Разделим одно на двоих

      Две недели долгожданных каникул уходят в никуда — думает Донхёк, лежа на кровати и смотря в потолок. Время, в который раз он убеждается, проходит незаметно и быстро, словно миг. Ничегонеделание так же быстро, на удивление омеги, надоедает. Он бы сказал, что он попросту «тухнет» в своей комнате. Иногда конечно он выходит из комнаты, но все равно боится даже в зеркало утром посмотреть. Потрепанный весь. Измотанный жизнью.       На пятнадцатый день он не выдерживает. Пишет длиннющее письмо Тэилю и даже ставит в конце смайлик, который выбирает минут десять. У него руки чешутся всю правду написать, но мозг почему-то противится. Мол, не сейчас.       А когда сейчас? Думает он и начинает писать все, что скопилось на душе. Про родителей, про тайну, про свое состояние и мысли. Много мыслей. Он вкладывает в каждое предложение свою душу, всего себя, а после стирает все к чертям, как будто чувствуя опустошенность. Выговорился, называется.       Отправляет он первоначальную писанину неохотно, будто его кто-то заставляет. Прикрепляет к письму тупой мем и со спокойной душой захлопывает крышку ноутбука.       У него кружится голова от постоянного пребывания дома, поэтому, когда он выходит на улицу, почти что заваливается на ближайшую скамейку. На улице хорошо и спокойно, свежо и солнечно. У омеги ветер в волосах играет, а лицо ловит солнечные лучи. Ему безумно нравится вдыхать пыльный городской воздух слегка, маленькими порциями. Он будто чувствует, как каждая клеточка его тела наполняется кислородом.       — Охуенно, — он ложится на скамейку полностью, немного ерзая по дереву от неудобства.       У него дикое желание написать кому-то и просто прогуляться, чтобы не видеть больше этих тупых стен в своей комнате, чтобы не слышать приевшуюся тишину.       Он достает телефон из кармана джинс сразу же, не давая себе времени на придумывание каких-либо отговорок, и набирает сообщение своему однокласснику: «как насчет встретиться?»       Ответ приходит моментально: «у Джихана в 8».       Донхёк удобнее располагается на деревянной скамейке и тихо включает в наушниках музыку. Во дворе потрясающе тихо и безлюдно. Наверно, это потому что только у него были «домашние» каникулы. Остальные наверняка где-то шляются с утра до ночи или работают. Не то что Донхёк.       У омеги такое спокойствие на душе. Он посильнее втягивает воздух улицы, прячется от солнца, а после обеда идет неохотно за мороженым. Когда он возвращается домой, на часах уже больше шести. Появляется на кончиках пальцев легкое волнение от предстоящей встречи с друзьями. Ему одновременно страшно и одновременно приятно волнительно.       Он идет в душ, чтобы смыть свой легкий омежий запах, и становится перед зеркалом. У него под глазами небольшие синяки от постоянного пребывания дома, очень сухие покусанные от нервов губы и пополневшие хомячьи щеки.       Донхёк вздыхает. Ему кажется, что в нем что-то потихоньку меняется. Не сильно, но для омеги заметно. Он устало поправляет высушенные волосы, слегка ерошит и думает, что стоит снова покраситься. Его бледный рыжий уже надоел.       На часах ровно семь одиннадцать, когда он встречает мать, выходя из квартиры.       — Ты куда? — удивляется женщина.       Ну да, а что хотел Донхёк? Он же не выходил из квартиры, даже если его заставляли. Да еще стоит он такой весь приодетый и явно куда-то собирающийся.       — Я к Джихану. Буду поздно.       — Ты уверен? Ты же еще не… — беспокоится мама.       Донхёк вздыхает и несильно пожимает плечами. Сказать правду матери, не только себе сложнее, чем он думал.       — Мы всего лишь посидим, как раньше. Я выпил таблетки и взял еще с собой. Нет причин беспокоиться. Тем более ты же знаешь их с первого класса и…       Донхёк похож на тараторку, когда говорит, и женщина его останавливает, улыбаясь.       — Ладно-ладно, я поняла. Повеселись, — и побыстрее заходит в квартиру, оставляя сына наедине с самим собой.       Донхёк еще пару минут стоит перед дверью собственной квартиры, еще раз проверяет ключи, телефон и деньги и выходит на улицу. С чего-то же нужно начинать. Начинать привыкать к такой жизни.       Минхёну ужасно непривычно в новых очках. Они с тонкой оправой и весят почти ничего, из-за этого создается ощущение, что он без очков. А еще, он видит в них намного лучше. Видимо зрение немного ухудшилось, и старые олдскульные очки уже не справлялись.       Он работает в этом клубе уже несколько дней и ему там не нравится ничего, кроме денег, которые он получает после каждой смены. Ну ладно, коллектив ещё нормальный. Нормальный в смысле всем пофиг. Они на работе просто знакомые.       Что самое худшее, так это то, что его график полностью сбился, и теперь он даже не может проснуться днем, когда мама зовет его на обед. В принципе, он не жалуется, просто понимает, что когда закончатся каникулы, ему будет очень тяжело. Особенно в выпускном классе.       В пятничный вечер всегда много народу. Особенно подростков, которых пропускают в клуб за дополнительные деньги. Они повсюду: на танцполе, за столиками, в коридорах и за стойками бара. Минхён смотрит на них сквозь новые очки и вспоминает, как первый и единственный раз нажрался в баре в Сеуле с Юкхэем и Джемином. Причём на спор. А потом он вспоминает, как хуево было на следующий день. После этого он всегда сдерживает себя и пьет только до того момента, когда ему просто «легко» и охуенно.       Но вокруг толпа расслабленная до чертиков, им безумно весело, а музыка для них как чистый кайф. Минхён устало вздыхает, ему жарко.       В то время пока его сверстники развлекаются, он стоит напротив и обслуживает их, изредка подливая алкоголь и клиентам постарше. У молодых слабость в ногах после первого стакана, а они, как затравленные, просят еще. Минхён не дурак, он видит, что человек уже на пределе, и тогда он машет персоналу, чтобы человека выпроводили. Клуб еще молодой, ему не нужна плохая репутация.       Проведя здесь несколько бессонных ночей, Минхён уже даже анализировать научился. Вот клиент справа — альфа, явно пришедший сюда для того, чтобы кого-то подцепить, он много не пьет, но пьет он не простой коктейльчик. Девушки справа явно до клуба уже успели где-то выпить и сейчас просто сидят и хихикают, попивая из красивых бокалов такой же красивый коктейль. Парень напротив — явно младше его самого. Сидит и смотрит в одну точку перед собой, держа в руке стакан с холодной колой. Минхён приглядывает за ним изредка, потому что видеть трезвых людей после одиннадцати в клубе непривычно.       — Еще колы, пожалуйста, — толкает свой пустой стакан в сторону Минхёна.       Альфа тут же наливает газировку и медленно ставит перед заказчиком стакан. В этот момент к парнишке подходит злая расфуфыренная девушка. Она толкает со всей силы в плечо так, что тот со стула соскальзывает. Парень хмуро смотрит в ее глаза, а после кидает в сторону Минхёна небольшую купюру, тут же разворачиваясь и скрываясь из виду. Девушка смешно бежит за ним, а Минхён наблюдает всю эту драму с легкой улыбкой на лице. Как хорошо, когда никто не надоедает, когда никто не пилит. Другим не понять — думает альфа.       В этот вечер ничего необычного больше не происходит, и под конец смены альфа чуть ли не засыпает, с трудом смешивая коктейль последнему клиенту. Единственное, чему он радуется — это пятничные чаевые, что так приятно хрустят у него в кармане толстовки.