On The Other Side

Рейген наклоняется, уперев руки в колени, и чувствует, как пот дорожками стекает по лбу. Рядом с ним кашляет Моб, который, кажется, не может бежать, не задыхаясь, даже секунду. За последний час они пробежали пять километров вместе со старыми друзьями Моба из клуба совершенствования тела, в котором он состоял в средней школе. Сейчас они управляют местным спортзалом, а еще — подмечает Рейген — эти парни слишком, слишком большие и мускулистые, даже для двадцатилеток. Они прощаются со своим бывшим одноклассником и его протеже и громко объявляют, что их ждут еще пять километров. Вообще, эта тренировка должна была быть посвящена улучшению физической формы Рейгена, будучи отдельным пунктом его обучения владения экстрасенсорными силами, но все его заслуги блекнут в сравнении с тем, как тяжело дышит, потеет и вызывает беспокойство у каждого прохожего из-за такого поведения Моб. — Ты, вроде как, супер могущественный экстрасенс, — отмечает Рейген, начиная серьезно волноваться за здоровье своего босса и учителя. — Разве ты не можешь просто использовать свои силы, чтобы укрепить свое тело или просто пролететь весь путь, нет? Моб проводит рукой по лбу, обливаясь потом. У него покраснели щеки, а взгляд слегка расфокусирован. Тяжело вздохнув, он принимает вертикальное положение и рвано выдыхает. — Это было бы нечестно. Кроме того, мышцы, закаленные годами тренировок и усердной работы, не идут ни в какое сравнение с экстрасенсорными способностями. — Как скажешь, — отвечает Рейген, наклоняясь зашнуровать кроссовок. Тяжело понять, что Моб имеет в виду, но Рейген не новичкок в этой сфере, поэтому он решает плавно сменить тему. — Готов пойти обратно в офис? — говорит он несколько минутами позже, когда дыхание Моба приходит в норму и нет нужды беспокоится, что он задохнется прямо на месте. Его учитель стонет в ответ, звуча — удивительно для него — так по-детски. Затем он достает мобильный телефон и отправляет кому-то сообщение. — Мы не пойдем, — решительно говорит Моб, двигая свои трясущиеся ноги к скамье, на которую он грузно падает. — Звучит отлично, — пожимает плечами Рейген, вытирая лоб и занимая место рядом. Они сидят и ждут чего-то в тишине, которая прерывается лишь кашлем и тяжелым дыханием Моба. Они наблюдают за мимо проезжающими машинами, другими бегунами, бодро трусцующими вперед, семьями с детьми, играющих в парке. — Это было весело, — произносит Рейген, наконец-то вспоминая о своих манерах, — спасибо. Моб, чье дыхание наконец-то в порядке, слабо улыбается ему. — Я рад слышать это, Рейген. Одна из самых важных вещей, которую должны понять многие экрасенсы — это иметь хорошие отношения со своим телом. Стремление развивать такие же отношения с людьми, которые встречаются на твоем жизненном пути — другая. Неплохой урок, стоящий болезненной семикилометровой пробежки, во время которой он встретил нескольких одноклассников. Рейген не против, что они знают о его деятельности вне школы, но он обеспокоен тем, что они подумают о нем, увидев, как он бегает с кучей взрослых мужиков, несколько из которых походят на огромный шкаф. Ну, или у них пробежит мысль, что он выглядит круто. Это было бы охренительно. И пока он занят поднятием своей самоуверенности, знакомая машина подъезжает к их скамейке. Из нее выходит Ханадзава Теруки, или же «особенный человек» Моба, как последний однажды назвал его. — Спасибо, — выдыхает Моб, поднимаясь на ноги, — что приехал так быстро. — Семь километров за день в такую погоду, кажется, стали твоим новым рекордом, Шигео, — улыбается Ханадзава, забирая спортивную сумку у Моба и нежно берет его за руку. — Спасибо, что обратился ко мне, — поворачиваясь к Рейгену, Ханадзава все так же улыбается ему, но несколько иначе: это все еще искренняя и добрая улыбка, но она весьма отличается от той, что была адресована Мобу. — Ты тоже хорошо поработал, Рейген. Вы, должно быть, совсем измотаны. Что насчет ужина где-нибудь неподалеку? Моб вялым движением открывает дверь для Рейгена. — Ты не против, Рейген? Если не хочешь, мы можем довезти тебя до дома. — Вы классные, так что я не возражаю, — отвечает он, и его желудок издает урчание, когда он садится в машину. Ханадзава довольно смотрит на Моба и повторяет его слова: мы классные, Шигео. В этот раз Рейген пристегивает ремень без всяких жалоб, — если вы не возражаете. Я могу заплатить за себя. — Чего бы тебе хотелось заказать, Шигео? — спрашивает Ханадзава Моба. — У нас, к сожалению, разные вкусы, — вздыхает Моб, открывая бутылку с водой, которую ему любезно купил Ханадзава. Прежде чем выпить половину ее содержимого за один глоток, он спрашивает ученика. — Рейген, что насчет тебя? — Я люблю удон, — отвечает он. — Предпочитаю собу, — вклинивается Ханадзава. — Янкен, — оканчивает Моб. — Итак, что же мы едим сегодня? Рейген выкидывает камень. Ханадзава выбирает бумагу. — Я заплачу за тебя, Рейген, не против? — Но я же проиграл, — пытается отстоять себя он. Соба тоже хороша. — Это твой утешительный приз, — отвечают ему, — и за то, что всегда составляешь Шигео компанию. Технически, это как раз заслуга Моба, потому что он дал Рейгену работу и далее, и далее, так что по большей части он не чувствует, что заслужил столь великодушной похвалы от Ханадзавы. Но он понимает, что разлука с человеком, которого ты любишь, может быть болезненной или удручающей, и знание, что рядом с ним есть хоть кто-то, когда тебя нет — огромное облегчение. Всякий раз, когда его мама уезжает в командировку, его отец не имеет ни малейшего понятия, как присматривать за ним и его братом, так что когда его грусть достигает своего пика, то он звонит ей, и она говорит ему просто повеселиться или что-то типа того. Такие вечера почти всегда заканчивается тем, что они едят лапшу на ужин и играют в видеоигры после выполнения детьми домашки. Мысленно Рейген пытается представить как Ханадзава занимается тем же самым, но, как ни странно, он оказывается лучшим поваром из них двоих и не тем типом людей, что едят заварной рамен. — Кто из вас готовит? — спрашивает Рейген, давая всем знать об окончательной отключке своих мозгов. Моб молчит, украдкой поглядывая на человека рядом. Ханадзава выглядит обеспокоенным. Наконец подобрав слова, он находит силы сказать: — Это какая-та новая метафора для… — Нет, — останавливает его Рейген, краснея от смущения. Он издает нервный смешок, — Я честно спрашиваю, кто готовит чаще. Мне просто было интересно! Ханадзава смеется так сильно, что проезжает на красном. Моб выглядит так, словно он пытается найти способ стать невидимкой. — Это я, — говорит Ханадзава, возвращая свою невозмутимость. — Но Моб готовит лучше. — Это неправда, — возражает Моб, и на его щеках гуляет румянец. — Ханадзава просто скромничает. Они начинают игриво ругаться, а Рейген просто сидит сзади и слушает. Это в некоторой степени мило — проводить время с молодой парой, потому что он знает, что его родители давно так не делают; да и от их заигрываний ему не хочется промыть себе мозг хлоркой. В конце концов, их разговор подходит к концу, и Ханадзава включает радио на всю оставшуюся часть поездки. Рейген наблюдает, как он кладет руку на панель в тихом приглашении своему партнеру, и после нескольких мгновений внутренней борьбы Моб кладет свою руку поверх его. Ловко, словно он делал это сто раз прежде, Ханадзава переплетает их пальцы вместе, не спуская глаз с дороги, и тихо подпевает песне на радио.

***

Время в офисе начинает идти медленней. Это конец платежного периода, поэтому нередки случаи, когда клиентов немного, объясняет Рицу. Так что всю неделю Рейген орудует степлером, скрепляя различные бумажные отчеты и раскладывая их в алфавитном порядке, пока Моб пытается должным образом объяснить важность каждой задачи, отмечая, что они — одинаково необходимые части его обучения. — Независимо от того, насколько нудным это кажется, обучение управления бизнесом и участия в работе также является важным уроком. По своей природе, обществу не нужны экстрасенсы, поэтому мы также должны быть хороши и в других сферах, — рассказывает Моб. В конце концов, Рейген находит эту информацию полезной в случае, если вся эта экстрасенсорная штука не сработает. Но это скорее всего сработает, убеждает он себя, доверяя наставническим методам Моба, продолжая пробивать скобами очередную порцию бумажек. Он пытается быть терпеливым и вести себя наилучшим образом. Он совсем не хочет, чтобы Моб пожалел о взятии его в ученики, поэтому, одним вечером среды, он, почти не дыша, аккуратно спрашивает: — Так когда мы начнем применять теорию на практике? — Что насчет сегодня? — предлагает Шо, выходя из кухни и сразу же подхватывая нить разговора. — Я как раз собирался поговорить с дядей насчет того инцидента. Мы даже можем попасть в передрягу, — это предложение он говорит с широкой улыбкой на лице, как будто для него было бы снова весело повредить руку. Рейген ценит его сентиментальное безрассудство. Обычно каменное выражение лица Моба сменяется скептическим, и он подозрительно сужает глаза, что вызывает у Шо смех. — Ты тоже можешь пойти. — Мы не можем пойти все, — возражает Моб, демонстративно уставившись в свой блокнот, — это незапланированное событие. Кто-то должен будет следить за офисом. — А где Рицу? — вклинивается Рейген. Шо кивает в направлении кухни. — Я здесь, — отвечает он, показываясь из другой комнаты и становлясь рядом с Шо. — Ты тоже пойдешь? — задает вопрос Моб. — Ты хочешь, чтобы я остался и приглядывал за офисом? — искренне спрашивает его Рицу. Очевидно, что Моб явно не хочет оставлять Рейгена с Рицу и Шо, несмотря на глубокое доверие к ним обоим. Каким-то образом, передача своего стажера им кажется непомерно большой ответственностью. — Пожалуйста, Моб, — умоляет Рейген, отчаянно желая покинуть это место хоть на немного. — Рицу, в какой-то степени, тоже мой учитель! — Я бы так не сказал, — прокашливается вышесказанный мужчина. — Сегодня я буду твоим заместителем, — произносит Шо. — Как тебе такое, Моб? У тебя будет немного времени отдохнуть и закончить дела в тишине и покое. Я обещаю, что мы не планируем делать что-то слишком дикое, просто немного разведаем обстановку. Рот Моба представляет сплошную тонкую линию, и он сам, кажется, глубоко погружен в мысли. Затем он резко приходит в себя: — Ладно, но возьмите с собой Экубо, — и хотя его голос звучит мягко, эхо слов оставляет после себя жесткий привкус. Шо радостно улюлюкает, пока Рицу и Экубо одновременно закатывают глаза, менее удовлетворенные принятым решением. — Спасибо, Моб! — говорит Рейген от чистого сердца, надевая школьный пиджак. Нагнав Шо, он благодарно ему улыбается. В какой-то момент Шо в восторге прикусывает губу, даря Рейгену полный нежности взгляд, а затем смотрит на Рицу с тоскующим блеском в глазах. — Скажи, ты когда-нибудь хотел бы- — Нет, — незамедлительно отвечает Рицу, хватая ключи от машины со стенного крючка. Подтекст проходит мимо Рейгена.

***

— Так куда именно мы направляемся? — 7-11, — говорит Шо как никогда энергично, несмотря на неприглядное место назначения. — Оу, — произносит Рейген. Он оставляет Шо без дальнейших вопросов, но после долгой паузы он продолжает. — Почему 7-11? — Ему просто надо перекусить, — отвечает Рицу, выводя машину на дорогу. Шо кладет свою ладонь поверх ладони Рицу, которая двигает переключатель передач, переплетая их пальцы. Бросив пристальный взгляд на Шо и окатив таким же Рейгена, Рицу возвращает глаза на дорогу. Если бы Рейген знал, что они собираются делать это, он бы пересмотрел свои планы на совместную поездку — Шо более раскрепощен в этом плане, чем Моб, Ханадзава и Рицу вместе, и нет, Рейген не ревнует. Он и Экубо одновременно закатывают глаза, и Рейгена окрыляет чувство, будто их товарищеские отношения вышли на другой уровень. — Так когда ты стал экстрасенсом, Шо? — спрашивает Рейген, выныривая из омута мыслей. — Я был одним из них сколько себя помню, — отвечают ему, — с самого рождения, думаю. Мой отец тоже был экстрасенсом. — Это действительно передается по наследству, — отмечает Рейген. Он должен будет потом расспросить маму на тему экстрасенсов в ее семье. Один раз он спросил отца и получил лишь подзатыльник и жесткое «никакого колдовства в моем доме≫ Они въезжают на стоянку магазина, прямо перед курящей зоной. Мужчины молчаливо смотрят, как они выбираются из машины, и их взгляды жгут им спины до самого входа. Шо сразу же направляется к холодильнику с напитками с Рейгеном позади, пока Рицу и Экубо отходят к полкам, забитым онигири. — Хочешь пить? — спрашивает его Шо, хватая две бутылки холодного чая. — У меня нет с собой денег, — тихо произносит Рейген. Большая часть его сбережений случайно ушла на специальную обувь для скейтборда. Рейген никогда в своей жизни не трогал скейтборд. — Ни слова больше! Я угощаю! Что именно ты хочешь, чая? Содовой? Молока? Выбирай! — энергично воскликает Шо, открывая множество дверц и позволяя им закрыться с синхронным стуком. Улыбка лезет Рейгену на губы — Шо совсем не похож на Моба, и, тем не менее, он считает, что он ничуть не хуже его наставника. Он достает бутылку сидра и благодарит Шо. — Приветики, — произносит Шо, останавливаясь рядом с Рицу. Оборачиваясь к Рейгену, он указывает ему на бутылку. — Взрослые заботятся о детях, верно? — он кидает ему многозначительный вгляд. — Бери все что хочешь. Рейген знает, что обычно это фраза значит «бери все что хочешь, но в пределах разумного», но горящий оптимиз Шо предлагает ему свободу действий. Он захватывает парочку угуису и ментайко-онигири. Когда они снова в машине, в безопасности и пристегнутые ремнями, оказывается, что мужчины, которые наблюдали за ними из курящей зоны, не ушли. Вместо этого они затягиваются и косятся на Рицу и Шо. — Обычно курящие люди выглядят покруче, — отмечает Рейген, получая возмущенный хмык от Рицу, — но в этом случае мне так не кажется. — У меня очень странное ощущение на их счет, — соглашается с ним Рицу, — кроме того, курить не круто, Рейген. — Спасибо, пап, — одновременно произносят Рейген и Экубо. Рицу подавляет вздох, и когда он включает задний ход и начинает выезжать со стоянки, мужчины выбрасывают сигареты и усаживаются в свои собственные тачки — два белых седана. — Что ж, — вздыхает Рицу, — теперь у меня очень-очень странное ощущение на их счет. — Мы сможем свалить отсюда по-быстрее? — интересуется Рейген. — Это же хонда цивик, — отвечают ему, — но посмотрим, что я могу сделать. Они буквально вылетают с парковки, вырываясь на трассу и даже слегка задевая грузовик в процессе. Он с опасной скоростью приближается к ним, пытаясь затормозить изо всех сил — удачно, что они успевают проскользнуть, а их преследователи — нет. До тех пор, пока их не нагоняют после. — Блять, — выругивается Рицу, сразу же извиняясь. — Довольно горячо, детка, — отвечает Шо, пожимая плечами, одновременно с Рейгеном, который говорит в свою защиту «я же в средней школе» и «я не ребенок!». — Я не собираюсь спорить с тобой в данный момент, — язвительно бросает ему Рицу, так круто выворачивая руль на повороте, что ремни больно впиваются в тело, вызывая коллективный стон всех пассажиров. Когда ветер больно бьет его по щеке, Рейген начинает понимать всю серьезность ситуации. — Шо, позвони Мобу- подними нас воздух, сделай хоть что-нибудь. Экубо, иди узнай, кто пытается убить нас сегодня, — отдавать команды совсем нелегко, когда тебе нужно следить за дорогой, но Шо достаточно умен, чтобы сделать сказанное быстро и лаконично, а Экубо имеет достаточно мозгов подчиняться таким приказам без всякого вяканья. По лбу Шо скатывается капля пота. Рейген чувствует себя просто ужасно — он даже никогда на самолете не летал, не говоря уж о высокоскоростной автомобильной гонке, которая происходит совсем не на экране кинотеатра, а — о боже мой — наяву. Он пытается успокоиться, прислушиваясь к ровному спокойному голосу Шо, умудряясь услышать короткие ответы Моба по ту сторону трубки. Машину встряхивает со сверхъестественной силой, и из окон можно увидеть бегающие снаружи искры. У Рейгена сводит живот. — Блять, они преследуют нас, — выругивается теперь Шо, — Моб, мы скоро прибудем, жди нас у- С ужасающим, раздирающим хрустом и шипением дверь машины со стороны Рейгена отпадает. — Нет! — он кричит так, словно только его словесный протест вернет ее обратно. — Рейген, оставайся на месте, все в порядке, — произносит Рицу, — все будет хорошо, без паники. Прижав руки близко к телу и отклоняясь в противоположную сторону, чтобы не упасть, тремя сотнями метрами над землей, Рейген пытается поверить Рицу. Когда машину настигает второй удар, пробивая шину и задевая ремень Рейгена, ему все сложнее оставаться оптимистом. Далее, как в замедленной съемке, происходят следующии три события. Во-первых, машину догоняет огромный огненный шар, и Рицу беспомощно выворачивает руль, пытаясь уменьшить урон. Во-вторых, Шо потеет все больше, держа целую громадину из металла и трех людей в воздухе. И в-третьих, Рейген выпадает из машины. Во время текущей секунды он думает: поверить не могу что я только что выпал из машины. Во время второй текущей секунды он думает:поверить НЕ МОГУ что я только что выпал из МАШИНЫ, а также: твою ж мать я действительно умру прямо сейчас и я никогда: никого не целовал и не пробовал пиво и не смотрел фильмы с Мартином Скорсисом потому я врал что реально смотрел их. Три сотни метров это не так уж и высоко, кстати. Больше на своем пути вниз он подумать не успевает. Его разум становится пустым, а тело перестает падать. Зная, что его глаза крепко сомкнуты, чтобы не смотреть своей смерти прямо в лицо, он решает проверить может ли он все еще дышать. Вдох, выдох. Оу, странно. Вдох, выдох. Вообще не больно. Вдох, выдох. Разве не должно быть очень больно? Он разжимает кулаки для проверки, но ничего необычного. Его пальцы функционируют просто замечательно. — Э-эй, — из тьмы доносится слабый голос, — ты в порядке? Вопреки всему здравому смыслу, Рейген широко открывает глаза. Мальчик, примерно его возраста, одетый в форму ученика младших классов, обеспокоенно смотрит на него. В левой руке он крепко сжимает зонт, несмотря на сегодняшний прогноз погоды, говорящий, что дождя не будет. Его правая рука поднята, указательный палец вытянут и направлен на Рейгена. Рейгена, который висит в нескольких футах над землей вверх тормашками. Он промаргивается. — Сейчас, я тебя опущу, — мямлит мальчик, взмахивая рукой. — Ты в порядке? Не хочу задавать лишних вопросов, но почему ты упал с такой большой высоты? Все хорошо? Дрожа как осиновый лист, Рейген сразу же, как только его опускают, плюхается на колени. Сидеть — самый безопасный вариант, даже если ты запачкаешь штаны о грязный асфальт. — Со мной все хорошо, — говорит он скорее для себя, чем для мальчика, но, как говорится, двух зайцев одним выстрелом. — Т-ты можешь стоять? — спрашивает мальчик, с боязливым видом топчась на месте. Кажется, ему не очень-то и хочется приближаться к нему — и это несмотря на то, что недавно он спас жизнь незнакомцу с помощью — очевидно — экстрасенсорных способностей. Еще один экстрасенс! Почему вокруг так много экстрасенсов, а Рейген не является одним из них?! — Спасибо, что спас мою жизнь, — произносит Рейген, стараясь звучать как можно серьезнее и любезней, но сейчас его слегка накрывают эмоции, так что вероятно это выходит измученно и пусто, — понимаешь ли, я выпал из машины. Поняв, что все это — потрясающе смешное недоразумение, мальчик приближается к нему и протягивает ему руку. Рейген принимает ее и возвращается на ноги. — Ты эспер, — говорит Рейген — Да, — отвечает мальчик, пораженный этими словами. — Ты спас мне жизнь, — повторяет Рейген. Он чувствует себя странно, произнося это. Все же, он слишком вымотан, чтобы осознать ситуацию в полной мере, поэтому он решает представиться. Наконец-то. — Меня зовут Рейген Аратака. — Серидзава Кацуя, — отвечает мальчик. — Мне нужно найти мою летающую машину, — нахмуривается Рейген, — и своего босса. — Ты совмещаешь работу с учебой? И она включает в себя летающие машины? — Я работаю на экстрасенса, — поясняет он. — Я тренируюсь у него, чтобы стать таким же. Когда свет луны отражается в глаза Серидзавы, то можно увидеть, что он на грани слез. Весь его вид выражает надежду. — Вау. Серьезно? — Ага, а еще я определенно мог бы замолвить за тебя словечко, если ты заинтересован, — пожимает плечами Рейген, оттряхивая штаны от грязи. Его ноги перестали дрожать, но он все еще чувствует, как сильно в груди бьется сердце. Попытка впечатлить Серидзаву помогает ему отвлечься от этого ощущения. — Спасибо большое, — серьезно говорит Серидзава, — думаю, я заинтересован. Они обмениваются номерами, и Рейген очень рад обслужить молодого товарища в этих делах экстрасенсорных. Ему было страшно думать, что все юные экстрасенсы похожи на Сакурая и Кояму, так что встреча с Серидзавой словно глоток свежего воздуха. Хотя и казалось, что он сам себе на уме, ничто в нем не заставляло Рейгана нервничать. Уже на половине пути обратно он вспоминает о своем сне о мальчике с зонтиком. Может, постоянное присутствие рядом с экстрасенсами наконец-то начинает влиять на него.