Искупление

Северус устало надавил пальцами на глаза. Он сделал для Гермионы всё, что мог. Оставил в своих комнатах, постарался облегчить её боль, залечить все раны: и физические, и душевные. Однако именно насчёт душевных он переживал больше: последствия Круциатуса так просто не проходят… Его взгляд, казалось, прожигал дыры в большом, богато украшенном столе директора. Он чувствовал всю тяжесть тех, кто возглавлял школу до него, тяжесть смотрящих сверху глаз. А их взгляд был красноречивее любых слов... Северус поднял голову и поджал губы, когда огонь в камине позеленел. Поднявшись на ноги, он увидел, что голова крестного сына смотрит вверх сквозь пламя. – Вы всё ещё здесь. – Некоторые из нас не отдыхают. – Мне нужно поговорить с вами. – Входи, – по голосу Драко Северус понял, что что-то не так. Он снял защитные чары, не позволяющие непрошенным гостям проникнуть в кабинет директора, отступил на несколько шагов, усаживаясь обратно в кресло. Откинувшись на спинку, он наблюдал за тем, как Драко отряхивает свою одежду от порошка и каминной пыли. Даже находясь на внушительном расстоянии, Снейп видел, что Драко едва держится на ногах. – Говори, – сказал Северус всё тем же равнодушным голосом. Драко долго смотрел на свои руки, пытаясь унять пробирающую тело дрожь. Он должен собраться с мыслями, должен быть сильным, хотя, откровенно говоря, страх не давал ему вымолвить ни слова. – Вы нужны мне… Мне нужно, чтобы вы стёрли воспоминания, – от дрожащего голоса уголки губ Драко дёрнулись, брови напряглись, когда он постарался вытащить на поверхность остатки своей решимости. – Зачем? – Северус старался говорить спокойно, не подавая вида, что он уже копался в сознании Драко: от тех расплывчатых картинок, которые он там видел, мурашки бежали по спине. – Я не могу… Я не могу уснуть… а мне нужно спать… Тёмный Лорд хочет, чтобы я помог ему… а я не смогу, если не буду спать… – Драко медленно повернулся к нему. Его глаза были такими же тёмными и пугающими, как человек, на которого он смотрел снизу вверх. – Чего Тёмный Лорд хочет от тебя? – Мне нужно найти девчонку Лавгуд прежде, чем она успеет вернуться к отцу, – Драко почувствовал, как после этих слов сжался желудок, вызывая приступ тошноты. Драко не хотел, но разве у него был выбор? Если он потерпит неудачу, то он, а не его тётя или отец, окажется под прицелом палочки Тёмного Лорда. – Я слышал, это был побег. Она одна из них? – Северус сохранял хладнокровие, пытаясь показать своё безразличие. Несмотря на то, что в последнее время он был оторван от жизни Драко и освобождён от клятвы защищать его, он не мог рисковать своими истинными намерениями. Мальчик был слишком мал, чтобы нести такую ношу. – Да, и все остальные тоже… – Поттер действительно был среди них? Драко только кивнул, не поднимая глаз. Самые разнообразные эмоции, не поддающиеся однозначной трактовке, исказили его лицо. – Какое воспоминание ты хочешь стереть? – Северус встал и, обойдя стол, приблизился к Драко, медленно вытащил из рукава палочку, повертел её в руке. Драко закрыл глаза и отвернулся, всё ещё слыша крик. Её крик… Прямо там, в глубине сознания. Он помнил глаза, помнил, как она смотрела на него, так жалостливо, так нестерпимо больно. Драко вцепился в ткань рубашки, стараясь подавить ноющее чувство в груди, но оно не исчезло. – Как? Как вы это делаете? Как вы можете просто… ничего не чувствовать? – Драко поднял глаза, пытаясь понять, что с ним происходит. Он видел много смертей, тем более сейчас, но теперь это не казалось правильным. Ничто в его жизни больше не казалось правильным. – У меня было время потренироваться, – Северус глубоко вздохнул, выпрямившись. – Итак, воспоминание? – Они… Беллатриса… Грейнджер-она… она не слушала… – Драко пытался привести в порядок свои воспоминания, но эмоции затуманили все мысли. Северус стиснул зубы, ожидая, что он выговорит хоть что-то внятное. Когда Драко наконец поднял голову, Снейп опустил её ровно настолько, чтобы оказаться на одном уровне с ним, взмахнул палочкой: – Легилименс! Красный. Вся внутренняя часть его сознания кроваво-красная. Воспоминание, которое он пытался вытеснить, омрачено душераздирающим криком, явно не его криком. Снейп, следуя за ним, шёл дальше. Пурпурные стены гостиной смешались с красным – воспоминания накладывались друг на друга. – Это подделка! Подделка! И снова жуткий нечеловеческий крик. Снейп надавил сильнее, пытаясь уловить смысл в размытых изображениях. – Убейте их, убейте их всех! Снейп услышал голос своего хозяина так отчётливо, будто он находился рядом, прямо в его кабинете. Повернувшись, Северус видел, как Люциус, сопротивляясь желанию закричать под проклятием Тёмного Лорда, упал на колени. Удары падающих на пол тел вокруг лежащей ничком девушки становились всё отчётливее. Воспоминание перекрывалось, то проясняясь, то заполняясь непроглядным туманом. Снейп разглядел своего крестника, съежившегося в углу, в то время как девчонка в истошном крике раскрывала рот, повинуясь воле безумной ведьмы. Драко отвёл глаза, но его уши явственно уловили жуткий пронзительный крик боли прежде, чем второе воспоминание увязло в измученном сознании. Драко не мог сосредоточиться и закрыл глаза, чтобы заглушить ещё один крик. Связь прервалась, и он почувствовал, как Снейп покинул его голову, но не смог заставить себя открыть глаза. Его руки вцепились в волосы, он отчаянно выдохнул. – Я не могу тебе помочь, – голос Снейпа немного смягчился, однако в нём всё ещё звучала знакомая твердость. – Пока ты не сможешь очистить свой разум, ничего нельзя сделать.

***

– Мне очень жаль… мы не нашли её, – Билл посмотрел на Гарри и Рона с глубокой печалью. – - Мы рыскали по городу до самого утра, все, кто мог, присоединились к поискам, но... – Она же не могла сквозь землю провалиться! Она ранена, – Гарри, не в силах оторвать взгляда от старых половиц, чувствовал, с каким трудом эти слова прошли сквозь стиснутое горло. Он провёл рукой по лицу, вытирая слёзы, навернувшиеся на опухшие глаза. – Сегодня мы больше ничего не сможем сделать… слишком темно, не помогают даже Люмос и определяющие чары, – Билл перевёл взгляд на побледневшего и притихшего брата. – Мне очень жаль…

***

Северус не помнил себя от усталости, когда застегнул только две центральные пуговицы одной из своих рубашек на грудной клетке девушки, занимавшей его постель. После очередного приступа, Гермиона, едва не лишив себя зрения, снова была без сознания. Снейп посмотрел на красные следы, оставленные ногтями на её щеках, прежде чем взять тонкое запястье в свою руку. Он не хотел прибегать к фиксации её конечностей, но, похоже, это был единственный выход. Снейп надел ей на руку мягкую ленту, туго натянул ремень. Диапазон её движений будет ограничен футом от кровати и, конечно, не позволит ей причинить себе ещё больший вред. Он наклонился, проверяя ремни, прежде чем спуститься к её лодыжкам. Снейп отодвинул одеяло в сторону, чтобы проверить бинты. Да, сейчас на ней не было ничего, кроме рубашки, которую он надел ранее, и бинтов. Снейп снял с неё всю одежду, но повязки, которые он наложил на истерзанное тело, прекрасно скрывали всё, что нужно прикрыть. И хоть благоразумие заставило нахмуриться, он мысленно отмахнулся от него, желая исцелить её тело и душу настолько, насколько это возможно. Закрепив лодыжки, он натянул одеяло ей на живот, оставив его подальше от лица, чтобы она не запуталась.Боль пульсировала в висках, усиливаясь с тех пор, как Драко покинул его кабинет с флаконом сна без сновидений. Снейп считал себя сильным человеком, но, даже учитывая этот факт, он понимал, насколько тяжело было Драко пережить все эти кошмары, творившиеся в его родном доме. И всё же, не имея ясных воспоминаний, Северус ничем не мог помочь ему. Бросив взгляд на трубки, по которым зелье проходило через её нос в распухшее горло, он отвернулся, чтобы найти себе место для отдыха. Это зелье, которое он давал ей сейчас, на самом деле,если принять его всё и сразу, было медленно действующим ядом. В небольших же количествах оно помогало телу расслабиться и отдохнуть и, как это ни парадоксально, способствовало заживлению ран. В течение трёх часов зелье медленно, по капельке через значительный промежуток времени, будет вливаться в неё. Этого времени вполне достаточно, чтобы Северус отдохнул и попытался придумать более подходящее решение. Взмах палочки превратил скамью в конце кровати в довольно симпатичный низкий диван. Северус не потрудился передвинуть его, так как нужно быть рядом, когда она проснётся. Тяжело вздыхая и проклиная небеса, Снейп сел на диван и принялся развязывать ботинки.

***

Поздний вечер уступал права наступающей ночи, когда Снейп провалился в глубокий, но беспокойный сон. Тем не менее негромкий стук разбудил его измученный долгим днём мозг. С большим усилием Северус открыл глаза и обнаружил, что ситуация требует от него гораздо большего внимания, чем ему казалось раньше. Гермиона изо всех сил натянула сдерживающие ремни. Её тело переместилось, голова прижалась к изголовью кровати. Она раскачивалась взад и вперед, ударяясь затылком о старое дерево так, что наверняка останется синяк. Её взгляд выражал застывшее безумие, а рот открывался в беззвучном крике вокруг трубки, выходящей из её рта. С затёкшими после сна руками и ногами Снейп двигался так быстро, как только мог; опустившись коленом на край кровати, он обхватил голову Гермионы ладонями. Её глаза в ужасе уставились на его, казалось, совершенно лишённое эмоций лицо. – Не двигайся, – его глаза сразу же заметили кровь, стекающую из её носа ровно в том месте, где она вырвала трубку. Зелье, предназначенное помочь ей, вылилось на простыни рядом с неестественно скрюченной рукой. Голова Гермионы продолжала двигаться, а ноги упирались в простыни, безуспешно пытаясь вырваться. – Не двигайся! – его приказ произвёл желаемый эффект, и Гермиона мгновенно замерла; её глаза расширились, когда она попыталась вдохнуть воздух ртом. Прикреплённый к её щеке мундштук с трудом держался на месте. Снейп выдохнул: – Дыши через нос. Очередная серия сдавленных всхлипов мёртвой хваткой сжала его сердце. Когда его лицо слегка расслабилось, а ладони мягко погладили её волосы, Гермиона успокоилась. Северус опустил глаза, наблюдая, как мерно поднималась и опускалась её грудь. Рука Снейпа дрогнула, когда тепло потекло по костяшкам пальцев. Его глаза, отягощённые такими глубокими эмоциями,что даже он не смог дать им названия, медленно поднялись. Гермиона перевела взгляд на его обнажённую закатанным рукавом рубашки руку. Чёрная метка извивалась на бледной коже, и Северус, поспешно опустив рукав, уже собирался отодвинуться, но Гермиона крепко прижалась лицом к его ладони. Слёзы продолжали катиться по её щекам, глубокое прерывистое рыдание приглушалось сомкнутыми губами. Снейп поморщился, прежде чем полностью убрать руки. Лёгким движением большого пальца он снял заклятие с мундштука и осторожно вытащил его. Гермиона попыталась облизать губы,покрытые слюной от попытки отодвинуть мундштук. Её руки, удерживаемые мягкими, но прочными лентами, дёрнулись, когда она попробовала дотронуться до лица. Северус нахмурился и опустил манжету рукава, осторожно вытирая её губы и щёки. Гермиона подняла на него испуганные глаза, и он заставил себя отвести взгляд. –Ды-ша… ть… м-мне… не… мо-гу… боль… Северус медленно повернул голову назад, его глаза сузились, когда он попытался расшифровать её хриплую мольбу. – Я-я… я… боль-но… не… ды-ша-ть… – её слова перешли в резкие судорожные вздохи. Вена на шее отчаянно пульсировала, тело начало выгибаться, зрачки закатились –очередной приступ быстро захватил её. Снейп заскрежетал зубами, не желая мириться со своим бессилием. Капельницу с зельем невозможно поставить снова, ведь он никак не мог контролировать её тело. Он пытался придумать хоть что-нибудь, что могло бы помочь ей сейчас. Ремни натянулись, когда Гермиона попыталась подтянуть ноги и обнять себя руками. Всё её тело содрогалось, лицо постепенно приобретало ужасный пурпурный оттенок, грудь больше не вздымалась, а горло сжалось. Она проглотила слишком мало зелья, и Снейп знал, что этого явно будет недостаточно, чтобы держать её в сознании. Мгновенное решение заставило его быстро расстегнуть совсем недавно надетую на неё рубашку. Палочка скользнула по бинтам, которые он наложил, чтобы скорее залечить её ушибленные ребра. Он отодвинул разорванные бинты и отбросил палочку. Положив руки вдоль её рёбер, Снейп надавил большими пальцами на них, пытаясь выгнать оставшийся в лёгких воздух. Его глаза следили за её лицом, пока она выгибалась под его руками, вытягиваясь, чтобы отёкшая ткань должным образом расправилась. Шёпотом произнесённые заклинания помогли ей сделать глубокий отчаянный выдох, и Снейп наконец почувствовал, как она прижалась к его ладоням. Он до боли зажмурил глаза, когда услышал её слабое прерывистое дыхание. «В чём причина этого приступа? Ведь всё было нормально, так?»–его разум пытался найти ответы на свои же вопросы. Губы и лицо Гермионы начали приобретать нежно-розовый оттенок, но глаза уже закрылись. Мышцы её рук и ног дёрнулись, прежде чем всё тело медленно расслабилось. Снейп глубоко вздохнул и убрал пальцы с её боков, отметив, что тёплая кожа Гермионы приятно согревает его длинные холодные пальцы. Ему потребовалось мгновение, чтобы собраться с мыслями и осторожно вернуть бинты на место. Он старался держать их достаточно свободными, чтобы она могла дышать, но достаточно твёрдыми, чтобы поддерживать ребра. Отчётливо послышался булькающий звук, и Снейп понял, что она, несомненно, вдохнула кровь, которая потекла в горло из-за вырванной из носа трубки. Какая глупость! Он же не целитель. Гермионе повезло, что она вообще выжила. На мгновение он подумал, не оставить ли её у порога Больницы Святого Мунго, но быстро отогнал эту мысль. Волан-де-Морт запустил пальцы почти в каждое ранее контролируемое Министерством учреждение. Она не переживёт эту ночь, если её личность раскроется. Мурашки пробежали по коже головы, напоминая о накопившейся за всё время усталости. Ещё раз бросив взгляд на лицо Гермионы, Снейп склонился над её телом, чтобы взять флакончик с зельем. Это было непросто, и его грудь почти коснулась её груди, когда он освобождал окровавленную трубку из её ослабевших пальцев. Господи, если бы он мог это всё исправить!

***

–Доброе утро. –Доброе... –Гарри тяжело опустился на стул рядом с Роном, который неосознанно перекладывал еду в тарелке. Было ясно, что никто из них не спал. Тёмные круги под глазами молодых людей становились всё больше. Оба почти одновременно повернули головы в сторону, откуда шла Луна своим обычно немного пружинистым, но в то же время тяжелым шагом. Она одарила каждого из них слабой улыбкой, прежде чем занять своё место рядом с Гарри. Несмотря на свою обычно удивительную натуру,она, казалось, чувствовала царящее в комнате напряжение и молчала. Гарри оглядел Луну, казалось, с ног до головы. Когда они обнаружили её в подвале поместья,она выглядела куда хуже – исхудавшее лицо и разбитая губа мало кому добавляют шарма. Теперь, при свете дня, Гарри легко мог разглядеть довольно большой синяк, который тянулся вдоль её лица от виска до челюсти, негнущиеся и исцарапанные пальцы, покрытые сухими кожаными корочками.Она закатала рукава рубашки до локтей, и Гарри без труда разглядел почти фиолетовые кровоподтёки на её руках. Гарри нахмурился и снова посмотрел ей в лицо. Её глаза не выглядели затравленными или даже печальными. Скорее, они, как всегда, светились мягким, понимающим блеском. –Луна, как ты? – Уже лучше, спасибо, Гарри, – её голос был таким же ласковым и добрым, как всегда. Гарри проглотил сложную эмоцию, подступившую к горлу, и опустил глаза в тарелку с завтраком. Неопределённость обозначилась на его лице. Рон оглянулся, его лоб напрягся. Как она могла говорить так спокойно после всего, что случилось? Одна мысль об этом просто выводила его из себя.Как будто она вовсе не была в том подвале, как будто она нашла какое-то тайное убежище от всей боли, которую они вынуждены терпеть. Это несправедливо. – Где Билл? – голос Рона прозвучал жёстче, чем он хотел, и он быстро опустил голову, бормоча извинения. Флёр поставила тарелку Луны на стол. – Он в лесу… ищет Гег’миону, – окинув присутствующих тёплым взглядом, ответила Флёр, – он ушёл на г’ассвете. – Если у вас есть хоть какая-нибудь вещь Гермионы, я могла бы заколдовать её, чтобы помочь найти. – В самом деле? – в голосе Гарри прозвучала надежда. – Да, конечно. Это довольно сложное заклинание, но я делала его пару раз, –Луна подарила Гарри кроткую улыбку. – В том-то и дело, что у нас ничего нет... – Рон посмотрел на свой сжимающийся и разжимающийся кулак, –егеря забрали всё, что у нас было, а то, что они не забрали, мы оставили... Луна, будто признавая своё поражение, откинулась на спинку стула. Она только пыталась помочь, но резкого тона Рона было достаточно, чтобы немного приглушить блеск в её глазах. Гарри грустно улыбнулся, нежно сжав её руку под столом, прежде чем его мозг сформулировал вопрос: – Это должно быть что-то, что она держала в руках недавно? –Не совсем, хотя говорят, что это делает заклинание сильнее. – Значит, это может быть что угодно, до чего она дотрагивалась? – Она могла пользоваться этим, носить или наложить на эту вещь заклятье, – Луна загибала разбитые пальцы. – Может быть, расчёска, или цепочка, или обувь – что-то, на чём у неё было время оставить свою энергетику. – Гарри, к чему ты клонишь? – глухо отозвался Рон. –Подожди, Гермиона наверняка оставила что-то в комнате Джинни. Что-то, что она не сочла бы важным взять с собой. – Я не знаю… даже сейчас, думаешь, безопасно идти в Нору? Я почти уверен, что они будут следить за нами. Я не хочу снова подвергать свою семью опасности. Гарри поморщился, вспомнив Рождество, посмотрел на свою тарелку с кипящим в груди гневом. Его рука дёрнулась, чтобы резко отодвинуть тарелку с едой от себя, но тёплая ладонь Луны легла на его предплечье. Он пристально посмотрел в её глаза, она одарила его доброй, неосуждающей улыбкой.

***

– Я знаю... – Северус нахмурился ещё сильнее, глядя в большие, наполненные болью тёмно-карие глаза. Он старался делать всё настолько аккуратно и нежно, насколько умел, но всё равно процесс накладывания мази был медленным. Мазь от синяков, которую он положил под бинты, делала своё дело. Однако она заживляла только верхние синяки, ничем не помогая при глубоких ушибах костей. Ему нужно было нанести другую мазь, чтобы залечить эти ушибы, но сначала необходимо очистить оставшуюся мазь. В её голосе слышались лишь лёгкие всхлипывания, сдавленные и болезненные. Отросший язык был слишком велик, чтобы она могла говорить, а челюсти ослабли и распухли. Северус уже сделал кое-что, чтобы помочь ей не так остро ощущать боль, но главным приоритетом оставалось дыхание, которое всё ещё было слишком поверхностным. Ремни, удерживающие её на месте, царапали деревянную раму кровати с каждым новым слоем мази. Северус медленно выдохнул и аккуратно снял последнюю повязку. Заклинанием он заставил тело Гермионы парить над кроватью, но от этого девчонка испугалась ещё больше. Да, её разум всё ещё не пришёл в норму. Северус пытался разглядеть хоть что-то в её голове, но нашёл только крик. Ни цвета, ни памяти, только крик... Да и тело её реагировало пока что исключительно на боль и его прикосновения. Он отбросил грязные бинты в сторону, оставив на груди маленькую повязку, чтобы сохранить достоинство. Его пальцы скользили по пожелтевшей коже рёбер, проверяя чувствительность и заживающие порезы. Только один из них, скорее всего, оставит шрам, но разве теперь это важно? Северус перевёл взгляд на её лицо, отчётливо видя, как она наблюдает за ним. – Будет холодно. Тихий всхлип из глубины её горла заставил его нахмуриться. Гермиона перевела взгляд на свою вытянутую руку. Он проследил за ней и сдвинул брови, увидев капельку крови, выступившую из-под бинтов на её предплечье. Убрав руки с рёбер, Снейп наклонился над её рукой, разрезая повязку, прежде чем убрать. Проклятый клинок Беллатрисы оставил рану сырой, хотя Северус и помог порезам немного затянуться; рана открылась ночью и начала сильно кровоточить. Он не подумал использовать бадьян, так как она была мельче остальных, но теперь стало ясно, что без него не обойтись. Только вот зелья, к сожалению, у Снейпа не осталось. Пальцы Гермионы крепко сжались, когда он снял повязку и бросил её вместе с остальными в мусорное ведро у своих ног. Снейп вытянул маленькую тряпочку и окунул её в миску с тёплой водой, которой вытирал мазь. Он осторожно промокнул порез, прежде чем прошептать заклинание, помогающее ране снова немного затянуться, и наложить повязку. Его глаза метнулись к её лицу, когда она отвернулась, издав звук, похожий на рыдание. Снейп отступил, взял банку с ночного столика у кровати, продолжив накладывать мазь на её ушибленные рёбра. Тихий шум падающих на простыни слёз не остался незамеченным, но он заставил себя работать со стоической выдержкой. Он полностью отключил все эмоции, пытаясь придумать, как быстро поставить её на ноги и вывести из своих покоев. Когда недельный отпуск подойдет к концу, держать её взаперти в его личных комнатах будет просто самоубийством. Ему нужен был план—хороший план…