Данаида-Монарх

Я всегда думал, что жизнь может зависеть только от меня одного. Никто бы не смог меня изменить, даже я сам. Как ни странно, от меня даже родители отказались. О чем я вообще говорю? Да я сам готов от себя отказаться. Да кому вообще нужен почти глухой сын? Чего он сможет добиться в будущем, если даже выучиться нормально не может из-за своей инвалидности? В семнадцать я сбежал. Взял и сбежал подальше от своих недородителей-алкоголиков. Я оказался в Сеуле. Работал дворником и подрабатывал писателем в районной газете. Однажды мной, а точнее моими работами заинтересовался очень солидный мужчина и предложил работать в его компании. Благодаря ему же, мне сделали дорогостоящую операцию, после которой, я снова начал нормально слышать. Эти ощущения просто ни с чем не сравнимы, когда после всей жизни без возможности слышать, ты можешь услышать пение птиц поутру, как хрустит первый снег в начале зимы, как шелестит газета. Да, та самая газета, благодаря которой я пробился в общество. Спустя несколько лет, я смог занять место управляющего компанией. Неужели я смог стать кем-то стоящим? Да, смог. Мои родители, наверное, гордились бы мной… Вряд ли они бы гордились, да и живы ли до сих пор. Здоровье у них всегда было хилое, а алкоголь убивал их, словно бомба замедленного действия. Из-за их « воспитания » и своего « уродства » я всё своё время проводил в местной библиотеке за прочтением очередного романа. В них так красочно описывалась жизнь главных героев, все персонажи были честными и отважными. С каждой новой прочитанной книгой я терял смысл своего существования. Моя жизнь, на фоне всех романов, казалась полным дном. Да, чёрт! Она не казалась, она таковой и была. Всю свою « новую » жизнь я только тем и занимался, что работал. Для меня этот мир был не интересен. У меня даже друзья не появились. Да даже все самые подкупные твари не обращали на меня никакого внимания, даже мои деньги их не интересовали. Я пытался ходить к психологу, прекрасно понимая, что с этого ничего не получится, но тот только то и делал, что пиздел о физических аспектах восприятия мира, о том как оно меняется с учетом множества субъективных факторов. Он пиздел, а я платил деньги. Ничего, у меня их много. Казалось бы они заполняют мою жизнь от и до, а в конечном итоге оказывается, что моя жизнь пуста. Да у меня даже кота нет. У меня есть только деньги и работа, на которой я провожу всё своё свободное время. В моей жизни были мои подчиненные, которым от меня были нужны только деньги. Я давал им их, временами даже больше чем нужно. Я бесчувственный, но не жадный. Особенно, если речь идёт о деньгах. Дабы скрыться подальше от людей я купил недостроенный небоскреб на окраине города. Я сделал ремонт в одной из квартир на последнем этаже. Чтобы никто не узнал о том, что здесь кто-то живет – я выбрал квартиру, окна которой, выходили прямо в огромные ветки деревьев. Они закрывали свет, льющийся из окон в ночную пору, а днем скрывали единственные застекленные окна. Как-то, ко мне залетела бабочка. Она была такой прекрасной: ее крылья были красно-коричневые, разрисованные желтыми полосками; спереди кончики крылышек были намечены желтыми пятнышками, а по краям был черный контур, обведенный черной канвой. Такое чувство, будто её создавал настоящий художник, настолько она была прекрасной. На нее можно было смотреть целую вечность. У меня в голове появилась масса вопросов: как она здесь оказалась? Сколько ей осталось жить? Останется ли она со мной? Я прекрасно знал, что такой вид насекомых как бабочка – не живут долго. Но именно этот вид бабочек – бабочек Монарх, живут около года. Но я же понятия не имею сколько она жила, до того, как попала в мой дом. Может, она уже начинает умирать, и решила остановиться в моем жилище. Я решил ее оставить себе. Я нашел ей немного растений и отправился спать. Всю ночь мне снился странный сон: я был гусеницей, которая пыталась стать бабочкой. У меня были черные, желтые и белые полосы. У меня все-таки получилось стать бабочкой, но спустя несколько дней, пришли холода и я умер. Утром зазвенел будильник и я проснулся. Я был удивлен, что я еще жив или тому, что ещё не умер ( ? ). Впервые за шесть лет, я почувствовал, хоть и немного, но всё же эмоции. Позитивные эмоции. Впервые за это время, я был счастлив, что я все еще жив, что я все еще дышу. Именно тогда я понял: бабочка – мой смысл жизни. Я чувствовал, если умрет она – умру и я. Я покинул работу, а на свое место поставил одного из лучших работников. На самом деле, мне было всё равно, кто займёт моё место. Я был готов поставить хоть и стажёра, но я не хотел порождать несправедливость, я хотел, чтобы после меня, хотя бы здесь, было равновесие. Равновесие чего? Да хер его знает, я просто хотел, чтобы всё было честно. У меня в запасе было много денег, поэтому прожить без работы мне не составит никакого труда. С каждым днём я ставал всё слабее, как и моя бабочка. Дни проходили мимо один за другим. Я считал, что проживаю самые прекрасные моменты своей жизни. Эта бабочка украсила не только мою комнату, но и мою жизнь. Но в один прекрасный день, ко мне в дом кто-то пробрался. Я сидел у себя в квартире и слышал движения на нижнем этаже. Я решил проверить. Когда я спустился, то увидел парня, который лежал, скрутившись калачиком на полу около лестницы. Он что-то бормотал о помощи. Подойдя ближе, я увидел, что он весь был в ссадинах, порезах и синяках. Вся его одежда была в крови. Ну как одежда…её остатки. Впервые в жизни мне стало жалко кого-то, кроме себя самого. Мне захотелось его защитить от внешнего мира, от всего плохого. — Эй, Вам нужна помощь? - аккуратно спросил я у парня, подойдя ближе. Он ничего не ответил. Он начал стонать. Стонать от боли. Он пытался что-то сказать, но у него это не получалось. Ему было слишком больно. Только сейчас я понял, что задал глупый вопрос. Ему не нужна помощь – он в ней нуждался. От этого осознания у меня начали трястись руки, по телу прошлись мурашки, а на лбу выступила испарина. Я попытался поднять парня, он оказался очень легким. Или это я еще не до конца ослаб? Я тащил его в свою квартиру на спине. Я не боялся, что он окажется мерзавцем. Потому что это меня совсем не волновало. Я всегда разбирался в людях, да и оставлять его умирать, практически у моих ног – это всё слишком. Я помыл его, одел в чистую одежду, дал несколько таблеток и уложил в постель. Когда он уснул, я начал обрабатывать его раны. После того, как я смыл с его тела всю грязь и кровь, я был очарован красотой неизвестного. Его ровными изгибами тела, выпирающими ключицами, острыми тазобедренными косточками; его пухлые губы цвета красного вина пленяли, мягкие чёрные, как ночь, волосы не позволяли убирать от них руки.Обрабатывая раны, они неприятно пощипывали, от чего раненный сжимал алые губы в полоску и морщил свой аккуратный носик. Закончив с этим, я оставил парня в комнате, а сам пошёл в другую. Утром я проснулся и немного испугался, так как подумал, что появление раненного парня в моем доме – очередной сон. Но он всё также лежал там, где я его и оставлял. Красота этого парня никак не могла меня оставить в покое. Он был красив, словно он ангел сошедший с небес, но как жаль, что я атеист. Как можно было избивать его? Кому нужно было портить такую красоту? Даже сонным, он выглядел отлично. Парень развернулся на бок и я смог разглядеть его надутые губки и тоненькую дорожку слюны. Он открыл глаза и начал оглядываться. — Что с Вами произошло и как Вас зовут? – спросил я, одевая маску равнодушия. — На меня напали, они начали бить меня всем, что попадалось им на пути, – сказал парень и сделал небольшую паузу. — Мое имя – Джин. — А я Намджун, – сказал я и начал осматривать парня. — Почему на тебя напали? — У нас на работе было мини-собрание, после которого все собрались и немного выпили. Но у меня аллергия на алкоголь и я соответственно не пил, – он сделал паузу и правой рукой зачесал волосы назад. — Все подвыпившие девушки начали липнуть ко мне, собственно, как всегда. Но я никак не могу понять их упорство. Я уже сто раз говорил, что девушки меня вообще не интересуют, а они лезут… Парни с работы устали быть без внимания и решили « разукрасить » меня или проучить, чтобы привлекал меньше внимания… – он просто лежал на диване и даже не двигался, я понимал почему и решил больше не задавать ему никаких вопросов. Лишь добавил: — Надеюсь ты быстро поправишься, потому что мне осталось совсем немного. После этого мы почти не разговаривали. Я ухаживал за ним две следующие недели. Мне было так легко и хорошо, рядом с ним. Проснувшись ранним утром, я всегда шёл к нему, чтобы осмотреть, дать пару таблеток или просто полюбоваться им, пока он не видит. Когда мы встречались днём, я держал непробиваемую маску отрешённости. Он не обращал внимания на моё игнорирование, пытался завести со мной разговор, и у него получилось. Я купил пару банок пива и пришел домой, Джин выглядел слишком грустным и я поддался своим слабостям, поддался ему. Он рассказал мне о своей жизни, с самого детства и по сей день. Биографии интересней я ещё в жизни не слышал. А хотя...кого я обманываю? Половину разговора я тупо залипал на его лицо, на его губы, его янтарные глаза; если бы не определённое течение обстоятельств, я бы больше никогда не отходил далеко от его глаз...да и от него в целом. Но я не хотел делать ему в будущем больно своей смертью, не хотел, чтобы он ко мне привыкал. Я не могу позволить ему полюбить меня. А ведь сам-то уже влюбился, как школьник. Мне уже больно его оставлять, когда я ухожу в магазин за продуктами, в аптеку за лекарствами, да даже когда просто ухожу спать в другую комнату. Как-то в один из вечеров, я пришёл домой и застал Джина за просмотром дорамы. Он сидел на диване, напротив телевизора, подогнув под себя ноги и положив на них подбородок, заметив меня, он подвинулся и позвал к себе. Я уже в который раз не смог отказать и согласился, я сел рядом с ним. На протяжении всей дорамы, он шмыгал носом из-за главных героев, которые никак не могли принять друг друга. На их пути всё время были препятствия, и наконец они вместе, а Джин, с головой на моём плече, чуть ли не в истерике, он так долго ждал этого момента. Из-за слёз его глаза немного опухли, но это не делало его хуже, он стал ещё прекрасней. И опять я это сделал. Я поддался своим желаниям. Как же стыдно. Я аккуратно поднял его подбородок двумя пальцами, я смотрел в его глаза, не отрываясь, а он смотрел в мои, казалось бы он заглядывал прямо в мою душу, пытаясь выведать все секреты. Я начал приближаться к его губам не закрывая глаз, следя за его реакцией, но он первый прикрыл их, давая полную свободу действий. Неужели это правда, неужели я и вправду чувствую его губы на своих, неужели он не пытается меня как-то оттолкнуть, сказать, какой я ужасный и просто уйти? Я начал сминать его губы, и каково было моё удивление, когда он начал отвечать мне и опускаясь спиной на диван, начал тянуть меня за собой. Я навис над ним не разрывая поцелуя. На самом деле, я пропустил тот момент, когда мы оказались без одежды. Но тот момент, когда Джин извивался подо мной, когда его стоны разносились по всему зданию, когда он просил не останавливаться и просил большего. В эти моменты я был невероятно счастлив, всё плохое будто исчезло из моей жизни на совсем и возвращаться больше не намерено. Сокджин мирно спал на моей груди, а я не мог убрать счастливую улыбку, мне было так хорошо. Я не следил за временем, но заснул я не скоро. Проснувшись, я убедился не было ли это всё сном. Какое облегчение было, когда я понял, что всё это было на самом деле, Джин сопит у меня под боком, а бабочка... Её нигде не было, я обыскал весь дом, но никаких признаков её нахождения здесь я не нашёл, кроме растений, которые я рвал специально для неё. Не знаю, что мной тогда двигало и чем я думал, но я просто взял и побежал на крышу. Я не понимал почему я все еще жив. Почему? Я стал на край и сделал шаг. Я начал падать. Я услышал как Джин что-то кричал. И только когда я падал, я понимал, что бабочка никогда не была смыслом моей жизни. Её вообще не было. Она была лишь иллюзией, моей собственной фантазией. Маленькие дети придумывают себя друзей, с которыми они распивают чай за кукольным столиком, а я придумал бабочку... Джин спрашивал меня обо всём, что находилось в моей квартире, но о бабочке и речи не шло. Неужели мне было суждено понять это, только тогда, когда я лечу вниз. Я начал жить только тогда, когда в моей жизни появился Джин. Я полюбил его. Я просыпался каждое утро, чтобы узнать о состоянии Джина, а не о том, поела ли бабочка; чтобы осмотреть и обработать раны парня. Именно Джин, Ким Сокджин был моей бабочкой, такой нежной и красивой, ведь бабочка в моём сознании и вовсе от меня не зависела, а Джин...мог бы и умереть, если бы не я. Он пришёл в мою жизнь, чтобы дать шанс на исправление моих прошлых ошибок. Шанс, который я удачно упустил. Бабочка была лишь началом и стала концом. Как жаль, что я понял это так поздно, не давая ни единого шанса для исправления ошибки. Слишком поздно.