Искупление

– Я хочу пошептаться с тобой, как девочка с девочкой. Гермиона почувствовала, как всё тело похолодело. Она едва дышала, даже нет, не дышала, просто тихо ловила воздух приоткрытыми губами. Она не осмеливалась отвести взгляд от стоящей перед ней совершенно сумасшедшей ведьмы – Беллатрисы Лестрейндж. Глаза Беллатрисы – абсолютно безумны, чёрные волосы, рассыпанные по плечам и спине, неукротимы… Неукротимы точно так же, как дикий животный страх, с каждой секундой охватывающий душу Гермионы. Ужас и понимание того, что вероятность увидеть ещё один восход солнца стремительно приближается к нулю. Драко невольно вздрогнул, когда Беллатриса схватила Гермиону за волосы и рванула её голову набок. Гермиона изо всех сил старалась удержаться на ногах, но резкий тычок палочкой в ребро заставил её упасть. Её крик будто прошёл сквозь него. Драко мог поклясться – никогда раньше он ничего подобного не испытывал. Было больно, действительно больно. – Что ещё вы взяли из моего хранилища? – голос Беллатрисы стал ещё пронзительнее, когда она, крепче вцепившись в волосы Гермионы, потянула её на центр комнаты. Гермиона пыталась сопротивляться, схватившись за руку Беллатрисы в тщетной попытке освободиться. Беллатриса поморщилась от осознания того, что к ней прикоснулась грязнокровка, и тут же толкнула Гермиону, окончательно сбивая её с ног, заставляя стать на колени. Острая изогнутая палочка упёрлась в горло, безумный шёпот усмехающихся губ, ещё одно заклятие… Гермиона поперхнулась воздухом, который пытался проникнуть в её лёгкие. Почему-то она не могла даже закричать, хотя боль была просто чудовищной.Страшные задыхающиеся хрипы – единственное, что вырвалось из её груди, когда заклятие заставило тело неестественно изогнуться. Гермиона широко раскрыла глаза, будто в очередной раз стараясь доказать свою невиновность. Драко, почувствовав себя неуютно, старался укрыться за спинкой кресла у камина, будто оно каким-то чудом могло защитить его от того, что он видел. Он вздрогнул, когда Беллатриса разжала ладонь и Гермиона упала на четвереньки. – Ну? – Мы… мы… не в-взяли… ничего, – между отчаянными вдохами пыталась выговорить Гермиона. Она подняла глаза как раз вовремя – ботинок Беллатрисы тяжело опустился на её спину. Гермиона успела лишь повернуть голову, чтобы, падая на каменный пол, не сломать нос, и, достаточно сильно ударившись грудью, отчётливо услышала, как внутри что-то хрустнуло. – Пожалуйста… – слёзы боли и стыда крепче заклятия сдавили горло и спустя мгновение потекли по щекам, смешиваясь с волосами, которые будто защищали её от усмехающихся взглядов. – Я… ничего не брала! – Я тебе не верю, – зарычала Беллатриса, ногой перевернув Гермиону на спину. Её рука потянулась к поясу, вытаскивая старый проклятый клинок. – Давай посмотрим, насколько грязна твоя кровь, это должно развязать тебе язык! Глаза Гермионы в ужасе расширились, она попыталась сбить Беллатрису с ног, когда та хотела перешагнуть через неё. На этот раз заклятие прозвучало быстрее, а истошный вопль, вырвавшийся из горла Гермионы, наверняка был слышен на краю света. Драко отшатнулся, отвернувшись от жутко извивающегося тела. Его глаза поймали осуждающее выражение лица отца и отсутствующий взгляд матери. – П-пожалуйста, – мольбы Гермионы эхом отозвались по комнате, Беллатриса громко рассмеялась, наклоняясь над дрожащим телом, прижала коленом руку чуть выше запястья и, мрачно усмехнувшись, вспорола клинком ткань рукава. – Я думаю, пора напомнить тебе, с кем ты имеешь дело, грязнокровка! Гермиона стиснула зубы, когда другая рука Беллатрисы с силой вдавила её череп в пол. Всё тело медленно сгорало изнутри, а разум, не способный смириться с безысходностью и пустотой, онемел. Она пыталась думать о чём угодно, о чём угодно, лишь бы унять подкрадывающееся к ней безумие. Было стойкое ощущение, что она увязла в желе, в кровавом желе. Бесконечно густом и туманном… Крупная дрожь пробила тело Драко, когда Гермиона перевела взгляд на него. Чувство полной безысходности, абсолютного бессилия перед смертью сжало его лёгкие так крепко, что дышать стало нестерпимо больно. Он мысленно умолял её сказать хоть что-нибудь, хоть одно-единственное слово, лишь бы этот кошмар скорее закончился. Нет, он не готов видеть её смерть… Сердце Драко билось так быстро и так громко, что, казалось, его удары слышно на тысячи километров вокруг, а тело, словно налитое свинцом, не желало повиноваться. Он не мог отвести взгляд, хотя отчаянно хотел этого. Наполненные ужасом и страданиями глаза Гермионы закрылись, боль затуманила её разум, и пронзительный крик, сорвавшийся с губ, разорвал его грудь, ударил прямо в сердце.

***

Снейп, низко опустив голову, шёл вдоль грязной улицы, капюшон почти скрывал его лицо. Холодный дождь опустошил обычно многолюдные улицы, только два Пожирателя размеренно бродили вокруг маленького обветшалого домика, больше напоминающего сарай. Снейп особо не беспокоился о них, поскольку его место в круге приближённых к Тёмному Лорду обеспечил поступок, который он, безусловно, никогда бы не исполнил по собственной воле. И всё же это давало ему некую привилегию, например, возможность покинуть Хогвартс во время пасхальных каникул. В другое время Снейп бы никогда не оставил школу, зная, что Поттер со своей маленькой бандой мятежников всё ещё в бегах, однако, по слухам, их чуть не схватили. Дамблдор умолял его позаботиться об их безопасности, но так и не указал на возможное место их временного убежища, чтобы Снейп мог начать поиски. Поэтому, как и положено хорошей пешке, Снейп решил сначала проверить, правдивы ли слухи, а уже потом планировать следующий шаг. Он знал, что несколько учеников, не принявших новую власть в Хогвартсе, заперлись в Выручай-комнате, знал, что с каждым днём недовольных становилось больше, даже знал о тайном проходе в «Кабанью голову», хотя и притворялся (искусно притворялся!), что понятия об этом не имеет. Выручай-комната – вполне разумное место для организации сопротивления. Как раз в тот момент, когда Снейп собирался свернуть на другую улицу, его глаза уловили яркий металлический отблеск в узком переулке между двумя сгоревшими зданиями. Он проследил за мерцанием и мгновенно остановился. Нет, этого не могло быть, однако дождь упрямо отбрасывал световые блики. Снейп, посмотрев по сторонам и убедившись, что он действительно один, шагнул в небольшое пространство между домами. Стиснув зубы, он опустился на одно колено рядом с мешками, стараясь даже не думать о том, что именно в них лежало… Однако резкий гнилостный запах, ясно открывающий тайну содержимого, почти не давал ему приблизиться. Снейп, задержав дыхание, сосредоточился на металле, который привлёк его внимание, однако краем глаза он не мог не заметить некоторого, едва видимого шевеления. Ещё раз оглянувшись и убедившись, что за ним никто не наблюдает, он ухватился за выглядывающий из своего укрытия конец металла. Он почувствовал, что его сердце ёкнуло, когда отчётливо увидел, как следом за его рукой из груды мусора потянулась маленькая рука с тонкими пальцами и посиневшими ногтями, но тут же безвольно рухнула обратно. Снейп перевёл взгляд на таинственный металлический предмет, схватился, дёрнул и поднялся на ноги с мечом Гриффиндора. Он быстро спрятал клинок во внутренний карман мантии и склонился над неподвижной теперь рукой. Он затаил дыхание и принялся аккуратно разгребать груду мусора. Кровь застыла в жилах, когда Снейп увидел окровавленное лицо девушки не старше девятнадцати лет, вернее, то, что от него осталось. Её одежда, изорванная в клочья вдоль всего левого бока, больше напоминала пропущенное через дробилку тряпьё, её лицо было покрыто багрово-коричневой коркой из-за большой, сочившейся кровью раны на макушке. Он не мог сдвинуться с места, наблюдая за тем, как крупная капля крови стекает к её носу, смешиваясь с рваной раной вдоль щеки, прежде чем скатиться вниз по её челюсти в порез на горле, переполнявшийся, как опрокинутая бутылка вина, с каждым спокойным ударом того, что осталось от её сердца. Дождь насквозь промочил её волосы и одежду. Его глаза опустились, с трудом рассматривая увечья на левой стороне её тела: один особенно глубокий порез между рёбер позволял увидеть даже слабую белизну кости. Кровь, всё ещё вытекающая из ран из-за слабых, едва заметных ударов сердца, казалось, пропитала всё её тело – от макушки до кроссовок. Снейп скривил губы, не веря, что она может быть жива после всего, через что прошло её худое хрупкое тело. Ощущение, что все её кости сломали, а плоть нещадно изрезали одновременно, не покидало его сердце. Мозг медленно назвал её по имени, но Северус до последнего не хотел его слушать. Он снова опустился на колени, дрожащими от страха пальцами приставив палочку к её горлу. Он подавил дрожь, подняв кончик, чтобы произнести заклинание и избавить девчонку от мучений, как вдруг её ресницы затрепетали. Снейп затаил дыхание, наблюдая, как она пытается открыть глаза. Веки прошли всего два миллиметра, замерли… Он наклонился ещё ниже, стараясь заглянуть в эти пропитанные болью глаза. То, что смотрело на него в ответ, было гораздо хуже состояния, в котором он нашёл её тело. Глубокая безнадёжность заполнила всё его существо, когда эти чёртовы глаза смотрели сквозь него, продираясь в самую душу. Правая сторона её тела слегка дёрнулась, и, когда она хотела сделать вдох, громкий булькающий звук, исходящий из разорванной груди, наполненной её собственной кровью, эхом разлетелся по переулку. – Мисс Грейнджер? – проговорил он почти шёпотом, помня, что в любой момент его могут услышать. Его глаза сузились, её же, казалось, слегка расширились, будто отвечая на его голос. – Мисс Грейнджер, вы меня слышите? – в ответ лишь сдавленный хрип, и Снейп снова перевёл взгляд на её грудь. Только правая сторона едва заметно двигалась от жалких попыток дыхания, и он смог разглядеть маленькие красные пузырьки, выходящие из самой глубокой раны между рёбрами. Северус стиснул зубы, тратя драгоценные секунды на размышления. Он не мог оставить её здесь! Точно не мог. Он опустил глаза, его сердце в очередной раз сжалось от жуткого булькающего звука. Слабого, едва слышного из-за шумевшего вокруг дождя, но такого жуткого…

***

– А-а-а! – крик Рона резко оборвался, когда он упал лицом в песок. Его тело содрогнулось, прежде чем он повернул голову, чтобы выплюнуть песок, заполнивший открытый рот. Ветви деревьев в какой-то степени всё-таки смягчили падение Рона. – Гермиона? Гарри? – Рон с трудом поднялся на колени, но тут же согнулся, одной рукой упёршись в землю, другой – обхватив живот, попытался сдержать кашель, переходящий в рвотные позывы. Издалека донёсся слабый звук, и он попытался выползти на песчаную равнину перед собой. Спина пульсировала болью, стволы деревьев, грязно-коричневый, смешанный с обломками ветвей и опавшими листьями песок сливались в одну расплывчатую картинку. – Гермиона?.. Рон замер, опустил голову, прислушался. Он был уверен в том, что всего минуту назад держал её в своих руках, прижимая дрожащее тело к своей груди. Потом её крики… Её мучительные крики преследовали его до потери сознания.

***

Луна бежала вниз по невысокому холму, ведущему к морю. Она ясно видела только Гарри, ни Рона, ни Гермионы с ним не было. Гарри стоял к ней спиной, склонившись над чем-то маленьким. Над чем – она не могла разглядеть. – Гарри? – ветер заглушал её голос. – Гарри?! – Он мёртв… Луна посмотрела через его плечо, сердце сжалось и, казалось, на мгновение замерло, слёзы выступили на глазах при виде хрупкой бездыханной фигуры на руках Гарри. Она протянула руку, осторожно закрыла глаза Добби и, не произнося больше ни слова, просто обняла плечи Гарри.

***

Снейп зашипел, почувствовав, что он, приземлившись, чуть сильнее, чем обычно, ударился ногами о землю, пошатнулся: тело в его руках прибавило веса, что не могло не отразиться на трансгрессии. Немного постояв, он расслабил руки, стараясь не прижимать Гермиону к себе, и направился к двери, ведущей в его комнаты. Дверь распахнулась от его толчка, Снейп перенёс тело в ярко освещённую комнату, бережно положил его на кровать, аккуратно убирая спутанные мокрые волосы со своей руки. Ему удалось ненадолго приостановить кровотечение и успокоить биение её сердца, но теперь пришло время настоящей работы. Глаза Гермионы оставались открытыми, но он знал – она сейчас не здесь. Снейп в очередной раз осмотрел её тело, потом постарался зафиксировать ту сторону её груди, которая не поднималась и не опускалась. Влажный булькающий звук исчез, сменяясь странным хлопком в горле и тонкими струйками крови, вытекавшими из уголка её приоткрытых губ. Он повернулся к шкафу с зельями и, даже не глядя в него, быстро нашёл то, чего не взял с собой. Экстракт бадьяна. Ещё там он влил в неё кровоостанавливающее и болеутоляющее зелья, чтобы она смогла пережить перемещение, и чуть не потерял самообладание, обнаружив, что часть её языка была грубо и небрежно отрезана. Хотя вполне возможно, что она сама его откусила... Мерлин, за что ей всё это?! Снейп смог остановить большое внешнее кровотечение, но неизвестно, сколько крови она проглотила. Теперь ему предстояло разобраться с бесчисленными ранами на её теле. Взяв маленький прозрачный флакон, он склонился над изувеченным телом Гермионы. Несмотря на своё благоразумие, он неохотно избавился от её верхней одежды, оставив лишь то, что теперь с трудом можно назвать рубашкой и трусиками. Он опустился на колени возле кровати, вытирая кровь, продолжающую сочиться с каждым медленным ударом сердца. Пальцы Снейпа слегка коснулись края пореза вдоль рёбер, он нажал кончиком палочки на промежуток между ними. Слабый поворот и произнесённое шёпотом заклинание вызвали небольшой поток крови, последовавший за кончиком его палочки. Он отодвинулся и позволил жидкости вылиться прямо на пол, прежде чем снова взглянул на её грудь. В какой-то момент Снейпу показалось, что она больше не дышит, но через мгновение обе стороны грудной клетки начали медленно подниматься. На пике подъёма Снейп отменил заклинание и капнул немного зелья на рану, разрывавшую её лёгкое, наблюдая за восстановлением тканей. Когда мышцы и кожа начали медленно срастаться, Снейп посмотрел на её лицо и обнаружил, что она всё ещё не с ним. Он поджал губы и аккуратно отодвинул остатки её рубашки, чтобы залечить другие, менее серьёзные раны. Зелье медленно, но верно делало своё дело, аккуратно затягивая всё, к чему прикасалось, оставляя тонкие, едва заметные белые линии на коже. К тому времени, как он добрался до ног, её тело задрожало, а кровь продолжила пропитывать простыни, медленно расползаясь вниз от головы и шеи. Снейп отвернулся, призвав из шкафа три пузырька с кровью. Он двинулся к голове, когда её тело внезапно дёрнулось, пронизанные капиллярами глаза распахнулись, спина выгнулась, а лицо исказилось от боли. Снейпу потребовалась всего секунда, чтобы понять, что её телом вот-вот овладеет приступ – последствие слишком долгого пребывания под Круциатусом. Он тихо выругался, отворачиваясь как раз в тот момент, когда её глаза полностью закатились. Но крик, который, как он ожидал, должен сопровождать её мучения, так и не раздался. Взгляд Снейпа остановился на лице Гермионы, наблюдая, как её рот открылся, но не издал ничего, кроме хриплого, прерывистого дыхания. Он нахмурил брови, и, когда припадок прошел, повалив тело обратно на постель, Снейп немедленно повернул её голову в сторону, заметив обширный багровый синяк, появляющийся вокруг её гортани. Когда кровь отхлынула, он увидел довольно глубокий порез на хряще, защищавшем её голосовой аппарат. К счастью, эта рана не задела ни одной жизненно важной вены на её тонкой шее. Он тяжело вздохнул, провёл палочкой к краю пореза на шее, едва слышно шепча Вулнеру санентур. Кровоподтёк постепенно исчез, рана затянулась. Снейп призвал ещё один флакон из шкафа – зелье для расслабления мышц.Когда-то он создал его, чтобы бороться с остаточными признаками проклятий. Он понимал,в таком состоянии она вряд ли сможет глотать, и, задумавшись на несколько секунд, приподнял голову Гермионы, подкладывая подушку под её шею и медленно, с короткими перерывами, капал зелье ей под язык. Когда последняя капля покинула бутылку, Снейп отбросил флакон в сторону. Задумавшись на мгновение, он взмахнул палочкой, заставляя её рубашку наконец исчезнуть, и осторожно начал вытирать оставшуюся на её коже кровь. Подойдя к левой руке Гермионы, Снейп остановился и нежно взял её за запястье. Осторожно повернув руку, он прищурился, увидев проклятую гравировку на её коже. Кровь всё ещё пузырилась на краях раны, удерживаемая магией клинка. От слова, высеченного на её предплечье, свело живот, и он заставил себя отвести взгляд. Снейп крепко зажмурился, когда воспоминание, связанное с этим словом, с размаху ударило в затылок, всё громче и громче откликаясь в черепе. Он даже не заметил того, как сильно сжал маленькое запястье, и только услышав хруст, он понял, что сделал.

***

– Вот так, легче! – Где Гермиона? Она была с нами, она была со мной… Я держал её на руках, – бормотал Рон, с трудом соображая. Он просто повторял эти слова снова и снова. Билл нашёл его в обмороке недалеко от своего дома. К тому времени, как Билл и Гарри вошли внутрь, Рон снова пришёл в себя. – Флёр сейчас ищет её. Тебя мы нашли довольно далеко от Гарри… мы продолжим поиски, но сейчас я хочу осмотреть твою спину!.. Рон, словно мантру, повторял свой вопрос, переворачиваясь на живот. Он перевёл взгляд на Гарри, который выглядел совершенно измученным. Его рубашка была испачкана кровью, не его кровью…