Разделим одно на двоих

      Поздно вечером Тэиль уезжает. Донхёк, как обычно, идёт провожать. Возвращаясь домой, омега старается разложить два насыщенных дня по полочкам. Жаль только, что со всем сразу не разобраться. Только одно пока решил для себя — прикидываться бетой так долго, как только возможно. А там уж как сложится.       На улице свежо и прохладно. Слабый ветер приятно обволакивает кожу. Домой не хочется от слова совсем. Там слишком тепло и уютно, а хочется какой-нибудь свежести и простого спокойствия.       Парень медленным шагом бредет по знакомым улицам, взглядом цепляется за одинаковые дома, на стенах которых пёстрыми надписями горят вывески, и не думает ни о чём, наслаждаясь моментом. Редко когда получается вот так заморозить мысли и расслабиться.       На часах почти девять. Он ещё успеет зайти в магазинчик рядом с домом и купить колу в жестяной банке, чтобы завершить этот день на приятной ноте.       «Плыть по течению» — вот что решает для себя Донхёк, когда, сделав последний глоток, начинает проваливаться в сон.       — Бляять, — первое, что говорит Минхён, когда просыпается утром в понедельник. А он, в принципе, редко матерится.       Это было плохим решением — напиться перед началом учебной недели. Мысленно он ставит себе жирную заметку в голове, чтобы такого больше не повторялось.       — Во сколько пришёл? — тихо спрашивает его мать, когда альфа заходит на кухню за водой.       — В два, — без задней мысли.       — С кем был? С друзьями?       — Ага, — решает солгать, ибо не будет же он говорить, что пил в полном одиночестве.       — Что отмечали-то? — хмыкает женщина и наконец даёт сыну стакан с водой.       — День рождения, — снова ложь, похожая на правду. В принципе, мать слишком хорошо знает своего сына.       И Минхён искренне благодарен ей за то, что она не копается в его голове и не давит своей заботой. Знает меру во всём, поэтому альфа её просто обожает.       — Ещё раз не предупредишь, что вернешься поздно, то домой не зайдешь, ясно? — она указывает ему грязной лопаткой и улыбается, получая согласный кивок.       Ничего необычного. Повседневная фраза, после которой всё повторяется.       Альфа быстренько приводит себя в порядок, понимает, что опаздывает, и срывается в школу, чуть не забывая донхёковы вещи.       — Удачного дня! — кричит ему мама вслед и смеётся, смотря на то, как альфа чуть ли не спотыкается о собственные же ноги.       В школу в понедельник обычно многие опаздывают. Минхён пытается никого не сбить по пути, но когда его самого подрезают, он чуть ли не выпадает. Наглый Донхёк, толкнув ни в чём не виновного альфу в плечо, оборачивается и показывает свой длиннющий красный после чупа-чупса язык и улыбается так, будто в последний раз в жизни.       Альфа хмыкает, пытаясь отдышаться, и понимает, что вот он, настоящий Донхёк, — колючий до безобразия и вредный безумно.       Минхён мысленно угрожает донхёковым вещам и получает в ответ убийственный взгляд, после чего младший скрывается за дверями школы.       Уроки проходят очень быстро. Альфа каждую перемену приходит к классу младшего, чтобы передать вещи, но так и не встречает его. Даже в туалет заходит, из-за чего на каждый урок опаздывает, получая выговор. И где только его носит?       В расписании у младшего ещё один урок.       «Может подождать?» — думает Минхён и смотрит на часы, у него ведь каждый день по минутам расписан. Учёба, домашка, подготовка к экзаменам, работа. Выпасть ничего не должно, планов много. Никакие Ли Донхёки не помешают.       Нет, он обязан сегодня вернуть уже эти вещи. Если не сегодня, то никогда. Надоело. Альфа выходит за ворота школы и начинает караулить младшего. Погода сегодня особо не радует, заставляя ежиться парня от ветра.       Проходит ровно час, как из здания уверенной походкой выходит долгожданный омега. В его же, минхёновой, куртке. Старший хмыкает, это так в его духе.       Младший замечает его почти сразу, как только покидает школу, потом почему-то опускает голову и на немой вопрос «что с тобой?» ничего не отвечает.       Минхён понимает не сразу — у Донхёка синяк на лбу под чёлкой наливается, губа изнутри красным пылает. Младший посильнее сжимает губы в полоску, чтобы перестали кровоточить, и пытается снять с себя чужую вещь.       — Оставь, — альфа быстро натягивает на чужие плечи сползшую куртку, задерживая ненадолго руки на воротнике и как будто легонько подтягивая его. — Холодно.       Совсем бессмысленное движение, но Донхёк расценивает это по-своему:       — Спасибо, — и вновь встряхивает челкой, морщась от боли.       — Кто это тебя так? — альфа стягивает с плеч рюкзак и начинает копаться в нём, пытаясь отыскать нужные ему вещи.       Омега застёгивает куртку на замок и отвечать в принципе не собирается, нетерпеливо наблюдая за тем, как парень долго ищёт его вещи. Побыстрее бы, — читает в его глазах альфа.       — Вот, — старший протягивает ему ключи, опускает руку в рюкзак, чтобы найти и карту, но замирает, когда видит двух выходящих из ворот альф, нервно посматривающих на омегу.       У тех похлеще повреждения: один с сильно опухшей щекой, другой с подбитым глазом.       — И за что это ты так их? — Минхён улыбается, кивая в сторону быстро убегающих парней.       Донхёк оборачивается, довольно хмыкает про себя, а после морщится от боли, забыв о разбитой губе.       — Да пидоры какие-то из старших. Хотели пошутить, неудачно.       — Ты же им что-то ответил? — уверен парень.       — Сказал, что хуй у них маленький, а они разозлились так. Видимо, на больное надавил.       Альфа коротко смеётся, держит в руке банковскую карточку и залипает на чужих губах — те краснющие такие, будто вся кровь к ним прилила, блестят от постоянного облизывания и, он уверен, горят и пульсируют. Парень тихо сглатывает, пока младший не успел заметить на себе его взгляд, и всё-таки протягивает ему забытую вещь.       — Благодарю, пока, — омега быстро перехватывает из чужих рук свою вещицу.       Минхён только тогда замечает сильно подбитые костяшки, тянется к его руке, пытаясь рассмотреть ссадины получше, но тот почти сразу же выдергивает её, кидая недовольный взгляд на обнаглевшего альфу. Двоих побил, ещё одного не сложно.       — Может лучше в медпункт? — предлагает старший, а Донхёк крутит пальцем у виска, мол, мне по каждому пустяку бегать? Да и как потом объяснить их наличие?       — Тогда прекрати уже губы облизывать, — альфа специально переводит долгий взгляд на его лицо, заставляя омегу непроизвольно провести языком по губе ещё раз.       — Я не специально, кровь идёт, — хнычет он, а сам руками рану трогает, оставляя на пальцах капельки красной жидкости.       Старший ещё несколько долгих секунд смотрит на влажные губы, а потом достаёт из рюкзака бумажный платок, прикладывая его к кровоточащей ранке. Донхёк что, только что пожаловался ему?       — Тогда до встречи? — Минхён смотрит на часы, получает кивок и убегает.       Катастрофически мало времени. Столько надо успеть.       Альфа быстро делает домашку, пихает в рюкзак тетради на следующий день и решает несколько тестов по математике. Да уж, если он будет такими темпами готовиться к экзаменам, то хрен поступит в университет. Мозги есть, только их напрячь надо.       Весь забегавшийся и морально уставший он топает на работу, моля о том, чтобы клиентов было поменьше. В клубе как всегда очень душно, парень здоровается за руку с закончившим смену барменом и встаёт вместо него протирать стаканы.       — Привет, — Минхён замечает за стойкой знакомого бету.       Парень улыбается немного пьяно и ждёт ответного привет, но получает лишь кивок. Не, ну, а что. Альфе работать как бы надо, а не клиентов забалтывать. Он уже получил один раз выговор после случая с Донхёком.       — Ледышка, — бубнит тот и, допив свой алкоголь, уходит.       В эту смену ничего интересного не происходит. Даже драк не было. Скукота.       «Ледышка, как дела?» — на следующий день ему приходит сообщение.       Минхён закатывает глаза, а изо рта чуть не вылетает резкое «бля**». Какого фига он к нему прикопался?       «что-то хотел?» — вот так, сразу на ты.       «Подружиться» — вот это неожиданно.       «я не дружу с теми, кто нагло клеится к моей матери»       «0_0»       «Твоя мама красивая женщина, не спорю, но с чего ты взял, что я к ней клеюсь? Мы хорошие приятели»       Ага, конечно. Минхён вот прям взял и сразу поверил.       «Просто так получилось, что мы в одно время пришли в компанию»       «и?» — это и правда не имело значения.       «Вот мы и спелись, стараясь не вылететь»       «Если бы ты только знал, как нам вместе пришлось вкалывать…»       «ладно-ладно, верю»       Бета присылает смайлик с довольной рожицей. Альфа хмыкает.       «но это не значит, что ты можешь подкатывать ко мне»       Где-то на другом конце города слюной подавился один бедный бета.       «Не знал, что у тебя такое самомнение (+_+)»       «шучу»       «так что хотел на самом деле?»       Минхён не получает ответа почти час.       «По глазам вижу — хороший ты человек. Мне кажется, мы найдем много общих интересов»       «звучит подозрительно»       «Ни разу»       «Может на выходных встретимся? В субботу например?»       «звучит ещё подозрительнее»       «Ну так?»       «работа»       «Воскресенье?»       Минхён ненадолго задумывается. В воскресенье он свободен, да и узнать интересно, чего от него хотят на самом деле. Он альфа, в конце-то концов. С ним ничего не будет.       «окей»       «Отлично (:»       «Как насчёт этой кафешки?» — прикрепляет геолокацию.       «договорились» — блять, снова траты денег впустую.       В среду Донхёк прогуливает. На пострадавшем лице вновь появляется царапина. Только на этот раз разбита бровь. Только на этот раз он дрался из-за Джено.       — Какого хера? — омега видит, как его друг уходит за здание магазина напротив школы вместе с тремя парнями.       И всё бы ничего, просто становится страшно за старшего, даже если он прекрасно знает, что Джено тот ещё флиртовщик. Вариантов, кроме как идти за ними, нет.       — Прекрати клеится к моему другу, тварь, — шипит один из альф прямо в лицо прижатому к стене омеге.       Тот жмурится сильно, пытается отодвинуться подальше. Но дальше только стена.       — Я даже не подходил к твоему другу. Он сам подошёл ко мне, — Джено пытается, правда пытается контролировать свой голос, но у него ничерта не выходит.       «Глупый омега» — думает Донхёк, а сам пытается в толпе выходящих из школы найти хоть одного знакомого.       Неудача.       Старшего омегу бьют раньше, чем Донхёк успевает что-то понять. Что делать? Конечно же с криком втащить ударившему. Бля, хоть бы никто не увидел это позорище.       — Отъебись от него! — ему всё-таки удаётся ударить парня чуть крупнее него.       Альфа слегка отшатывается. Не ожидавшие такого поворота событий остальные альфы стояли истуканом и смотрели на этот недо-экшн сцену.       — Держите их! — командует пострадавший.       Донхёк, как с цепи сорвавшийся, поворачивается к недотёпам и только одним взглядом пугает их.       — Ну, давайте, поближе, — а глаза дикие-дикие.       Те даже с места не двигаются, смотрят, как парень медленно и верно точно по траектории мажет кулаком в челюсть их друга и получает в ответ.       Джено не остаётся в стороне, и две омеги колотят недоделанного, которого через две минуты уносят всё же пришедшие в себя альфы.       — Ты как? — Донхёк никак не может отдышаться.       Если бы он только знал, что ему придётся так часто руками работать по чужим лицам, то на бокс хотя б записался. А то дыхалка не та, удары слабые. Сам себе критик называется.       — Живой, — кивает виновник сиего концерта.       — А вот сейчас не будешь, — злой младший подходит почти вплотную к другу и сверлит лазерным взглядом в нём большие дыры.       — Да я правда не виноват, — ему кажется сейчас намного страшнее, чем было до этого.       — А мне плевать. Я сказал тебе, что рано или поздно тебя до добра твой флирт не доведет, и как видишь, был прав.       Старший кивает.       — Это ещё были только цветочки. Представляешь, что будет потом? Все омеги школы подговорят тебя отдубасить, что тогда делать? Я тоже не стальной. Их много, нас двое. Как ты думаешь, мы выживем?       Они замолкают. Злость сходит на нет.       — Ты абсолютно прав, — шепотом говорит омега, — но что мне делать тогда? Я никому не нравлюсь.       И тихие завывания.       — Ты меня всё чаще и чаще удивляешь, — Донхёк обнимает рёву-корову. — Ещё скажи, что девственник.       Завывания становятся громче.       — Нахера тогда мне мозги этой фигней выносил? — смеётся в голосину его друг. — Фу бля, извращенец воплоти.       — Да блин, трахаться хочу, — и оба ржут, как кони.       — Долбоёб.       — Не отрицаю.       Они наконец выходят на оживлённую улицу, чтобы осветить её своими узорами.       — Да не ссы ты, найдем тебе альфу. Вот только не быстро, наверно. Я почти всех в этой школе знаю, тут придурки одни. А мы тебе хорошего найдем. Обещаю.       — Ну… — они заходят в аптеку и покупают пластыри.       — Говори.       — Есть один вариант. Не из нашей школы.       Донхёк кивает.       — И не из нашего города.       — Чего? — удивляется парень. — И как ты тогда его нашёл?       Старший немного замедляет шаг, потом опускает голову и всё же отвечает:       — Я его на странице твоего Минхёна нашёл. Они друзья, как я понял.       «Да блин, только не это».       — Если он дружит с ним, то он точно придурок. Поверь мне.       — Да почему же? Милый малый…       — Да делай что хочешь, — сдаётся Донхёк и присаживается на скамейку около магазина.       Джено тут же оживляется и сам вырывает из рук друга пластыри.       — Ты мне поможешь? — клеит розовый прямо на бровь друга.       Тот шикает, зажмуривает глаза:       — Фиговый из тебя доктор, на глаз вон нацепил.       Они ненадолго замолкают, пока младший поправляет чужую работу.       — Если нужно куда-то ехать, то прости, я пас.       — Нет, ты что, я бы сам не поехал никуда.       — Так что тогда? — пират Ли Донхёк ждёт ответа.       — Попроси у Минхёна его фото, плиз? — а глазки жалобно-слезливые, аж смотреть тошно.       — Сам попроси, — отлепляет от себя друга и встаёт со скамейки, чтобы побыстрее свалить. Что он там говорил? Поможет ему? Ну нет, он ошибся.       — Ну пожалуйста. Я не так хорошо общаюсь с твоим альфой, чтобы просить у него фото. Тебе не кажется, что он офигеет? — он своими клешнями вцепляется в чужой рукав.       — Во-первых, прекрати называть его «моим», во-вторых, я с ним не больше, чем ты общаюсь, в-третьих, это реально будет странно, что тот, кто альф хуесосит вдруг заинтересовался одним из них.       — Придумай что-нибудь! — пытается оторвать руку. — Я знаю, ты сможешь!       Донхёк вздыхает. Ну и зачем он в это вот всё ввязался?       — А сам попросить не можешь у своего суженого? — последняя попытка.       — Да я каждый день прошу, говорит, что не любит фотографироваться, и шлёт какие-то картинки насекомых и деревьев.       «И как его угораздило влюбиться в такого странного типа?»       — А если Минхён и вправду дружит с ним, то у него по-любому есть его фото.       «Веский довод».       — Мне отделаться, да? — вздыхает младший.       Джено пожимает плечами и коротко отвечает «ты обещал».       — Эх, ну ладно. Говори имя своего фотографа.       Тот кидается на него, как обезьянка, наклоняется к самому уху и чётко проговаривает:       — На Джемин.