыхание и бросила взгляд на толпу. Женщины щурили глаза, и по ним было видно, что они злятся. Мужчины же провожали своего предводителя взглядом — таким, словно похлопывали его по плечу.       Наблюдая за приближением хищника, Маринетт призвала все свое самообладание, хотя сердце затрепыхалось в груди заячьим хвостиком, и ей почему-то показалось, что вампиру об этом известно. — Леди, — его взгляд скользнул по женским ключицам и лишь после этого поднялся к глазам. — Вы позволите? — и протянул руку.       Девушка сглотнула ком в горле, и в голове пролетела мысль, что танцевать-то она не умеет. Но даже несмотря на это она вложила свою ладошку в его ледяную ладонь. Нет смысла отказываться. Прятаться, как выяснилось, тоже бесполезно. Её здесь ждали. Стараясь глядеть под ноги, она направилась вслед за Королём — туда, где в центре танцевали пары. Его рука мягко легла на талию, и они, подобно многим, последовали вслед за мелодией. Страх все не отпускал, и Маринетт попыталась сосредоточиться на движениях.       Раз, два, три.       Тело казалось ей одеревеневшим, сердце грохотало уже где-то в горле, а взгляд уперся в пуговицу на груди вампира.       Раз, два…       Маринетт сбилась с шага и лишь чудом не наступила на ногу партнеру. Замерла испуганно, боясь даже дышать, но мужчина уверенно повел танец дальше. Пульс колотился, как сумасшедший, бился в кончиках пальцев, которые невесомо сжимала рука Его Величества. — Я чувствую твой страх, — его дыхание пощекотало шею, и девушка вздрогнула всем телом. Зажмурилась и сделала один большой, глубокий вздох. Невозможно. Невыносимо. Попыталась вырвать руку, но Король лишь прижал её крепче и продолжил кружить. С трудом переставляя ноги, она подняла на него взгляд. Он смотрел на неё. Холодно, внимательно, с долей презрения.       Я заслужила. Веду себя, как перепуганная мышка перед удавом.       Сердце то и дело замирает, руки ледяные настолько, что пальцы немеют. И Маринетт улыбнулась. Неожиданно даже для самой себя. — Вы ожидали иной реакции, Ваше Величество? — поинтересовалась тихо, глядя в его удивительные глаза, переливающимся зелёными искрами. — Я надеялся на нее, — он усмехнулся. — Предвкушал. Но и не думал, что это окажется настолько… приятно.       Маринетт кивнула. Страх не исчез, но как-то отошел на второй план, притупился. — Что вы собираетесь со мной делать? — спросила Маринетт, искренне желая это знать. Но после произнесённых слов в глазах этого хищника заплескалась жажда, его взгляд был красноречиво прикован к её шее, и нетрудно представить, какие мысли бродили в его голове. И, поняв свою ошибку, закусила губу. Непроизвольно. И чуть не отшатнулась, стоило увидеть, как зелёные глаза стали ярко алыми. Но мужчина сжал женскую талию чуть сильнее, не давая сделать и шага назад. — А что бы ты хотела, чтобы я с тобой сделал? — сказал он и во время очередной фигуры танца склонился к самому её уху. Эта фраза была произнесена таким низким и хриплым голосом, что Маринетт вновь затаила дыхание, опустив глаза чуть ли не в пол. — Чтобы Вы отпустили меня домой, — твёрже ответила Маринетт, вскинув на него взгляд. — Домой? — он удивлённо выгнул бровь. — Но ты уже… дома, — нахально улыбнулся, обнажая белые клыки. Девушка вздрогнула и едва не сбилась с шага, когда тот втянул воздух у её виска, опалив кожу холодным дыханием. — Могу я узнать, за какие заслуги Вы меня так выделяете? — Ты выглядишь… как вкусная еда, — его улыбка вновь стала хищной. Но Маринетт поняла, о чем он думает, ведь Король даже не пытался скрыть от неё свои мысли. Знала, что он хочет напугать её еще больше. Но это просто невозможно. Её нервы как перетянутые струны — тронь, и они лопнут. И уже непонятно, чего в ней было больше — желания жить, продолжая пугаться каждой тени, или желания умереть и прекратить это в один момент. Сердце колотилось в опасной близости от того, кто мечтал его иссушить, и эта пульсация отдавалась в кончиках пальцев, в голове, на пересохших губах.       Приняв решение, она закрыла глаза и позволила вампиру себя вести. Отрешилась от всего, кроме чарующей мелодии, перестала считать шаги. И, полностью отдавшись воли партнера, мимолетно заметила, что танцевать с ним даже приятно. Движения его плавные и уверенные, рука держит крепко, но бережно. Угрожая на словах, Король, тем не менее, не хотел причинять ей вред.       Может, это значит, что у неё все же есть шанс выжить?        Но в этот момент произошло нечто странное. Двери с грохотом отворились, и в зал вошла разгневанная девушка с кровью на лице и животе. Держа в руке меч, она обвела всех взглядом и наткнулась на Короля. Сощурила глаза и перевела взгляд на девушку, которую тот почти прижимал к себе. В этот момент Маринетт увидела, сколько ненависти и злости было направлено на них двоих. И на неё тоже. Словно их хотели убить...