Разделим одно на двоих

      «Один из трех классов старшей школы окончен. Оставшиеся два года прожить можно» — думает Донхёк, когда возвращается домой в самом наипрекраснейшем настроении.       У него где-то в середине груди так сжимается от собственной же смелости. Донхёк считает, что если бы не был омегой, то так бы сильно не колебался, а сделал все сразу со всей своей изощренностью. То есть кудрявому альфе бы не поздоровилось.       В голове проигрывается один и тот же вариант развилки событий. Он уже перед глазами видит это возмущенное, а потом и вовсе злое-презлое лицо очкастого. Сдержать улыбку становится нереально, поэтому, когда омега заваливается домой, гремя всем, что попадет под руку, его мама выглядывает из кухни:       — Ты чего светишься, как ёлка новогодняя? — и не в силах сдержаться улыбается в ответ.       Мальчишка еще раз хмыкает про себя и идет чуть ли не вприпрыжку в свою комнату. Кажется, он никогда не был так счастлив: отомстил кучерявому, с завтрашнего дня каникулы, и отец вечером будет дома. Идеально.       Он закидывает свой рюкзак куда-то в угол и валится на кровать лицом вниз, наслаждаясь прохладой. Понемногу его отпускает, и до него наконец доходит одна не очень радостная мысль: если он встретит альфу, ему не жить.       У Минхёна почему-то все валится из рук с самого утра, поэтому, когда он случайно ударяется о косяк в туалете и забывает наушники в школе, не удивляется, а просто поднимает глаза к небу и спрашивает: за что?       Идти на подработку без наушников безумно скучно, да еще и убитое настроение особо не помогает. Он бы взял себя в руки, как подобает альфе, но почему-то именно сегодня ему не хочется казаться сильным. Именно казаться.       Он просто пинает до самой работы пустую коробку из-под сока, которую он нашел около школы, пытаясь на несчастной выместить всю накопившуюся за день злость.       Альфа особенно бесится, когда на подработке постоянно приходится отвлекаться на какие-то тупые просьбы его девушки вроде: за пятым столиком сидят извращенцы, не мог бы ты обслужить и прочее, прочее. Поэтому, в конце дня, он не выдерживает и говорит в лицо омеге все, что о ней думает.       Та, разумеется бьет его по щеке и называет его истеричкой. А Минхёну что остается? Правильно, смириться и уйти домой пораньше, сославшись на плохое самочувствие. Никто, кроме паршивого настроения его на улице не встречает.       Он уже думает, как окажется дома, в холодной постели, как быстро уснет, чтобы завтра с новыми силами искать работу на каникулы, и ему становится немного, но легче. Он бы выкурил одну сигарету, чтобы стало еще лучше, но издалека видит идущую с двумя пакетами мать и желание курить пропадает моментально.       Альфа ускоряет шаг и уже через несколько секунд пакеты оказываются в его руках. За разговорами с мамой он заметно расслабляется и чувствует лишь необъяснимую усталость, что с невероятной силой давит на плечи.       Минхён быстро закидывает пакеты на кухню, снимает по пути очки и трет переносицу, когда опускается на свою кровать. Ему так хочется говорить, говорить и говорить. Так сильно и так долго, чтобы во рту пересыхало. Хочется услышать несмешные шуточки Джемина, посмеяться над корейским Юкхэя или хотя бы увидеть эти наглые рожи, которые так и стоят перед его глазами.       Если бы Минхён умел телепортироваться, то он бы давно это уже сделал. Но увы, из всех сверхспособностей он имеет только умение бегло говорить на английском, чем смущает не только преподавателей, которые на вопрос где он вырос слышат ответ Сеул, но и добрую половину его окружения. Особенно этому удивлялся тогда еще просто знакомый Юкхей, который не то что на корейском, но и на английском ясно выражаться не мог. Издавал нечленораздельные звуки, чем пугал своих одноклассников и учителей прямо на уроках.       Минхён довольно хмыкает, когда вспоминает про их знакомство, и переворачивается на кровати. И тут он чувствует совсем небольшую тяжесть в виде подушки прямо на затылке. Он пытается приподнять голову еще раз, но все тщетно. Думает, что просто зацепился, так как с его шевелюрой такое часто происходит. Но вопрос за что он мог зацепиться к нему в голову почему-то не приходит.       — Мааааам, — кричит альфа на всю квартиру, — подойди пожалуйста!       Со стороны кухни слышится грохот посуды, а после в комнату заходит мать с полотенцем в руках.       — Ну что?       — Я зацепился, — выдыхает он.       Женщина кидает полотенце прямо в лицо сыну и заглядывает за голову.       — Ну что там? — спрашивает Минхён, попутно скидывая с глаз мешающую ткань.       — Нуу, — делает паузу она и начинает выдавать смешки, — ты где-то с кем-то сильно облажался, раз карма постигла тебя.       У альфы округляются глаза. Он дышит через раз, боясь услышать фразу вроде «у тебя на голове огромный таракан с клещами вместо рук и он сейчас высасывает твой мозг». Омега негромко вздыхает.       — А я давно говорила, что пора бы твою шевелюру подрезать. Вот и повод нашелся, — женщина достает из стола небольшие ножницы и делает несколько разрезов, освобождая чужую головушку от тяжести.       Минхён, находясь в прострации, не сразу понимает, что только что произошло, и тянет руку на затылок. Вместо густых кудрявых волос у него целая воздушная дыра. Дыра, сука.       — Я запишу тебя к парикмахеру на завтра, — мать несильно хлопает по чужому плечу и, подхватив полотенце, возвращается на кухню.       — Пиздец, — спустя долгое время тянет Минхён, а после опускается обратно на подушку.       Прямо по середине красуется нехилый такой комок его волос. Он долго смотрит на эту дохлую картину, будто гипнотизируя, пока в его голове не начинают мелькать мошки.       — Я убью этого омегу нафиг, — последнее, что говорит альфа, перед тем, как вырубиться, и забыть о случившемся, как о страшном сне.       Донхёк, натянув теплые носки и пижаму, валяется в кровати, слушая в наушниках музыку. Как только его палец нажимает стоп на плеере, по его спине почему-то бежит холодок. И омега попой чует, что это не к добру.