Разделим одно на двоих

      — Обидно, — шепчет замерзшими губами омега. Холодный ветер пробирается под футболку. Донхёк как всегда ничего не замечает, когда находится в своих мыслях. — И стыдно, о боже. Зачем я только в это ввязался?..       — Хёк, постой, — Джено задыхается, пытаясь догнать своего друга.       Омега резко останавливается, старший чуть не падает от прекращения движения.       — Ли Донхёк, а что это вы так неожиданно убежали? — друг давит довольную улыбку и тянется руками к куртке младшего, чтобы не дать тому замерзнуть. Парень немного не в себе, это заметно, и ему нужно время, чтобы вернуть себе самообладание.       Омега глубоко вздыхает, выпуская белые шары теплого воздуха наружу, и начинает тереть свои щеки замерзшими руками. Он немного подостыл, остается только надеяться, что там, на втором этаже, никто не видел его таким смущенным. Особенно Минхён.       — Так что случилось? — старший снимает со своей шеи теплый шарф, закутывает в него друга и вытаскивает из чужого кармана тонкую шапку. Достаточно Донхёк себя уже отморозил. — Минхён как-то неудачно пошутил или что?       Джено в любом случае сказал это в шутку, но, заметив на чужом лице съехавшую улыбку, перестал смеяться. Значит дело и правда в альфе.       — Может ты вернешься, и вы проясните ситуацию, как адекватные взрослые люди?       Старший говорит как минимум убедительно и здравомысляще. Донхёк решает что-то там у себя в голове, Джено терпеливо ждет, пока не чувствует, как начинает замерзать сам.       — Нет, и я… как ты понял? — младший немного расслабляется и наконец сдвигается с места, только идет он, вопреки своим словам, обратно на тусовку. Что в его голове? Даже он сам не знает.       Джено молчит, чувствует, как в кармане начинает вибрировать телефон. По-любому Джемин звонит, беспокоится наверно. Омега быстренько набирает ему сообщение, желает спокойной ночи и шлет стикер «поговорим завтра».       — У тебя всё на лице написано. Ты знал, что не умеешь скрывать свои эмоции? — он говорит это как-то слишком по-доброму, чтобы младший потом не обижался. — И я знаю, что ты сейчас ничего мне не расскажешь.       Донхёк останавливается ненадолго. Его красные от усталости глаза залипают на одной точке.       — Я передумал. Мне нечего ему сказать.       Парень разворачивается в обратную сторону. Джено спешит за ним. Да даже если до младшего достучаться, добраться до его здравого смысла, тот все равно будет поступать по-своему, по каким-то своим правилам будет действовать. За это старший и ценит своего друга. Иногда.       — Разберетесь в понедельник, — парень перекидывает руку через плечо омеги, и они вместе так идут до дома младшего. Джено вызывает себе такси, прощается с парнем и оставляет его одного стоять на улице, провожать взглядом машину. На часах лишь десять вечера. Казавшееся вечным веселье было мимолетным. Было легко, свободно после выпитого сидра, потом как-то пофиг, а теперь настроение совсем скатилось в никуда.       Он неохотно поднимается к себе в квартиру, кричит с порога матери о том, что вернулся, и под одобрительное «хорошо» идёт к себе в комнату.       В спальне свежо и прохладно, видимо мама открывала окно, чтобы проветрить. Донхёк падает на пол рядом с кроватью и опускает тяжелую голову на её край. И тут же начинается весь этот выматывающий до безумия мыслительный процесс. Время перед сном — самое время подумать о произошедшем за день.       Почему он вообще убежал? Выглядело наверно глупо. Не нужно было играть в эту дурацкую игру. Да пить вообще не надо было. Расслабляться рядом с этим альфой опасно. Да кто ж его остановил бы?       — Ааах, — разочарование. Оно сквозь пальцы проходит, в волосах, которые эти пальцы трогают, застревает.       Но самый главный вопрос, почему альфа притворился, будто поцеловал его? Если не хотел, то зачем тогда сделал вид, что поцеловал? Это неприятно задело одну из натянутых струнок внутри. Он ему противен что ли? Или ему интересны только девчонки? Хотя это же логично, наверно.       Да и вообще… почему он так расстроился из-за того, что его не поцеловал Минхён? Точнее почему его это вообще волнует? Хотя он знает почему: альфа целовал всех как ни в чем не бывало, Донхёк видел это собственными глазами, и только с ним он притворялся. Старший делал всё так умело, что никто не понял этой игры. Но для чего он это сделал? Зачем и почему?       Столько вопросов, на которые может дать ответ только Минхён.       «почему. ты. убежал.»       Телефон на кровати вибрирует. Донхёк не торопится открывать окошко мессенджера. Да потому что ответить нечего. Хочется лишь лечь спать и быстро уснуть, чтобы не забивать себе голову вопросами.       «донхёк. в чем дело»       Он же не уймется — думает омега, переползая с пола на кровать. Пальцы замирают над выпрыгнувшей клавиатурой. Уходит вечность, прежде чем несколько букв появляются на экране.       «Ни в чем, я просто перехотел играть»       Сердце сжимается от напряжения. «Ли Минхён набирает сообщение».       «почему не сказал? зачем было так быстро убегать? я думал, что дело во мне»       А в ком же ещё, скотина — первая мысль, которая проскользнула в голове Донхёка. И почему он такой тупой? Верит всем словам.       «Спи спокойно» — отправляет.       «уже поздно, я успел получить на работе штраф из-за тебя. что будешь делать?»       Донхёк переворачивается на спину. Да он уже и забыл, каким на самом деле вредным этот парень может быть.       «Ничего»       Желание поскорее лечь спать пересиливает всё остальное. Сегодня был поистине насыщенный денек, из омеги будто высосали все силы. Кажется, сегодня уже ничего не решить. Нужно лишь сделать на будущее выводы и не играть в глупые игры с не менее глупым Минхёном.       «так тоже можно» ***       Донхёку снится кошмар. Он до безумия противный, заставляет внутренности сжиматься от страха даже после пробуждения. Сон липкий и реалистичный, омега просыпается в четыре утра гребаного понедельника.       — Подъём, — в комнату тихо стучится мама и удивляется, когда обнаруживает, что парень уже не спит. — Доброе утро, как спалось?       Она проходит к его кровати, мягко проводит по волосам, замечая уставший взгляд, и улыбается, пытаясь хоть немного приободрить сына.       — Это был самый страшный сон в моей жизни… — он вдыхает родной запах спокойно, стараясь успокоиться. — Я не знаю, о чем он был, зато я прекрасно запомнил, как мне было страшно.       Женщина тихонько смеется про себя, чмокает в лоб сына и говорит, что вкусный завтрак поможет ему забыться. И она почти не врет.       Лишь в школе, полностью погрузившись в учебную атмосферу, омега забывает про дурацкий сон.       — Выглядишь хреново, — говорит очевидную вещь Джено. Донхёк одаривает его взглядом убийцы. Желание подарить ему награду за чуткость появляется внезапно.       — Плохо спал, — всё-таки прожевывает липкий рис омега.       — Почему? Что-то приснилось?       Друг с противным звуком допивает свой вишневый сок и ставит пустую коробочку на поднос парня.       — Просто кошмар, ничего серьезного.       — Мм, — кивает головой. — А может течка? У тебя всегда они внезапно начинались. Может твой кошмар это предвестник? Ну не можешь же ты выглядеть так только из-за своего сна…       Младший нахмуривается, задерживает ложку в воздухе и после нескольких долгих секунд раздумывания кладет ее обратно в тарелку. А может быть он и прав. Сам Донхёк ещё не до конца понимает весь этот сложный природный механизм.       Тяжко.       — Прошло не так мало времени, может быть и течка.       Джено подмигивает другу и переводит взгляд за спину, кому-то слишком приветливо улыбаясь.       — Ты чего так поздно? — альфа садится рядом с Донхёком, легонько задевая плечом и коротко отвечая Джено «задержали». — Надо было поторопиться, а то тут ждем тебя. Особенно вот этот.       Младший ловит на себе удивленный взгляд Минхёна, умоляет глазами своего друга заткнуться и с отвращением запихивает себе в рот последнюю ложку риса. Ему капец как стремно после субботнего вечера. Даже просто находиться рядом стыдно.       — Правда? — хмыкает альфа.       — Не дождешься.       Они сидят в относительной тишине ещё несколько долгих минут, прежде чем пообедавший Минхён преподносит радостную для кое-кого новость, при этом сам выглядит не очень-то и радостным.       — Мой друг Джемин хочет приехать в гости.       Донхёк ловит блеск в чужих глазах и давит легкую улыбку, поворачиваясь к альфе.       — Правда? И когда же? — спереди его друг что-то усердно печатает знакомому альфе. Наверно это должен был быть сюрприз для Джено, но слишком не догадливый Минхён всё запорол. Донхёку жесть как хочется треснуть по башке старшему. Что он, в принципе, и делает.       — За что? — у альфы в глазах огни мельком загораются, на секунду омеге кажется, что его ударят в ответ, но парень лишь несильно трет ладонью по голове и думает о том, что сил то у младшего хоть отбавляй.       — Просто так, для профилактики, — показывает язык омега и хмыкает. — Так когда?       У Джено кажется там война телефонная развернулась. Парень усердно клацает пальцами по экрану, кидает редкие недовольные взгляды на Минхёна и прислушивается к каждому чужому слову.       — Да не знаю я, — не думал альфа, что эта новость так взбудоражит Донхёка. Даже как-то обидно стало, что до этого он еле-еле сидел, ложкой ковырялся в тарелке, не слушал его даже. А когда дело зашло о Джемине, так тот сразу оживился и заулыбался. — Сам спрашивай.       Минхён резко встает из-за стола, чувствует, как за пиджак его тянут назад, и произносит тихо:       — Отпусти.       — Ты зацепился.       Альфа легонько поворачивает голову, замечает застрявший каким-то магическим образом между двумя соединенными столами краешек своего пиджака и неловко вырывает дурацкую ткань.       Донхёк ещё ладно виду не подает, не кидает какую-нибудь шутку, иначе бы Минхёну было некомфортно вдвойне. Итак постоянно с этим омегой проебывается. Теперь ещё и неловко ему становится при нем. А должно быть пофиг. Пофиг.       — До встречи, — говорит он омегам и уходит, получив в ответ слабый кивок от самого младшего. ***       После обеда Донхёк совсем расклеивается. Последний урок уже начинается, а он всё так же сидит в этом чертовом туалете и голову от стены отодрать не может, точно так же и с задницей, приклеенной к крышке унитаза. К тому же ужасно болит поясница.       — Донхёк, — омега слышит знакомый голос, и тело тут же вытягивается, пытаясь сконцентрироваться и найти источник звука. — Ты там?       — Джено? — во рту непривычно сухо, будто в пустыне.       — Нет, это… я, Минхён. Тебе плохо? Может откроешь?       Донхёк протягивает руку к защелке. Ему самому даже из туалета не выйти, так пусть уж это будет неловкий Минхён, чем какой-нибудь незнакомец из параллели.       — Помоги… — вперед старшего в кабинку заходит его почему-то усилившийся запах, он омеге легкие раздирает, в носу сильно щекочет, и от этого никак не избавиться, не вдохнуть нормально. — Мне.       — Сколько ещё раз ты будешь так лажать со своей течкой, Донхёк? Неужели не чувствуешь её приближения? — у альфы голос становится безэмоциональным, он задерживает дыхание, потому что по-другому никак. Редкий случай, когда какой-нибудь слишком несмышленый омега в современном то мире забывает про блокаторы и разгуливает во время течки по школе. От постоянно усиливающегося запаха кружит голову. И в который, черт возьми, раз Минхёну приходится наблюдать эту картину. — По всей школе твой запах разлетелся.       «Представь, каково мне, если альфы на других этажах тебя чувствуют, а я здесь. Задыхаюсь из-за тебя буквально» — не договаривает. Он чужой запах, как наркотик какой-то нюхает, сердце в бешеный ритм запускает. Чертовски тяжело, хочется уйти.       — Встать сможешь, — слюну вязкую проглатывает, руки сам не тянет, ждет ответа младшего. — Не сможешь.       — Херово… — только и может промычать парень.       — Мне тоже, — за плечи хватается, на ноги поставить пытается. Омега как желейный мишка — ни ухватиться особо, ни поставить на место. — Просто потерпи немного, собери последние силы.       Донхёк плывет сильно, чувствует приближающиеся спазмы и сам крепко за чужой воротник цепляется, лишь за него держится, упасть до чертиков боится.       — Черт, — почему-то ругается альфа. Его руки тут же хватаются за бока, омега буквально повисает на нем, и парень понять никак не может, как же вытащить младшего хотя бы из туалета.       Они стоят так пару минут, пока один туго соображает, другой все ближе льнет, сказать что-то пытается, волну слабости пережидает.       — Мне лучше, — шепчет Донхёк, хватку немного ослабляя. — Хочу домой.       Минхён всё думает, сколько ещё раз он будет становиться свидетелем чужой безответственности. Ему что ли больно надо спасать этот зад от неприятностей?       — Где, черт побери, твой друг шляется? Постоянно где-то пропадает, как только тебя спасать надо.       Они идут очень медленно, и в какой-то момент альфа не выдерживает, ловко подхватывает младшего на спину, чувствуя тяжесть своей жизни в полной мере. Омега тяжелее, чем кажется на первый взгляд, или это просто Минхён перестал заниматься силовыми упражнениями и стал слабее. Может быть Донхёк тогда был прав, и альфа то он слабенький на самом деле.       — Больно, — хрипит в затылок ему Донхёк, горячим лбом в шею вжимается. Старший легонько подбрасывает его в воздухе, чтобы подтянуть и чувствует под руками что-то влажное. — Можешь быстрее?       — Я могу тебе прямо здесь оставить, — хрипит парень, и младший замолкает.       На улице пиздецки холодно — отмечает альфа, ладно хоть такси они ловят быстро. Донхёк всю дорогу почему-то так жалобно смотрит на Минхёна, что тому не по себе становится. Видел бы младший себя со стороны.       — Приехали, — кажется, проходит вечность, прежде чем Минхён расплачивается и с трудом вытаскивает из машины омегу, извиняясь за испачканные сиденья.       У альфы стальные нервы, кровь правда гуще становится, потому что в груди неприятно чешется от какого-то дикого желания подышать омегой.       — Какой этаж? — в его доме чертовски маленькие лифты. Омега разваливается по стене, губы сухие от боли облизывает и зачем-то смотрит в чужие глаза, свою слабость не контролируя.       — Зачем ты это сделал?       — О чем ты говоришь? — улыбается старший сквозь силу.       — О субботе.       — Ты же сказал, что все в порядке. Так что ты имеешь ввиду?       Он смотрит так пристально, что хочется под землю провалиться. Донхёк даже язык себе зубами прикусывает. Ну вот нафига он это начал?       — В чем дело? — голос становится тише, но Донхёк его слишком хорошо слышит. — Говори.       Спасительный звоночек. Лифт прибыл на нужный этаж так вовремя. Омега вываливается первым, не желая отвечать на тупые вопросы. Да и сказать ему, в принципе, нечего. Хочется поскорее выпить лекарство и лечь спать, потому что сил не осталось, он последние где-то по дороге растерял.       Донхёк наклоняется, чтобы достать из цветочного горшка запасной ключ, и чувствует, как начинает пульсировать в висках его густая кровь. Ещё чуть-чуть и он полетит головой в это растение. Спиной ощущает этот пытливый взгляд.       — Ты можешь не пялиться на меня? — ему неловко от того, что на его мокрые штаны так пристально смотрят.       — Могу, но я все ещё жду ответа.       Минхён первым дотягивается до ключа и после секунды замешательства всё же открывает дверь чужой квартиры. Почувствовав родной запах, Донхёк немного расслабляется. Это замечает даже старший, который в последний момент успевает подхватить парня под локоть.       — Ну и куда ты собрался? — он прислоняет младшего к стене, сам закрывает входную дверь, осматривает коридор и понимает, что здесь находится впервые и вообще не знает куда идти. — Где твоя спальня?       Они быстрыми шагами преодолевают расстояние, случайным образом заваливаясь в ванную.       — Не хочешь помочь? — у Донхёка жар уже голову затуманил, вразумить бы себя поскорее, пока он случайно чего-нибудь не ляпнул. — Неужели не знаешь, что нужно делать?       Омега топает к ванной, садится на колени и включает прохладную воду, чтобы остыть. Альфа за ним наклоняется, забирает его школьный пиджак и выходит за дверь, когда понимает, что младшему уже настолько пофиг, что он не постесняется перед ним оголиться.       Старший так и остается стоять в коридоре не в силах перебороть свою вежливость. Ему нужно убедиться, что ему стало лучше. Проходит десять долгих минут, прежде чем из-за двери выглядывает макушка в поисках чего-то.       — Эй, ты ещё здесь? — его голос стал немного бодрее. — Не мог бы повернуться лицом к двери? Я забыл сменную одежду.       Альфа кивает, устало отворачивается к двери и думает о том, как это дико представлять, что за спиной у тебя щеголяет чужая голая задница. Минхён бы особо не удивился, если бы омега забил на скромность и прошел бы так, позволяя лицезреть свою наготу.       — Не верю, что ты стесняешься, — улыбается старший и машинально кидает взгляд за плечо.       — Эй! Я же сказал не смотреть! Я даже не успел до комнаты дойти, а ты уже мухлюешь!       Минхён смеется так, будто и вправду что-то увидел, чем сильно раздражает омегу. Проходит меньше минуты, прежде чем младший является перед ним в домашней одежде и с недовольным лицом спрашивает, налить ли ему чаю.       — Я наверно…       — Вот и отлично, кухня там, — он толкает сопротивляющегося парня в нужном направлении, его ладони обжигают спину. Ни о каком чае не может идти речи, омежьи феромоны уже под кожу просочились, бежать из этого дома надо поскорее, а он сидит, моргает редко и каждое чужое движение взглядом контролирует. Его выносливости только позавидовать можно. Минхён сам себе завидует.       — Может тебе лучше отдохнуть? Ты минут пятнадцать назад на ногах еле стоял, а сейчас тут чаи стоишь разливаешь, — Донхёк садится за стол напротив, и альфа смотрит на бледные сухие губы с неким волнением.       — Просто прими этот гребаный чай в знак благодарности и молчи. Я отдохну после.       Они сидят в тишине несколько долгих секунд, Минхён неловко отхлебывает пару глотков и тянется рукой к печенью, прежде чем внимательным взглядом окинуть сидящего напротив парня.       — Ты выпил блокаторы? Твой запах не слабеет.       — Нет.       Действительно, а нафиг надо. Ведь Минхён не альфа, он ведь не реагирует на какие-то там течки.       — Ты издеваешься? Разве не знаешь, как запахи действуют на наш мозг? Что, если кто-то не сможет сдержаться и ты пострадаешь?       Донхёк напрягается от такого тона, но всё же пожимает плечами. Это же он не про себя говорит наверно?       — Тебе же норм.       Минхён неосознанно шлепает ладонью по столу, чай разливается, и омеге становится уже несмешно. На секунду в его голове мелькает картина, где старший его душит своими длинными пальцами и:       — Ну… — сглатывает. — По крайней мере ты кажешься нормальным?..       Альфа быстро приходит в себя, смотрит на небольшую лужу из чая на столе и ему становится стыдно, хотя стыдно должно быть именно Донхёку, за то, что ведет себя так по-детски. И даже если это всё можно списать на его характер, всё-таки о себе думать ведь надо.       — Прости, я пожалуй пойду.       Омега ничего не успевает ответить, как входная дверь захлопывается. Если до этого их отношения были странными, то сейчас все стало ещё куда страннее. От этого не по себе. И что делать вот в таких ситуациях?