Бессмертные

Гарри скоро одиннадцать. Он много читает, потому что чтение — это одна из тех немногочисленных вещей, которыми можно заниматься в чулане. Карманный фонарик проигрывает даже самой тусклой лампочке, но Гарри аккуратно перелистывает пожелтевшие от времени страницы до тех пор, пока из-за плохого освещения не начинают болеть глаза. Дурсли не любят оплачивать счета за электроэнергию почти так же, как и подкинутого под дверь племянника. Гарри не следит за временем, у него нет часов. В чулане нет окон, и кромешную ночную темноту не разгонит ни лунный свет, ни фонари Тисовой улицы. Поттер играет с темнотой, угадывая, открыты или закрыты его глаза. Тем временем наверху Петунья заботливо зажигает в комнате сына ночник в форме звезды. Гарри уже взрослый, и ему не страшно. Страшно было первые лет шесть, особенно когда на голову мог неожиданно упасть паук или когда посреди ночи раздавался вой соседской собаки. Но теперь он не боится, ведь ему снятся гораздо более жуткие вещи, чем то, что может померещиться в темноте. Поттер привык к тому, что нужно встать в семь и приготовить завтрак, получить подзатыльник от Вернона, выслушать замечания Петуньи и спешить в школу, чтобы там уже убегать от Дадли и его друзей. Гарри знает, что его дальнейшее обучение никто не будет оплачивать, он пойдет в какую-нибудь ужасную среднюю школу, где учатся безмозглые идиоты, с трудом умеющие читать. Даже если результаты экзаменов позволят поступить в университет, то Дурсли все равно не разрешат ему там учиться. Комнаты для самоподготовки лучшее, что случалось с Гарри. Никаких Дурслей, тишина и книги. Гарри сидит там, пока школа не закрывается. Потом он возвращается к родственникам, где помогает Петунии с уборкой, садом, приготовлением еды, избегает вернувшегося с работы Вернона, ужинает и отправляется в чулан. Вечерами Дадли обычно смотрит с родителями очередное тупое комедийное шоу. Дурсли громко хохочут, и в какой-то момент их возгласы сливаются и переходят в хрюканье, изредка прерывающееся на время рекламы. Спустя пару часов Петунья помогает сыну с домашним заданием, делая за него то, что тот еще не успел списать у Гарри. Немного позже тетка выдает Дадли кружку с горячим шоколадом и уговаривает сына начать готовиться ко сну. К тому времени, как Дадли засыпает, Петунья и Вернон начинают обсуждать те сплетни, которые они не смогли обсудить при сыне. Спустя час Петунья уходит в спальню, и ее муж переключает телевизор на каналы для взрослых. Гарри все это время сидит, прислонившись спиной к двери чулана. Он слушает чужие голоса, пытаясь представить, что происходит в соседней комнате. Это помогает ему не сойти с ума от давящей тишины и тоски. Он сидит так до тех пор, пока на глазах не появятся слезы от усталости, а сознание не начнет уплывать, уступая место привычным кошмарам, наполненным чужими криками и мелькающими вспышками заклятий. Поттер с нетерпением ждет, когда ему исполнится одиннадцать. Ведь тогда он станет еще на год старше и еще на год ближе к тому, чтобы съехать от Дурслей, поступив хотя бы в самый дерьмовый колледж страны. Гарри плевать на его будущую среднюю школу. Он собирается заниматься по двадцать часов в сутки, чтобы поступить в чертов колледж, выбив себе грант на бесплатное обучение. Затем он станет лучшим учеником, найдет престижную работу и создаст нормальную семью. Тем временем жирный выродок Дурслей будет бить баклуши в частной школе, чтобы потом работать в компании своего папаши, продавая дрели до конца своих дней. Гарри наконец-то исполняется одиннадцать, и спустя пару секунд после этого события он понимает, что никакого колледжа не будет. — Гарри, ты волшебник! — счастливо восклицает великан, немногим ранее сорвавший дверь с петель. Гарри смотрит на свиной хвост Дадли, и ему становится немного страшно. Непонятно, что этот психопат, сбежавший из цирка уродов, решит сделать в следующий раз. — Что же ты молчишь, Гарри? — спрашивает Хагрид, удивленно рассматривая мальчика. Гарри Поттеру одиннадцать, и он уже заебался.

***

Теодору Нотту хватило одного взгляда на гниющий заживо дом, чтобы презрительно скривиться. Ему показалось, что милосерднее будет снести полуживое здание, чем пытаться его ремонтировать пусть даже и с помощью магии. — Ни одного волшебника на всю округу. До ближайшего магического квартала магловским транспортом больше недели. Одним словом, глушь, все, как ты хотел, — сказал Теодор. — Все, как я хотел, — повторил Гарри, доставая из кармана пальто пачку сигарет. Нотт закатил глаза и произнес: — Опять вся одежда провоняет этим дерьмом. Гарри подумал, что Нотт, привычно бесящий своим занудством, одна из немногих констант в его жизни. — Ну-с, посмотрим, что там внутри, — сказал Гарри, толкая дверь. Деревянная дверь открылась только со второй попытки, издав при этом звук, напоминающий скулеж побитой собаки. — Ну и мрак, — заключил Теодор, с грохотом опустив чемоданы на пол. Половица в ответ на такое бесцеремонное обращение издала предсмертный стон. — А мне нравится, — произнес Гарри, пытаясь не чихнуть от поднятой в воздух пыли. Поттеру его новое жилье и правда понравилось. Заброшенный дом в одном из самых спокойных и дождливых городов Америки вызывал у него легкое чувство ностальгии. — Напоминает Гриммо 12. — По крайней мере, тут просторно, — сказал Нотт, бродя по дому и попутно вспоминая все известные бытовые чары, — даже есть подвал, как ты и просил. — Не хватает украшений в виде голов эльфов на стенах, — с явно преувеличенной грустью продолжил Гарри, — но думаю, я смогу с этим смириться. Поттер бросил сумку на диван, в этот раз все-таки чихнув от поднявшегося в воздух облака пыли, и подошел к окну в гостиной, чтобы попытаться его открыть. — Ты уже решил, что будешь делать в этой дыре? — спросил Теодор, с опасением садясь на самый край кресла, надеясь, что в его обшивке нет никаких насекомых. — А ты уверен, что это действительно дыра? — Да, черт возьми! Ни одной грязнокровки в этом захолустье не рождалось уже несколько десятков лет. Из всех магических тварей тут могут быть только оборотни, что и не удивительно, зная их любовь к уединению. Я надеюсь, у тебя хватит мозгов не соваться к ним в резервацию? — Я не собираюсь так далеко уходить от дома. Зароюсь в книги, подниму старые записи, может, найду что-нибудь интересное по нашей теме. В перерывах буду выходить за едой. Одним словом, Гермиона Грейнджер в лучшие ее годы, — последнюю фразу Гарри произнес, будучи уже в другой комнате. — Надеюсь, к следующему моему визиту тут станет уютней, — пробормотал Нотт, вставая с места и направляясь за другом. Теодор, конечно, знал, что комфортнее в этом доме не будет. Поттеру на уют было плевать, ему хватало пары чемоданов с чарами расширения пространства, заполненных книгами, тетрадями и редкими ингредиентами, бузинной палочки в заднем кармане джинсов и толстой прямоугольной оправы очков. Повелителям смерти очки не нужны, но Гарри их по-прежнему носил. — В понедельник будет мой первый день в новой школе. Я даже немного волнуюсь. Теодор придушил в себе порыв истерично рассмеяться. Он прекрасно знал, что его больной на всю голову друг волноваться разучился пару лет назад. И вряд ли даже вновь оживший Волдеморт заставит Гарри сильно переживать. Поттер все говорил и говорил, рассказывал что-то про погоду, про новую сову, клетка с которой осталась у входа. — И как долго это будет продолжаться, Поттер? — перебил друга Теодор. Гарри перестал улыбаться и вздохнул, мол, Теодор, ну что ты опять. Такой Поттер нравился Нотту немного больше, по крайней мере он переставал напоминать душевнобольного своими неестественными улыбками. — Ты думаешь, у меня было недостаточно поводов возненавидеть Англию? Теодор отвел взгляд, не найдя в себе силы возразить, и спросил через пару минут: — Ну а магловская школа тебе-то зачем? Гарри в ответ почти искренне рассмеялся. Ответа на этот вопрос он и сам не знал. *** — Гарольд Блэк, ну и имечко у новенького, — произнес Чарли Свон, выруливая на главную улицу. — Иностранец же, — ответила его дочь, — не понимаю, зачем ему вообще переезжать в такое захолустье. У нас слишком часто идет дождь. — Ну скоро у тебя появится возможность спросить это у него лично, — заметил Чарли, — что ты хочешь на ужин? — Мне без разницы, — сказала Белла, которая на протяжении всего диалога не отрывалась от созерцания унылого пейзажа за окном машины. — Тогда, может, стейк? Чарли решил сделать небольшой круг, чтобы добраться до магазина, в котором обычно продавалась самая свежая говядина. В Форксе вообще было не так уж много супермаркетов. Гарри отправился в тот единственный, дорогу до которого он случайно узнал. К его счастью, поздним вечером четверга там почти никого не было, поэтому никто не мешал Поттеру бродить по рядам, с интересом рассматривая незнакомые товары. «Мерлин, у американцев столько странной еды», — подумал Гарри, остановившись напротив стенда с хлопьями. Поттер рассеянно крутил в руках упаковку с изображением единорога и какого-то существа, отдаленно напоминавшего лепрекона. Из недр памяти всплыло воспоминание о золоте, падающем с неба на Чемпионате мира по квиддичу. В голове зазвучал веселый смех Нотта, наблюдавшего за отчаянными попытками некоторых волшебников поймать как можно больше монет. Тем временем Белла вяло катила тележку вдоль полок с едой, размышляя о предстоящей лабораторной по химии. Девушка надеялась, что ей повезет и учитель поставит их в пару с Эдвардом, который был исключительно хорош во всех предметах. Белла до сих не верила, что она могла заинтересовать такого крутого парня. Тем не менее, сегодня он предложил сесть вместе с его семьей на обеде и… Белла была настолько погружена в свои мысли, что предсказуемо врезалась в какого-то парня, стоящего напротив полок с хлопьями. — Простите, — пробормотала Белла, — вы в порядке? — Ничего страшного. Это я слишком задумался, — вежливо улыбнулся Гарри, который, несмотря на ощутимый толчок, удержался на ногах. Белле казалось, что после знакомства с семьей Калленов у нее должен был выработаться иммунитет к красивым людям, но, видимо, нет. — Меня зовут Гарри, — представился молодой человек, протянув Свон руку. Белла не сразу пожала протянутую руку. Она обратила внимание на длинные худые пальцы и коротко, но аккуратно подстриженные ногти незнакомца. Свон тут же вспомнила про свои обгрызенные пальцы и в очередной раз пообещала себе избавиться от этой противной привычки. Чужая ладонь оказалась неожиданно холодной. «Почему она такая тормознутая?» — тем временем подумал Гарри, выжидая подходящего момента, чтобы уйти. — Белла Свон, — наконец-то смогла выдавить девушка. — Приятно было познакомиться, мисс Свон, — произнес Гарри, улыбнувшись, — надеюсь, мы еще увидимся. Поттер быстрым шагом направился к кассе. На сегодня его предел выносить других людей был исчерпан. Белла еще некоторое время продолжила смотреть ему вслед. Её особенно впечатлила бледность Гарри, которая вместе с худобой и синяками под глазами придавала ему немного болезненный, но таинственный вид. Парень был настолько не похож на местного жителя, что даже Эдвард на его фоне казался не таким уж необычным. Девушка почувствовала, как из ее привычной картины мира выпал еще один осколок. Ей на мгновенье почудилось, будто Каллены и этот незнакомец родились где-то в другой вселенной и только волей случая оказались в Форксе. Если бы Гарри обладал даром предвидения, он бы обязательно посоветовал девушке держаться от него подальше, но у волшебника всегда были низкие оценки по Прорицаниям. К тому же Поттер никогда не задумывался над тем, с какой легкостью он меняет судьбы людей вокруг. *** Эдвард стоял у окна и наблюдал за начинающейся грозой. За сотню лет он видел бессчетное количество зарождающихся бурь, стран, людей. И все это неизменно надоедало, оставалась лишь апатия и вечная жажда крови. За последние десятилетия он успел отвыкнуть и от человеческой крови, теперь люди вызывали у него только исследовательский интерес, который испытывает ученый, наблюдающий за поведением белых мышей в лабиринте. Белла была его любимой мышью, иногда вампира забавляло смотреть на ее безуспешные попытки найти выход. Порой Каллен был близок к тому, чтобы сорваться с привычной диеты, но ему слишком не хотелось расстраивать Карлайла. Тем более Эдвард успел смириться с тем, что даже самый вкусный десерт приносит лишь временное удовлетворение. — Мы собираемся поиграть в бейсбол. Ты с нами? — спросил Джаспер, без стука открыв дверь комнаты. — Конечно, — вздохнул Эдвард. Игры с семьей были тем немногим, что разбавляло привычную скуку. Каллен в последний раз взглянул на чернеющее небо, изредка освещаемое вспышками молнии, и открыл окно, чтобы спустя долю секунды оказаться на улице. Когда над Форксом пронесся очередной раскат грома, Гарри Джеймс Поттер лениво ел хлопья с единорогами за столом своей новой кухни, и, пожалуй, только вампирский слух мог бы различить потонувшие в грохоте за окном слова волшебника: — Кажется, начинается гроза.