Глава 17. Тебе конец
23 июня 2019 г., 20:17
В клубе безумно жарко и душно. Донхёк уже не раз пожалел, что под худи надел футболку. Ибо ему кажется, что она сейчас вся сырая.
Он долго стоит около ступенек на танцпол, пытаясь выглядеть в большой танцующей толпе своего друга. Но тот как будто под землю провалился. Донхёк мысленно ставит галочку в своей голове, что больше с ним никогда и ни за что не пойдет в клуб.
— А, вот ты где, — к нему со спины прижимается весь запыхавшийся и взъерошенный Джено.
У того вид безумно счастливый, глаза так и сверкают, а губы красные и влажные. Донхёк разворачивается к нему лицом.
— Ты что, уже? — удивленно смотрит он на друга, когда тот облизывает губы, а в ответ слышит лишь какой-то гаденький смех. — Может, тогда уже пойдем отсюда? Мне здесь не нравится.
Его снова бросает в жар, и он нервно проводит рукой по влажному лбу. Что-то в его организме происходит, и ему это не нравится.
— Да брось, мы пришли только полчаса назад. Давай еще хотя бы часик? — омега делает жалобные глазки.
Донхёк слабо кивает и мысленно посылает дурацкого Джено нахер, а после идет в сторону туалетов, напоследок заметив, как плавно вливается на танцпол его друг. Ему на самом деле не по себе от количества запахов, что так ярко он чувствует каждый раз при вдохе. Ему даже кажется, что с каждым днем обоняние становится сильнее, и от любого сильного запаха ему кружит голову. И Донхёк просто принять не может, дышать нормально не может, потому что сейчас, в клубе, всё смешивается в какое-то месиво, и вдыхать не хочется больше от слова совсем.
Еще больше его кроет, когда он заходит в туалет, полностью пропахший запахом секса. Точнее не столько секса, сколько смешанных запахом омег и альф. Он быстро умывается, наспех вытирает руки чужой толстовкой и так же быстро сматывается из этого дурацкого места. Ему там не нравится. Он старается, он правда старается привыкнуть к чему-то новому для себя, но пока не может. Нужно время.
На улице пахнет приятной свежестью, слегка влажные волосы и лицо холодом обдает ветер. Омега вдыхает полной грудью. Ему хочется вот так стоять посередине улицы и наслаждаться, наслаждаться, пока из подсознания не выветрятся все эти запахи.
Он почти добирается до дома, когда наконец вспоминает о друге. Донхёк пытается дозвониться, но после нескольких долгих гудков он понимает, что это бесполезно, и отправляет ему очень короткое сообщение с матом на конце. Через десять минут приходит ответное сообщение с не менее лестным на конце словом «ублюдок», от которого улыбка на лице омеги становится еще шире.
У Минхёна в тот вечер все валится из рук. Начиная от тряпки, заканчивая стаканом для виски. «Просто не мой день» — думает он, когда смена наконец заканчивается. Когда он выходит на улицу, то чувствует такую усталость, которую прежде ни разу не чувствовал. На виски ужасно давит, перед глазами на миг темнеет, а в нос ударяет резкий запах свободы вперемешку с каким-то другим, не менее приятным. Он устало протирает глаза и быстрым шагом идет в сторону дома.
На часах два часа ночи. Уже завтра будет линейка и начнется новый учебный год. Он слабо улыбается, когда смотрит на красивый выглаженный матерью костюм, старается посчитать на пальцах сколько ему дней осталось до девятнадцати и так и засыпает, довольный жизнью и распланированным будущим.
На торжественной линейке безумно много народу. Минхён, еле отыскавший в толпе маму, машет ей рукой и счастливо улыбается ей на камеру.
Все выпускные классы просят пройти на сцену. Минхён стоит позади всех, но почему-то чувствует себя некомфортно за спинами одноклассников. Он нехотя выходит вперед, оказываясь почти что в первом ряду, и снова ищет глазами счастливую мать. Но вместо этого натыкается взглядом в испуганные глаза нашкодившего ребенка. И хоть тот немного изменился за лето, альфа все равно помнит эти хитрые глаза и эту улыбку, что сейчас скрывается за сильно сжатыми губами.
Минхён недолго смотрит в чужие глаза и мысленно посылает омеге сигналы. «Тебе конец».
Кажется, год будет очень веселым.
