Разделим одно на двоих

      Джено не может найти себе места вот уже десять минут, что он стоит на пустой остановке. Сегодня он наконец-то увидит На Джемина. Напряжению нет предела. И хоть он уверен, что альфа выглядит точно так же, как он себе представлял и будет вести себя точно так же, как он это делал всегда, и будет говорить тем же голосом, что часто слышал омега в телефоне, он не может не волноваться, если что-то пойдет не по плану.       Мимо в своем привычном медленном темпе проезжает его автобус, и парень начинает материться, потому что из-за мыслей о встрече с альфой он сегодня вообще невнимателен.       — Вот так и бросают друзей, — донхёков голос достаточно бодрый для раннего утра в четверг.       — Никто тебя не бросал, ты сам в школу не ходишь. Боишься и прячешься. От природы всю жизнь бегать не сможешь, чудила.       Донхёк цокает на том конце и очень язвительно сообщает, что его королевство сегодня придет и его всего-то два дня не было в школе. Потом разговор заходит о Джемине и мозг Джено машинально отключается. И как же его это неимоверно бесит.       — Не переживай. Я уверен, встреча пройдет хорошо, — голос друга неожиданно успокаивающий. Старший вздыхает не в силах сопротивляться времени. — Главное не тормози, хы-хы-хы.       — Завались, прошу. Я итак чувствую себя последним лохом. Уже второй автобус пропустил. Ещё один и точно опоздаю.       — Ладно-ладно. Но знай, что я тебя осуждаю. Прогуливать школу ради парня — то ещё дело.       Джено хочет уже было высказаться, но видит свой автобус и сразу же отключается от разговора с надоедливым другом. ***       Полчаса адской поездки в переполненном людьми автобусе. Духота и волнение выкачали все силы из итак обеспокоенного омеги. На каждой остановке хотелось выйти, даже в окно, но только чтобы было чем подышать.       И вот «долгожданный» вокзал. Омега вылетает чуть ли не первым, сразу же натыкаясь на кого-то и неловко извиняясь. День уже с самого начала не задался, а что будет дальше? Он опозорится перед альфой?       — Простите, — его рюкзак летит на асфальт, и единственное, что ему остается сделать, так это выматериться себе под нос. — Черт, как же всё зае…       Он поднимается глазами очень медленно, непонятно зачем растягивая этот дурацкий момент, будто какой-то фильм смотрит. Вот белоснежные кроссовки, черные джинсы с дырками на коленях, светлая толстовка и кожаная куртка. Джено долго соображает, так же долго смотрит на светящееся лицо парня, залипая на улыбке. В общем и целом, делает всё, чтобы создать очередь у автобуса. Его несильно толкают, кто-то даже умудряется наступить ему на ноги, и вот он летит в сторону, совсем забыв про свой драгоценный рюкзак. Не надо было строить из себя школоту и просто приехать на такси.       — Джено-я, — тянет тот самый парень. — Ты как?       Омеге кажется, это все неправда. Но почему Джемин такой красивый заботливый? Он помогает ему не быть задавленным людьми, спешащими с большими сумками в руках.       «Ааааа» — паника потихоньку начинала давить на горло. Он не мог пересилить себя и посмотреть парню в глаза. Чувство неуверенности затопило его по голову, ни вынырнуть, ни задохнуться спокойно.       Омега быстро расталкивает выходящую из автобуса толпу и хватает свой рюкзак, с огромным желанием съебаться оттуда поскорее. Вот это он замахнулся конечно, на такого парня. Как Джемин вообще с ним общаться начал? О нет, нужно срочно уходить, пока это все не закончилось самым большим провалом в его жизни.       — Джено-я, — обеспокоенно протянул красивый голос. Уши омеги знатно так вытянулись, как будто локаторы, чувствительные только к какому-то определенному звуку. — Куда ты собрался?       Джено ускоряет свой шаг, спешит к пешеходному переходу, чтобы как можно скорее оказаться на другой стороне улицы и спокойно оттуда уехать домой проплакаться.       — Вы ошиблись, простите.       Альфа недоуменно посмотрел на омегу и поспешил за ним. Джемин находил поведение парня очень милым, особенно его темные-темные глаза, которые красиво и скромно ему улыбались.       — Стоять, — он слишком быстро догнал спешащего куда-то омегу и схватил его за предплечье, чтобы никуда не убегал. — Ну и что это такое?       Голос альфы совсем-совсем чарующий. Джено неохотно поднимает глаза, останавливаясь на ярко-розовых волосах и пытаясь отдышаться. Видимо ехать сюда изначально было плохой идеей. Он попал, он конкретно так попал. Особенно сейчас, когда его легкие наполнялись концентрированным запахом альфы. Это сочетание запахов было совершенно новым для омеги.       — Привет, я Джемин, приятно познакомиться, — парень опускается рукой ниже, пожимая теплую ладонь едва заметно. Джено не знает, что ему делать и как дальше быть, но дыхание задержать уже не может — это как кислород, запахом альфы не насытиться. Это невозможно.       — Вы меня с кем-то спутали, — омега пытается вырвать свою несчастную руку из чужого захвата, но неожиданно его притягивают к себе. Кажется, его сердце сейчас выпрыгнет из груди, а давление поднимется так, что полопаются сосуды. Джемин аккуратно прижимает его к себе, и Джено тычется носом в чужой капюшон со слабым запахом стирального порошка, желая поскорее проснуться от этого кошмара. Он итак уже накосячил по полной за этот день, хотя только утро.       — Надо же, ты пахнешь точно так же, как ты и говорил, точно так же, как я себе и представлял, — Джено наконец замирает в его объятиях и прислушивается. Чувствует, как холодный чужой нос незаметно скользит по его шее, как руки смыкаются за его спиной и не хотят отпускать. Омега ощущает на себе все силы природы — от приятного запаха альфы ему становится спокойно, сердце замедляет свой ритм, дыхание восстанавливается. Как будто выпил самое лучшее лекарство в мире.       — Мне щекотно, — кряхтит в чужое красное ухо Джено, заставляя парня мягко рассмеяться. Джемин отстраняется, проводя руками по плечам, и улыбается.       — Так теперь ты все-таки Джено?       Омега устало кивает, закидывая рюкзак на плечо. По крайней мере, альфа никуда не уходит, значит все-таки есть шанс подружиться с этим красавчиком?       — Ты слишком сильно привлекаешь к себе внимание, — у темноволосого нет и шанса перед таким обаятельным красавчиком. Это уже слишком даже для него. — Я не хочу, чтобы ты стоял рядом.       — Мне перекраситься? — улыбается альфа. — В какой цвет?       Омега выдыхает, пытаясь продолжить разговор. И где его навыки общения с альфами? Да даже по телефону он мог говорить без устали, а тут вроде как сразу поник. Надо взять себя в руки.       — Тебе идет розовый, не нужно ничего менять, — наконец нормально смотрит в глаза. — Просто для нашего города ты слишком сильно выделяешься.       Джемин хмыкает довольно, проводит рукой по волосам и сладко улыбается, чувствуя свою силу и превосходство. Закадрить парня кажется легкой задачей. Вот только самому бы сильнее не упасть в эти темные очаровательные глаза.       — Милашка. ***       — Ну что там, рассказывай, — Донхёк кривит губы, тянет руки на поясницу, проклиная все эти сраные и никому не нужные течки, и ждёт внятного и понятного ответа от друга. Джено не отвечает на сообщения, поэтому, чтобы удовлетворить своё любопытство, ему пришлось позвонить. Терпеть больше сил нет.       — Хёка, ну ты вовремя конечно. Я потом тебе напишу, — омега в принципе и не ожидал, что его не проигнорят. Всё-таки личную жизнь нужно налаживать, а не по мальчикам постоянно ходить.       — Ну и ладно, — он фыркает в телефон и сбрасывает вызов, кидая телефон в рюкзак. Сегодня в столовой его нелюбимая каша и даже булочки нет, чтобы утолить свой дикий голод. И что теперь, на одном соке сидеть что ли?       — Привет, ты как? — Минхён подходит незаметно, почти неслышно в этом балагане подростков. — Не думал, что ты так рано в этот раз выйдешь.       Альфа слабо улыбается, не в силах скрывать свою усталость и тянет ложку неаппетитной каши в рот, чем заставляет Донхёка скривиться.       — Да не так она уж и плоха, ты просто попробуй.       Минхён устало тянет ему ложку с небольшим количеством каши, но омега воротит нос и предупреждает, что если что его стошнит прямо на него.       — Я не шучу.       Минхён успевает скользнуть ложкой по чужим губам, сам этого конечно же не замечая, а после отправляет злосчастную кашу себе в рот, при этом выглядя не очень-то и довольным.       — Не очень-то тебе она и нравится, я смотрю, — Донхёк хмыкает, слизывая кашу со своих губ. На вкус она конечно не сахар, но все же голодный желудок просит и умоляет его поесть, особенно во время течки, когда омега почти всегда сбрасывает вес.       — А тебе смотрю зашло, — альфа запихивает в рот ещё пару ложек и останавливается, больше в него не влезет. Немного перекусил и хватит.       — Лучше, чем было до этого, — младший немного куксится, но все же продолжает есть свое королевское блюдо. — Почему такой уставший? Тоже что ли течка?       Донхёк коротко смеется с своей шутки и смотрит на старшего, который чуть ли не клюет носом в тарелку.       — Я не успел сделать домашку по математике и после работы до утра дописывал её. Как ты уже понял, лечь мне сегодня не удалось.       — У тебя ещё есть уроки? — когда желудок уже полон, а сил всё так и не прибавилось, хочется лишь прилечь куда-нибудь и подремать хотя бы минут тридцать.       — Физра осталась и математика, — спустя несколько долгих секунд отвечает альфа. — А у тебя?       — А у меня история и физика. Может прогуляем хотя бы один урок?       Минхён смотрит удивленно на младшего и видит в чужих глазах слабый огонек надежды. Ну и как тут отказать, когда самому не меньше этого хочется?       — Погнали. ***       В спортзале никого — все ученики вышли на улицу, последние теплые деньки нужно проводить на солнышке. Ну по крайней мере так говорит им старый препод по физре, который на своих уроках занимается спортом больше, чем сами ученики.       — Вон там маты, — Минхён проходит первым в огромный зал. В углу высокой стопочкой лежали маты, на которых он и собирался поспать хотя бы полчаса. Вопрос почему Донхёк пошел за ним вертелся на кончике его языка, но вслух он ничего не говорил, потому что смысл был спрашивать? Ему не особо-то и хотелось прогуливать, но и на урок не очень-то хотелось.       Старший скинул рюкзак к стене и забрался на мягкую кучу, продвигаясь в самый угол, чтобы освободить место омеге.       — Залезть сможешь? — Минхён протянул парню руку, с помощью которой омега быстро запрыгнул на маты и уселся поудобнее, на стену опираясь спиной. Отлично, просто божественно — прохладные маты, холодная стена приятно остужали нагретую кожу. Самое то для отдыха.       Донхёк посмотрел на старшего — тот уже улегся, повернувшись лицом к стене и забыв про его существование. Омега потихоньку стал погружаться в сон. По ощущениям прошло минут десять, но прозвеневший на перемену звонок заставил парней вернуться в реальность. Одноклассники Минхёна шумно возвращались с улицы.       Младший ничего не успел понять, как оказался стянут на пол между матами, стеной и альфой, который приказывал пальцем молчать. От неожиданного пробуждения быстро колотилось сердце, а кровь как будто уходила в ноги, заставляя голову кружиться. Не улететь бы в космос от избытка адреналина.       — Этот придурок снова прогуливает, а препод все равно ему отлично поставит за семестр, ведь он у нас спортсмен, красавец и просто лапушка.       Двое ребят слишком громко говорили, и если Донхёк ничего не понимал, то Минхён на все сто был уверен, что обсуждают сейчас именно его.       — У него все равно аттестат будет не очень хорошим, и я не думаю, что он вывезет на экзаменах. Чтобы поступить хоть в какой-то университет ему нужны будут очень высокие баллы.       Все слабее был слышен их разговор, приближались к спортивному залу преподаватель с другой ученицей. В этот момент Донхёк начал ерзать под Минхёном — от резкого пробуждения и неудобной позы его снова начало крутить. Низ живота начал гореть от боли. Вроде течка уже заканчивалась, тогда какого хера? Альфа приложил палец к чужим губам, когда увидел, что лицо младшего скривилось от боли.       — Тише-тише, — умоляет Минхён одними губами. Попасться сейчас им никак нельзя, ещё один выговор от директора — и его отчислят нафиг из этой дурацкой школы без шанса закончить её.       Как назло препод с надоедливой ученицей останавливаются, чтобы любезно побеседовать в зале, в то время как омега чуть ли не умереть хочет.       Минхён аккуратно приподнимается на руку, чтобы не задавить окончательно бедного мальчишку и видит, как тот тянется руками к животу, сильно сжимая его.       — Всё пройдет, пройдет, — он успокаивает одними губами, держит зрительный контакт и убирает руку с чужих губ, чтобы положить её на теплый живот и дать омеге расслабиться. Донхёк зажмуривает глаза, пускает невзначай слезинку, и пока она катится по виску, чувствует, как горячая ладонь успокаивающе поглаживает его. Потихоньку, но боль стихает. Донхёк удивленно смотрит в чужие глаза, которые находятся настолько близко, что в них можно увидеть все оттенки шоколада, которые красиво сливаются в единую картину. Что за фея-целительница сейчас предстала перед ним?       — Ну мистер Пак, мне нужны хорошие оценки в моем аттестате. Я собираюсь подавать документы в Сеул. Поставьте мне «отлично», и я буду вам благодарна.       — Девочка моя, ты прогуливаешь уроки и не выполняешь нормативы. Если бы ты хоть на чуточку усерднее занималась, был бы другой разговор. Занятие закончилось, у вас больше нет уроков?       Девушка начинала раздражаться, а учитель всё больше и больше хотел сбежать от неё.       — Мистер Пак, ну подождите… — в зале эхом ещё отдавались их голоса, но Минхёну уже было не до этого. Он следил за каждым вдохом, за каждым движением младшего, ловил его каждую быстро промелькнувшую эмоцию и не дышал. Потому что тяжело не испытывать хоть какие-то эмоции, когда находишься с человеком в такой близости. Снова.       — Они ушли? — Донхёк выдыхает теплый воздух прямо ему в лицо. Минхён ловит с этого дикие мурашки и отстраняется, поднимая омегу за собой.       Младший кривит лицо, молится принять кучу обезбола и удавиться наконец ими, потому что эта течка невыносима. Почему ему так больно?       — Минхён? Что это вы тут делаете? — ребята испуганно поворачивают головы в сторону знакомого мужского голоса. — Ты прогуливаешь уроки?       Мистер Пак выглядит максимально разочарованным. Донхёк стыдливо прячется за грудой матов.       — Я думал, вы заняты подготовкой к экзаменам. Я разрешил вам не приходить на некоторые занятия, а вы воспользовались моей добротой так бесчестно.       Минхён невольно опускает взгляд в пол, ощущая как непреодолимое чувство вины медленно затапливает его с ног до головы. Сложно было договориться с ним хоть как-то сотрудничать, а потерять доверие оказалось делом минуты.       — Мистер Пак, простите, я…       — Он помогал мне, не вините его, пожалуйста, — Донхёк делает такое жалобное лицо, что даже Минхён теряется.       Учитель удивленно переключает внимание на незнакомого ученика, и, видимо попав под чары омеги, начинает слушать продолжающийся бред.       — И с чем же он вам помогал, молодой человек?       Упс. А вот об этом Донхёк не успел подумать.       — Учитель Пак, можно поговорить с вами наедине? — Минхён буквально вытаскивает преподавателя из спортзала, оставляя недоумевающего омегу стоять в одиночестве.       — Надеюсь он как-то выкрутится.       Донхёк тянется за своим рюкзаком, проклиная всех на чем стоял и попутно поглядывая на часы. Перемена скоро закончится, и узнать, что всё-таки решили Минхён с преподом, очень хочется. Он поднимает с пола рюкзак альфы и выходит из спортзала, почти сразу же натыкаясь на беседующую пару.       — Я прошу прощения за то, что подвел вас. Обещаю, этого больше не повторится.       Альфа выглядел крайне обеспокоенно и видимо очень долго перед ним извинялся, потому что настолько устало он ещё не звучал никогда.       Донхёк подтянул за лямку свой рюкзак, готовый в любой момент втиснуться в их разговор, но учитель лишь улыбнулся и по-отцовски похлопал альфу по плечу. Минхён виновато опустил голову и наконец выдохнул.       — Я понимаю, — учитель остановился, стараясь подобрать более подходящие слова. — Ваше дело молодое, но впредь прошу вас, не теряйте свою голову и не обманывайте меня.       — Простите.       — Надеюсь, мы поняли друг друга.       Минхён кивает и, стоит преподу скрыться за массивными дверями своего кабинета, выдыхает.       Донхёк подходит неспеша, протягивает альфе его рюкзак и чувство вины затапливает его с кончиков пальцев до ушей. Этот стыд осязаем, его уши начинает покалывать и жар приливает к лицу. Это ведь он предложил прогулять урок. Но. старший выглядел таким уставшим.       — Тебе не сильно попало? — омега смотрит на чужое красное лицо. — Сорян, я…       Минхён закидывает на плечи рюкзак и кивает, зачем-то кладет руки на чужие плечи.       — Это я должен извиниться, — младший кидает на него вопросительный взгляд. — Я наплел преподу, что мы влюблены и скрываемся ото всех.       Альфа делает глубокий вдох и:       — Короче, я сказал что мы пара…       Донхёк вытягивается в лице, сбрасывает чужие руки и громким шепотом на весь пустующий коридор матерится:       — Ты что, охуел?