Анемия

Страница календаря сорвана, и на новом листке красуется дата: "9 марта". Мин устало вздыхает и подмечает мысленно: "21 год... На год ближе к старости". Парень устало шаркает босыми ногами по паркету своей новой квартиры, в которой он жил с архангелом уже года три после случившегося. Юнги забрал свои документы из школы и засел дома. Не сказать, что он был бездельником. Парень работал над эскизами для татуировок, которые он делал на дому. Выходить на улицу желания у него никакого не было, особенно после того, что ему...им с Чимином было дано пережить. На сегодня никаких клиентов не было записано. Мин всем отказывал, говоря, что заболел или же, что свободных записей нет. Со временем Юн сменил цвет волос – с темно каштановых на пепельные. А Чимин, после окончания школы, поступил в танцевальную академию, где продолжил развивать в себе любовь к этому виду искусства. И делал большие успехи! Парень активно участвовал в разных фестивалях, конкурсах, за что получал иногда денежные призы, а так же был лучшим студентом академии. И Мин иногда поражался, как младший все успевал. Юнги, найдя бутылку вина, что обязательно припрячет при любой возможности на крайние случаи, отправляется в комнату и, завалившись на диван, принимается пить алую жидкость с горла. Иногда его одолевает такая безысходность, что ему хочется напиться до смерти, но всегда на помощь приходит его архангел, Чимин. Этот парнишка был готов свернуть ради любимого горы, но иногда не чувствовал и трети отдачи от Мина, что иногда огорчало, и он ходил угрюмым. Юнги не привык после разлуки со своей первой любовью кому-то открыто показывать свои чувства или проявлять излишнюю заботу, но она всегда есть. Например, когда Чимин заболел из-за его долгой игры с братом в снежки одной зимой, старший никого не впускал в дом, даже медиков, говоря всем их общим друзьям, что сам вылечит юношу. И он это сделал. Юнги усердно собирал и искал какие-то сухие травы, готовил горячие напитки из них, куриный бульон, чтобы кормить Пака, пока тот слаб из-за жара и болезни. А после забота исчезла, открытая забота. Старший знал все привычки младшего, его вкусы во всем, предпочтения, даже в сексе, хотя его у них ни разу не было из-за страха Мина, что с юным архангелом поступят так же, как и с ним когда-то. Пак пытался несколько раз соблазнить парня, но тот стойко отказывал наотрез. И ему оставалось только смириться и дать старшему время для того, чтобы решиться на следующий шаг в их отношениях. Они оба покорно ждали друг друга.

***

Вечер девятого марта. Квартира до сих пор пуста, в ней нет до сих пор Чимина. И это было странно, ведь учёба у юноши давно закончилась. Уже немного подвыпивший Юнги набирает номер Пака и ждёт ответа, слушая монотонные гудки. — Алло? – слышится на другом конце связи голос младшего. — Чимин?.. Ты где? Время уже позднее. — Ох, прости, хен. Я немного задержался. Скоро буду. Подожди немного, у меня для тебя сюрприз, – улыбается в трубку юноша, но эта улыбка даже слышна в его голосе. Юнги смягчился и проговорил хриплым полушепотом: — Я жду тебя... – завершил звонок. Ещё через несколько часов, когда стрелки на настенных часах в зале показывали приближение одиннадцати часов вечера, раздаётся звук поворачивающегося ключа в замочной скважине двери. Мин осторожно выходит из комнаты и идет по коридору к входной двери, где вскоре появляется чей-то силуэт, который сложно рассмотреть в темноте. "Незнакомец" на ощупь включает свет и разувается, опустив голову. Это был Чимин. Темноволосый поднимает голову и вздрагивает, отшатнувшись назад и схватившись за сердце. — Тьфу на тебя, Мин Юнги! Чего крадешься так? Чуть заикой не оставил, – улыбается младший и спешит обнять старшего, шепнув на ушко: – С Днем Рождения, любимый. Юнги обнимает его за талию и утыкается носом ему в шею. Чимин замечает запах алкоголя от своего хёна, но ничего ему не говорит. — Хен, у меня для тебя подарок. — Ох, я же просил... Это ещё одно ебаное напоминание о том, что я старею, а ты нет, – бурчит недовольно Мин и отстраняется от парня, хмурясь. — Я уверен, что он тебе понравится, – поглаживает парня по щеке. – Теперь не ты один стареешь. Глаза пепельноволосого медленно расширяются, а губы размыкаются в немом изумлении. Он несколько раз открывает и закрывает рот, как рыба, но ничего не говорит, ибо ком возмущения встал поперёк горла. — Да, Юнги, я отказался от крыльев. Это было больно, но...я готов перетерпеть любую боль, лишь бы быть с тобой ря... Парню не дают договорить и втягивают в страстный поцелуй. Он ещё что-то мычит, пытаясь сказать, но юркий и влажный язычок старшего, что проникает в полость рта, затыкает его окончательно. Мин на ощупь идет с Чимином в их комнату, не разрывая поцелуя. Язычок охотно изучает полость рта младшего, скользя по ребристому нёбу, по зубам и наконец сплетаясь с его языком. Их дыхание сбивается от столь затяжного и глубокого поцелуя, которого раньше они оба не могли допустить. На мягкую кровать спиной падает Чимин, что тут же спешит подняться на локти, чтобы видеть старшего. А Мин забирается следом и усаживается удобно на бедра младшего. Он обхватывает ладонью шею младшего, а после путает пальцами его волосы, шумно выдохнув. Пара карих глаз смотрела друг на друга с таким голодным желанием и любовной страстью, что казалось от этого загорится воздух, стоит только пробежать искре между ними. Оба парня долго терпели, и это было очень трудно. У одного подтянутое тело профессионального танцора. И это сводилось с ума Юнги. Он не мог не пялится на спину Пака после душа, на его бедра и ягодицы в обтягивающих джинсах. У другого же худое, не сказать, что совсем без мышц, тело с бледной мраморной кожей, аппетитный зад и прекрасные бёдра. Чимину часто снились влажные сны с участием хена, когда младший насмотрелся на полуобнаженного Юнги, ибо этот засранец любил ходить в одних трусах или же в трусах и футболке, словно сам провоцировал. Но при первой же попытке, Мин давал понять, что не хочет этого. Поэтому Чимину оставалось только стыдливо сбегать в ванную до пробуждения Юнги и избавляться от проблемы в штанах под утренним душем. Но сейчас же старший бесстыдно, не прерывая зрительного контакта, трётся своим задом о пах младшего, вызывая у него шумные вздохи и ахи. Чимин нетерпеливо снимает с себя кофту, а после с Мина, не встретив никакого протеста. Старший тем временем умело расстегивает ширинку джинс Пака. — Я не уверен, что у нас есть смазка... – проговаривает Мин и закусывает губу, рассматривая мощную грудь и прекрасный пресс танцора. Его тонкие бледные пальцы касаются неуверенно и осторожно кожи на груди Пака. Юнги не до конца уверен, что младший не соврал ему, чтобы наконец сблизиться с ним, и боится за последствия. Заметив страх и неуверенность в действиях хена, темноволосый плотно прижал своей ладонью ладонь Мина к своей груди. Теперь под тонкими пальцами ощущалась горячая кожа, температура которой отзывалась лёгким покалыванием в пальцах. Младший тянется к своей прикроватной тумбочке и достает оттуда тюбик с лубрикантом и презервативы. Юн от чего-то смущается, поняв, что его парень основательно так приготовился, заранее купив все необходимое. Но, раз это их общий первый опыт, то Мин готов отказаться от контрацептивов, чтобы полностью ощутить слияние их тел. — Ты милый, хен, – улыбаясь, проводит ладонью по мраморного цвета щеке. – Ты позволишь мне сегодня стать твоим подарком? – на что получает запоздалый кивок. И после его ответа падает на спину, будучи опрокинутым Чимином, что теперь нависает сверху и жадно рассматривает тело своего хена. От столь пристального взгляда Мин чувствует себя дико некомфортно, от чего немного стушевался, съежился и уже потянулся за краем покрывала, чтобы прикрыть своё тело. Но его остановила цепкая ладонь младшего, что крепко прижала запястье к кровати над пепельной головой. Пак медленно покрутил головой, что мол не стоит скрывать своё прекрасное тело от моих глаз. Старший густо краснеет и радуется тому, что в комнате темно, и это навряд ли заметит Чимин. Одежда в скором времени оказывается на полу, а Юнги стоит в коленно-локтевой позе, покорно выпячивая зад. Чимин же какое-то время лапает старшего за ягодицы и бедра, а тот утыкается в подушку, вновь краснея от стыда, но ему нравится ощущать руки младшего на своём теле. Затем темноволосый наносит на ладонь и между ягодиц Мина лубрикант с запахом вишни и осторожно вводит средний палец. Старший невольно сжимается внутри и хнычет – некомфортно и даже больновато, и тут же получает нежный поцелуй за ушком, в эрогенную зону, от чего он довольно промычал. Уши – одна из самых главных чувствительных точек на теле парня, и ее нашел Чимин. А после Пак нежно проходится губами по шрамам на лопатках, что остались от отрезанных крыльев, которых лишил его Чонгук, и постепенно добавляет пальцы, когда они свободно скользят в тело пепельноволосого. Юнги же пытается держать разум при себе и не так быстро поддаваться на ласку, но ничего не выходит, когда пальцы Чимина проходятся по простате. Он выгибается в спине, протяжно стонет имя любимого и цепко хватается за простынь, будь на ее месте спина Пака, то на коже остались бы глубокие следы от ногтей, даже не царапины. Тело подрагивает и просит ещё, и зуд в анусе увеличивается, а разум покидает тело. По телу Пака проходятся мурашки от сладкого стона и реакции тела на его действия, как же долго он ждал этого и желал. Пальцы Чимина сменяет головка его члена, и Юнги, скуля, сам подвиливает задом, прося войти глубже. И его просьба исполняется: темноволосый одним рывком входит во всю длину и замирает, давая телу хена привыкнуть. А Мин вздрагивает в спазме боли и удовольствия, ведь член прошелся как раз по простате, он уже загнанно дышит и активно облизывает подсохшие губы. Младший делает пробный толчок и выбивает им из старшего ещё один сладостный стон, за которым следует скулеж. Чимин постепенно набирает темп и уже вскоре вбивает податливое тело Мина в кровать, а тот в свою очередь дарит прекрасные стоны и выгибается в спине, запрокинув голову. Пак хватает пальцами его за пепельные волосы, впивается губами в шею и оставляет первый засос на девственно чистой коже. Его хен скулит и прокусывает губу до крови. Губы танцора блуждают по всей спине и шее, оставляя с каждым касанием новые метки, а темп становится грубее. Пепельноволосый больше не может держаться на руках, поэтому падает лицом в подушку, пытается подняться, но руки предательски дрожат, и он вновь падает, безысходно проскулив. Парни меняют позу: Мина укладывают на спину, нависая сверху. Пак не сбавляет темпа, Мин обвивает ногами талию танцора, руками его шею и впивается ноготками в нежную кожу младшего, царапая. Чимин морщится, но старательно игнорирует боль, концентрируясь лишь на удовольствии. — Хён,.. – тяжело дышит темноволосый на ушко старшего, а в ответ получает лишь довольный стон, – Я люблю тебя! — Я...Я то-оже...люблю тебя! – вскрикивает Мин и выгибается в спине, прижимаясь своим телом к телу Пака. Юнги обхватывает ладонью свой член и надрачивает себе, ощущая скорую разрядку, которую ощущает и Пак, поэтому он начал двигаться глубже. Их тела накрывает волнами экстаза и оргазма, от чего они содрогаются и одновременно кончают. Мин протяжно стонет: "Чимин~а!", а Пак гортанно выстанывает имя старшего: "Юнги-и!". Они оба обессилено растягиваются на кровати, их груди вздымаются от глубокого и частого дыхания, глаза устало закрыты. Мин на ощупь берет Чимина за руку и сплетает с ним пальцы в замочек, ощущая его рядом. "Он не соврал..." – подумал Юнги и счастливо улыбнулся. Парни переводят дыхание, и Юн, погружаясь в сон, мягко поглаживает пальцами лопатки, где должны были быть крылья, но там так же, как и у него самого, красуются шрамы...