On The Other Side

Прошло чуть больше двух недель с тех пор, как Рейген стал работать на таинственных и могущественных братьев Кагеяма. За это время он успел побывать на семи сеансах экзорцизма и двух командировках. Все клиенты приходили с довольно скромными просьбами: проклятые предметы, старые обиды на определенного человека, вопросы об умерших членах семьи. Рейген наблюдал, как Моб и его брат справлялись с каждой ситуацией с аккуратностью, тактом и сопереживанием, которые выходили далеко за рамки профессионализма. Пусть обычные дела и вызывали интерес, Рейген с большим нетерпением ждал тех, что требовали действия, а не сидения в офисе, так как его самое первое дело было весьма увлекательным. Тем не менее, таких не находилось, и приходилось мириться с рутиной: то Моб оказал помощь Рейгену в страховании его велосипеда, в другой раз он чистил керосиновый обогреватель в офисе в преддверии осеннего сезона. Монотонные дела убедили Рейгена в том, что действительно классные предложения были лишь единичными случаями, что было довольно справедливым уроком, применимым к жизни в целом. Когда он рассказал об этом Рицу, тот лишь посоветовал ему быть осторожным со своими желаниями. Он продолжал ждать момента, когда неожиданно Шо позвонит им снова, но тот пока что не получал никаких новостей от своего дяди насчет горного храма. В общем, во время выходных на Рейгена сходит озарение, и он объявляет своим родителям во время ужина вот что: он почти на сто процентов узнает больше о мире, если будет работать, а не проводить время впустую в скучной и отстойной школе. Его мама была рада его личностному развитию, хотя и осторожно напомнила, что всем приходится повзрослеть в тот или иной промежуток жизни, и что плохие дни чаще всего показывают нашу истинную сущность гораздо лучше, чем другие события. Его отец похлопал его по спине и сказал ему заткнуться, и съесть его шишамо. Той ночью Рейгену снились духи, велосипеды, керосин и мальчик с зонтиком.

***

По утрам в понедельник все ученики должны пробежать десять кругов вокруг стадиона. Рейген не считает себя среднестатическим школьником, но он признает, что и не собирается становиться олимпийским чемпионом тоже, поэтому он без труда бежит в своем темпе. По правде говоря, у него совсем нет желания рваться вперед всех, чтобы заполнить свою марафонную карту, потому что стикеры перестают быть крутыми, когда тебе исполняется тринадцать. Тем не менее, что-то не так, когда он бежит очередной круг. А дело в том, что он обгоняет всех и каким-то образом выбивается в лидеры. Пытаясь не разводить драму на пустом месте, он оценивает свое состояние: он не чувствует себя особо энергичным сегодня. На самом деле, он даже проспал и несся в школу как угорелый. За исключением понижения температуры, погода отбрасывается как фактор его новоприобретенного спортивного мастерства. Замедляясь, он оглядывается через плечо, только потверждая то, что большинство бежит позади. Рассматривая это как идеальную возможность выяснить что происходит, он останавливается и взмывает руками вверх. — Ребята, вы сегодня такие медленные! Безнадежность понедельника уже вас накрыла, что ли? — ответом ему служат несколько смешков из толпы, и тревога начинает отступать. Однако облегчению быстро приходит конец. — У тебя рубашка надета наизнанку, — выкрикивает девочка по имени Харука из третьего класса социологии, разрушая его уверенность в один миг, — и кусок туалетной бумаги к ботинку прилип. Рейген, полностью растерянный, молча смотрит на лица своих одноклассников, когда они наконец пробегают мимо, громко хохоча и благодаря его за то, что он их так насмешил с утра. Он сходит с дорожки и тут же выворачивает рубашку, затем проводит ботинком по земле, освобождая его от бумаги. Когда он заканчивает и разворачивается продолжить бег, перед ним вырастают Сакурай и Кояма с донельзя самодовольными лицами, скрестив руки под грудью. — Мне нравился твой прошлый вид, — говорит Сакурай, — лучше соответствовал твоей личности. — Вид наизнанку? — Рейген знает, что вопрос раззадорит их только больше, но он действительно не может понять, что имеет в виду Сакурай. И он все еще слишком смущен, и из-за этого думать трудно, особенно когда твой одноклассник так нахально с тобой разговаривает. — Нет. Идеотский вид, — поясняет Кояма. — Идиотский, — поправляет его Сакурай, закатывая глаза. — Я проспал, — пытается защититься Рейген, наклоняясь поднять кусок бумаги из грязи, — не строй тут из себя придурка. — Эй, тебе нельзя так говорить! — Кояма хмурится так сильно, что напоминает осла. — Я расскажу учителю! Именно в этот момент Рейген теряет всякую надежду на то, что от него отстанут. В этой ругани нет никакого смысла, а хитрый взгляд Сакурая предвещает беду. Так и происходит. Как только Рейген наклоняется, Сакурай использует свои способности, чтобы стянуть с него рубашку, вывернуть ее наизнанку и вновь напялить на Рейгена. Нет нужды упоминать, что дискомфорт Рейгена или общественное обязательство воздерживаться от издевательств не имеет шансов против желания двух экстрасенсов развлечься. На миг Рейген подумывает предпринять что-нибудь, хоть что-нибудь, но в конечном итоге он смиряется со своей судьбой и пробегает оставшиеся три круга с вывернутой наизнанку рубашкой и бумагой, прилипшей к его обуви — спасибо Кояме — все время пытаясь смеяться вместе с одноклассниками над собой, пытаясь избавиться от обжигающего чувства стыда.

***

Остальная часть дня проходит немного лучше, но не то чтобы сильно. Чувство долга — единственное, что заносит его в офис Кагеям, учитывая то, что даже ветер сегодня играет не в его пользу. Он оставляет велосипед снаружи и молча входит в офис. — Добро пожаловать, — говорит Моб, не поднимая на него взгляда. Когда он все же наконец смотрит на него, то легкая улыбка появляется на его губах, — о, Рейген. Как дела в школе? — Моб, — Рейген так сильно сжался, что его плечи почти касаются ушей. Он трет затылок, пытаясь унять головную боль, — ты умеешь стирать воспоминания? По выражению лица Моба можно сказать, что он обескуражен его словами. На мгновение он запинается, затем зовет Экубо. Когда маленький дух появляется, Моб что-то ему шепчет, и тот исчезает в клубе дыма. — Почему бы тебе не присесть? — он жестом указывает на кресло клиента вместо небольшого стола, который он разместил для Рейгена рядом, — если тебе хочется об этом поговорить. — Я в порядке, — уверенно заявляет Рейген, выполняя просьбу Моба. — Это просто, просто… — он поникает плечами и делает глубокий вдох, пускаясь в детальные описания сегодняшних событий, Коямы, Сакурая, мельком упоминая свою проблему недосыпа. Моб — отличный слушатель, он кивает в нужные моменты, уточняет некоторые моменты, хотя его выражение лица все еще остается несколько безэмоциональным. — Я опозорен, — заключает Рейген. — Мне жаль, что твой день прошел так плохо. После неудачного утра трудно вернуть все на круги своя. — Может быть, это поможет, — доносится голос Рицу из кухни. Он входит в офис с Экубо, парящим около него. Он держит поднос с чашкой кофе, и весь его вид выражает сконцетрированность и радость, чего Рейген никогда еще не видел. Когда Рицу ставит чашку перед ним, то от него волнами источается радость: поверх кофе лежит пушистый белый молочный слой с кропотливо нарисованной карикатурой испанца и надписью держись! внизу. Превосходная работа и искренность Рицу трогают Рейгена до глубины души. — Сколько, ты думаешь, мне лет, Рицу? — Ладно, я знаю, что у тебя был тяжелый день, но вежливый ответ «спасибо, Кагеяма-сенсей, ваше хобби с рисованием на кофе действительно восхищает» пришелся бы очень кстати. — Спасибо, Рицу, — снова пытается Рейген, — это выглядит круто. Рицу небрежно проводит рукой по волосам и улыбается, заметно расслабившись. — Хотелось бы стереть их воспоминания ради твоего же блага, парень. Но будет лучше, если тут обойдется без экстрасенсорных способностей. — Моб, он серьезно? — Я знаю, что это огорчит тебя, Рейген, но он прав. Я собирался сказать то же самое. — И вообще, перестань называть моего брата «Моб». Где твои манеры? — Моб-сенсей, — говорит он, ловя раздраженный взгляд Рицу, который так запросто обижается на школьника, — вы действительно не сможете этого сделать? Моб встает из-за своего стола, закрывая ежедневник и откладывая ручку. На миг Рейген начинает бояться, что сейчас получит самый настоящий выговор. — Это не просто «смогу» и «не смогу», — произносит Моб, направляясь к подоконнику, где его растения потихоньку увядают от недостатка воды, — это нравственный вопрос «следует» и «не следует». С воспоминаниями трудно работать, и в случае неудачи ты теряешь больше, чем ожидалось. Поток воды по грязи подчеркивает приземленную энергию, которую Моб постоянно излучает, почти как солнце. В нем есть что-то настолько чистое и могущественное, что Рейген не может не сравнить его со звездой и ее призрачным светом, питающим землю. — Это не то, что ты хочешь услышать, — говорит Моб, — но ты с этим справишься. Это просто займет некоторое время. — Трудно перестать заботиться о том, что думают о тебе другие люди. Чтобы научиться этому, нужны годы и годы, — добавляет Рицу, — и ты будешь куда сильнее, если попробуешь сейчас. Рейген внимательно слушает эти наставления и, к лучшему или худшему, они остаются у него в голове. После целого учебного дня в этом пространстве можно сохранить многое. Он делает глоток, и молочная пена размазывается по его лицу. — Ой, — говорит он, утирая ее, — это же кофе. — Это называется «рисование на кофе», чего ты ждал? Рейген неохотно проглатывает напиток. — Учителя говорят, что нам нельзя пить кофе. — Твои моральные принципы — забавная штука, знаешь? — фыркает Рицу, — сначала ты хочешь промыть мозги своим одноклассникам, а теперь пребываешь в ужасе от небольшой дозы кофеина? — Тебе необязательно пить его, если ты не хочешь, Рейген, — отзывается Моб, возвращаясь за свой стол. Рейген понимает, что это здравая мысль, однако он не хочет, чтобы новоиспеченная доброжелательность Рицу к нему ушла впустую. Он решает выпить все четыреста миллилитров любой ценой. Где-то между безрассудным стремлением Рейгена к кофеину и провалом, его отправляют домой.

***

На следующий день Рейген приходит в школу, усвоив урок. Он делает все, что в его силах, чтобы проснуться вовремя, и его ждет успех, потому что он приходит в школу без опоздания, в рубашке, вывернутой не наизнанку, и без всякого мусора, прилипшего к обуви. Весь день проходит без сучка и задоринки, и ему даже удается приготовить неплохой пирог. А потом, прямо в конце шестого урока, резкий стук прерывает последние десять минут трудов. Он доносится с потолка. Все направляют туда глаза. Стук прекращается. — В таком случае… — начинает учитель, переводя взгляд на сонных учеников, — президент… Стук появляется снова, и он такой громкий, что парты начинает трясти как вовремя землятрясения. Несколько человек взвизгивают, и учитель пытается заставить всех сосредоточиться на уроке. Рейген замечает фиолетовую тень, вытекающую из угла сверху, которая растекается и впитывается обратно, как молоко в бисквит. — Эм, — подает он голос, ощущая, как тревога скребет его желудок, — кто-нибудь еще видит воду? Несколько одноклассников кидают на него выразительные взгляды, полагая, что сейчас не самый подходящий момент для его тупых шутеечек, но как только на него обращают внимание, передняя часть потолка обваливается, покрывая доску и кафедру мокрыми кусками теплоизоляции и пенопластовой черепицы. Пыль взмывает в воздух и заставляет весь класс дружно прокашляться. Когда дыра в потолке расширяется, двери поврежденных шкафчиков распахиваются, и кастрюли и сковородки начинают с шумом падать на пол. — Немедленно покиньте класс! — приказывает учитель, резво подпрыгивая к телефону на своем столе, и звонит начальству. Когда студенты в панике начинают вываливаться за двери, он раздает инструкции, — держитесь у стен. Ждите меня в спортзале! — на звонок отвечают, и он начинает объяснять произошедшее, одновременно жестом приказывая Рейгену покинуть комнату. — Живо в спортзал! — шипит учитель, прижимая трубку к плечу. — Секундочку, — отвечает Рейген, вытаскивая телефон из портфеля, краем глаза следя за обваливающимся потолком. Из отверстия показываются крошечные, похожие на пальцы, усики, и что-то отвратительное высовывается посмотреть вниз. — Никаких телефонов в школе, Аратака, ты знаешь это лучше, чем… — Эй, Моб? — начинает Рейген. — Можешь приехать в мою школу? Я думаю, дух только что подорвал класс труда. — Аратака! Бросай трубку и беги! — Сенсей, думаю, вам тоже следует пойти в спортзал, — возражает Рейген, наконец покидая класс. Но вместо того, чтобы идти в спортзал, он поднимается по лестнице на третий этаж. — Я и Рицу уже в машине, Рейген, — говорит Моб, и звук захлопывания двери и включения двигателя потверждают его слова, — можешь описать ситуацию? — Ну, сидим мы в классе, мистер Моки рассказывает об американских законодательных органах… — Когда-то мы тоже учились в средней школе, парень, — вмешивается в его рассказ Рицу. Моб, должно быть, включил громкую связь, — ближе к делу. — Я не знаю как, но в потолке образовалась дыра. Меня чуть лопаткой не пришибло- воу, воу, — Рейген резко тормозит, и его разведке конец, когда он лицом к лицу сталкивается с духом. Его руки похожи на лапшу, а пальцев намного больше, чем должно быть. Тело имеет выпуклую, бочкообразную форму, а изнутри исходит странный свет, отвратительный и гипнотизирующий. Короткие ноги двигаются рывками, медленно толкая существо вперед. И это пугает. — Рейген, ты в порядке? — Я вижу духа, Моб. — Хорошо, не подходи слишком близко. Из-за того, что он проявил агрессивные наклонности, я бы не советовал… — Боже, — перебивает Рейген, переполненный отвращением, которое только увеличивается при каждом взгляде на духа, — они всегда такие уродливые? На другом конце трубке царит тишина, так что он не чувствует себя хорошо из-за своего решения высказать очень недобрый комментарий. Почти мгновенно он чувствует себя виноватым за то, что повел себя почти также как Кояма и Сакурай. Но его стыд не останавливает неизбежное. Словно ошпаренный, дух несется к нему на удивительно быстрых ногах. Рейген чертыхается и разворачивается, пулей летя к лестнице. На секунду он думает рвануть в спортзал, но отвага переполняет его тело, и он понимает, что провести духа туда — очень плохая идея. Все, что он может сделать, это заставить его сосредоточить все свое внимание на себе до прибытия Моба и Рицу. Он решает направиться вниз, пробегая по коридорам второго этажа, надеясь добраться до первого. Учительница выскакивает из класса отругать его, и ее обдувает сильным потоком ветра, вызванным нечеловеческой скоростью духа, который гонится за Рейгеном. Независимо от того, куда он бежит, дух следует, высвобождая силовые потоки, сдувающие картины и плакаты, висящие на стенах, прочь. — Моб, поторопись! — кричит Рейген в трубку, случайно отключаясь в процессе бега. Позади него дух шипит, что, в его понимании, является смехом. — Кусочек! — визжит он, раскрывая сверхъестественную способность к речи. — Нет, спасибо! — отвечает Рейген, спрыгивая вниз с лестницы. Как только его ноги касаются пола, он врезается лбом в Сакурая, за которым стоит Кояма. Они падают словно домино, и Сакурай даже использует свои способности, чтобы спихнуть с себя Рейгена. — Отвали от меня, — фыркает он, стряхивая пыль с формы и поправляя очки. — Сейчас не самое лучшее время, Сакурай, — хрипит Рейген, затаив дыхание; удар об стену выбил из него весь воздух, — в школе дух. Вы двое должны бежать в спортзал. — Неа, мы, скорее всего, можем взять его на себя, — беспечно выпендрежничает Кояма, — верно, Сакурай? — его расслабленный вид вызывает в Рейгане ожесточенную ревность и в то же время глубокое сожаление; он начинает понимать концепцию высокомерия, о которой вещал его учитель примерно неделю назад. Сакурай внезапно замолкает, а презрение на его лице меркнет. Он смотрит сквозь Рейгена куда-то в конец коридора. — Что это? — тихо спрашивает он и втягивает голову в плечи по самые уши. Кояма и Рейген следуют за его взглядом, и, конечно же, там, ярко светясь, дух медленно подбирается к беспомощной добыче. — Было бы здорово, если бы на этот раз меня послушали, — вздыхает Рейген. — Почему у него так много пальцев?! — вскрикивает Кояма, прячась за Сакураем, — я этого терпеть не могу! Дух издает пронзительный режущий вопль, обиженный словами Коямы. — Кусочек! — визжит он снова, затем наклоняется вперед и еще быстрее шевелит своими ногами. Рейген слышит только стук собственного сердца и шаги духа. Он вскакивает на ноги и толкает Сакурая и Кояму. Предпринятая попытка сказать что-то классное типа «надо валить!» превращается в жалкое «зал! зал! зал!». Рейген поспешно выталкивает этих двоих из коридора, а это значит, что он находится в самом конце. Это означает, что он чувствует омерзительное дыхание духа на своей шее; болезненно сладкий запах жасмина, смешивающийся с запахом горелого пирога. Он клянется, что чувствует, как несколько длинных пальцев касаются его спины, ползут по плечам к шее. И когда дух тянет его к себе, и он думает, что упадет, кто-то ловит его. — Извини за опоздание, — произносит Моб, — надо было получить разрешение на вход. Моб осторожно отрывает пальцы от его плеч, словно пожимая духу руку. Он слегка улыбается, брови изогнуты в сочуственном жесте. Существо жалости Моба не оценивает и начинает выть, выпуская порыв ветра, который срывает плакаты и все остальное со стен. Они летят в Моба, но Рицу выступает сзади, отбрасывая их, прежде чем Рейген может даже вздрогнуть. — Это хороший урок, — высказывает мысли вслух Моб, смотря на Рицу, который явно хочет покончить с этим, — это не обычный дух, Рейген, — продолжает он, усиливая хватку, — это воплощение. Иногда запертые глубоко внутри людские чувства становятся настолько сильными, что обретают такую злую физическую оболочку. Ты знаешь, что это такое? Рейген переводит взгляд на существо, и это его первый взгляд без капли страха за день. Дух кажется разозленным, и несколько мигающих внутри него цветов символизируют, что что-то произойдет. Но невозможно понять, чего он хочет, если смотреть с такой перспективы. Качая головой, Рейген показывает свое недоумение. С понимающим видом, Моб нежно ерошит его волосы. — Сегодня у тебя был урок труда, верно? Я чувствую запах пирога. После вы раздавали его учителям, да? Дух — это воплощение обиды тех, кому не достался кусочек. Обнажая зубы, дух рычит и кидается на Моба. Он поднимает руку и спокойно говорит с ним. — Глупо, не правда ли? — Я понятия не имел, что они так сильно хотели этот пирог, — признается Рейген. Он мысленно делает заметку предложить учителям, которым обычно ничего не достается, кусочек. Ну, если у них когда-нибудь будут труды после этого. — Особенно, когда он сделан группой неквалифицированных учеников, — отмечает Рицу, — тут совсем рядом есть пекарня, если им совсем невмоготу. — Думаю, я бы хотел зайти туда на обратном пути, — отвечает Моб, — из-за всех этих разговоров о пироге у меня разыгрался аппетит. — Довезете меня до дома? — спрашивает Рейген. Смотря на часы, он удостоверяется, что уроки действительно кончились, — я могу заплатить за пирог. — Мы и сами можем, — говорит Рицу, притворно раздражаясь. Пока Рицу и Моб приводят коридор в порядок, Рейген бежит наверх за своим рюкзаком. По дороге к выходу он сталкивается с Сакураем и Коямой, которые с удрученным видом сидят на одной из скамеек. — Вы там в порядке? — интересуется Рейген, скользя по полу. Ни один из них не отвечает, а Сакурай даже головы не поднимает, чтобы посмотреть на него, — возвращайтесь домой, — добавляет он, выходя за дверь, и спускается к парковке.

***

На протяжении всей недели Сакурай и Кояма воздерживаются от издевательств над Рейгеном; даже в четверг, когда он неправильно застегнул пиджак и почти все утро ходил с перекошенной формой. Он не задает вопросов, не желая нарушать этот хрупкий мир. Как бы он не хотел связывать это со своим личностным ростом, он знал, что благодарить за это нужно Моба.

***

— Так как я мог поступить иначе в той ситуации? — спрашивает он Моба неделей позже, сидя за своим местом в офисе. С тех пор все это не желало уходить из его головы, и ответ, который он совсем не хочет слышать, грозится сорваться с губ Моба. — Ты имеешь в виду тогда в школе? — уточняет он. Рейген кивает, — я думаю, ты сделал все, что мог. Попытка увести своих одноклассников в безопасное место была очень благородной. — Это не то, что он спрашивает, — вступает Рицу, выходя из кухни с подносом, полным кружек. Шо внимательно следит за ним, дергая его за пиджак, и недовольный возглас Рицу заставляет его ослабить хватку. Слабая улыбка Моба угасает, а Рейген продолжает не понимать, в чем дело. Зрительный контакт с Рицу потверждает, что он прочитал его мысли или, по крайней мере, догадался сам. Моб выжидающе смотрит на него. — Я просто, — пытается Рейген, — я просто хочу узнать, что сделал бы ты. Как экстрасенс. Потому что, типа, эти плохие ребята, которые имеют преимущество над всеми в школе, тоже не знали, что делать, учитывая даже то, что они были куда сильнее меня. — Перерыв, — объявляет Рицу, — все за стол переговоров. Он расставляет кружки, и Рейгену достается самая маленькая, ах, и да, спасибо Шо, который был достаточно любезен принести кофе без кофеина, прознав о случае на прошлой неделе. — Спасибо, что рассмешил, — говорит он Рейгену, который полон смущения, зная, что история о его глупом поведении вышла за пределы офиса, — я тоже не мог пить это в твоем возрасте, — когда Рейген думает, что вот-вот взорвется от стыда, Шо взъерошивает его волосы и, улыбаясь, подмигивает, — не смущайся так, я думаю, это было мило. Такая небольшая похвала не должна заставлять живот Рейгена трепетать из-за целой миграции бабочек, но это так. Он восхищается Шо за его силу, уверенность и беззастенчивость. Одновременно с этим он ужасно огорчен, что у него имеется слабая, крошечная симпатия к парню Рицу. По крайней мере, возможно, скрытая гомосексуальность наконец пробудит его экстрасенсорные способности, несмотря уверенные заявления Моба о том, что эти силы столь случайны, как и ген, который определяет левшей. Он прячет лицо за чашкой кофе. Когда он отлипает от кружки вдохнуть воздуха, то понимает, что только Экубо заметил его реакцию. Внезапно обеспокоенный тем, что мелкий дух раскроет его чувства взрослым, он выпучивает глаза, а его лицо кривится так, словно он целый лимон проглотил. Чудесно, что у Экубо есть дела поважнее, чем издеваться над бедным школьником. И слава богу. — Рейген, — говорит Моб после долгой паузы, и он чувствует, что его все-таки поймали, — я понимаю, что ты хочешь спросить. И правда в том, что, как опытному эсперу, мне трудно понять, что я бы сделал на твоем месте, — даже Рицу и Шо внимательно слушают его. Все взгляды направлены на самого могущественного экстрасенса в комнате, — но, еще раз, я думаю, что ты сделал, все, что мог тогда. Моб делает глоток. — Именно поэтому я собираюсь приступить к более серьезным тренировкам. Заявление Моба удивляет Рицу и Экубо, заставляет Шо ухмыльнуться, а Рейгена — засиять. — Без шуток? Серьезно?! — спрашивает он, — ты собираешься научить меня как быть экстрасенсом? Наконец-то! Да, спасибо тебе, Моб, я тебя не подведу! Когда начинаем? — Прямо сейчас, — произносит Моб, — первый урок, — подняв в воздух одну ложек с подноса, он передает ее Рейгену, — согни ее. Принимая серебряное изделие, Рейген вертит его в руках, любуясь витиеватыми узорами на металле. — Но это сломает ложку. — Мы можем починить ее, Рейген, — уверяет его Рицу, — если ложку можно согнуть, значит, можно и разогнуть. — Справедливо, — отвечает он. Он пристально смотрит на ложку, думает о ней так усердно, что боится, что его голова взорвется прежде, чем предмет примет правильную форму. Сейчас его лицо, несомненно, покраснело от усилий и стыда, и что-то мелькает на лице Рицу, эмоция, похожая на понимание, будто он сам находился в такой же ситуации. Там, где Рейген не видит многообещающего конца своего упражнения и собственного утверждения как полноценного экстрасенса, он видит свет в конце тоннеля, а именно — несколько полезных уроков из драма-кружка. Если сомневаешься — отвлекай. — Эй, что это там?! — вскрикивает он, указывая пальцем на окно. Когда Моб, Рицу и Шо отворачиваются, высказывая разный уровень обеспокоенности, Рейген сгибает ложку голыми руками. Через миг он снова привлекает их внимание, — неважно, извините меня, думал, что увидел что-то, но, полагаю, показалось, пофиг, вы только гляньте. Я смог. Он протягивает свою ручную работу вперед и получает злобный взгляд от Рицу, равнодушный от Моба и звонкий смех Шо. Их лица выражают некую снисходительность, но он, пожалуй, воспримет реакцию аудитории как положительную. Смех Шо чего стоит. — Это было умно, — признается Моб, — я такого не ожидал. — Брат, ты действительно собираешься посвятить свое время этому… уличному подростку-волшебнику? — Рейген высокомерно фыркает на это. — Честно, это была самая смешная штука, что я видел за долгое время! — восклицает Шо. Его дружеское похлопывание по спине совершает чудеса для уверенности Рейгена в себе, и его сердце бьется безумно быстро, — не будь так строг к нему. — Рейген, — произносит Моб, — тебе нужно принести полотенце на нашу следующую встречу. — Эм, ладно? — И кроссовки. — Сейчас запишу. — Спортивную форму. И куртку; ты понимаешь, погода становится холоднее. — Будет сделано, — отвечает Рейген. — Но что мы будем со всем этим делать? — Одним словом? Тренировка. Двумя? Совершенствование тела.