Meine russische Seele

      Василиса проснулась на удивление рано, возможно, сказывалась привычка, в дороге им не давали много спать, часто будили, пересчитывали, кричали. Девушка нашла в шкафу платье, подходящее ей по размеру, а в одном из отделений сундука перед зеркалом ленты для волос. Юная особа наскоро завязала высокий хвост и вышла из комнаты, стараясь ступать тихо, дабы никого не разбудить. Время неуклонно близилось к завтраку, поэтому русская не сомневалась в том, что найдет Яхнэ на кухне. Вася аккуратно ударила костяшкой в дверь, после заглядывая туда. – Дорого утра. Давайте, я вам помогу с готовкой. Мне все равно заняться нечем, а так хотя бы буду полезной.– девица улыбнулась, она явно выглядела лучше, чем вчера, на бледном лице появилась тень румянца, а под глазами не было таких больших синяков, говорящих о недосыпе и усталости.       Женщина лучезарно улыбнулась, и её почти черные глаза-бусинки заблестели. Она мягко взяла Васю за предплечье и повела к плите. — Последи за молоком, дитя, я вымою посуду, — она отпустила руку и нежно улыбнулась, — У тебя ещё ручки белые, чистые, не испорченные работой. Хозяин был бы недоволен, увидь он как ты работаешь, я уверена.       Женщина не прекращала тараторить, пока мыла чашки и тарелки. Вася подошла к плите, останавливаясь в шаге от нее, отрицательно мотнув головой на слова кухарки. Девушка взяла ложку и стала помешивать молоко, чтоб оно прогревалось равномерно и не свертывалось – Вы неправы, я не белоручка и работы не боюсь. В доме я была старшей, забота о сестрах лежала на моих плечах, так что я готовила, убирала, занималась пускай и небольшим, но огородом. Хозяин будет разочарован,– последнее девушка произнесла с явным ерничеством, не относясь серьезно к возможному недовольству мужчины.       Вскоре к их небольшой компании присоединилась и Вивьен. Она спокойно села в углу завтракать бутербродом и чаем, пока Яхнэ порхала над кашей для офицера. Поблагодарив за помощь ровно в шесть утра, старая еврейка начала выталкивать Васю из кухни, говоря, что в это время просыпается хозяин. — Через пять минут он пойдёт купаться, а через десять - завтракать. Тебе следует вернуться в комнату до того как он выйдет из своей комнаты. Вивьен позовет вас на завтрак. — Женщина тут же скрылась за дверью, оставив русскую в столовой.       Вася не видела нужды возвращаться в комнату до пробуждения мужчины, но спорить не стала, послушно отправляясь назад в спальню. Что за глупости? Зачем все эти предосторожности? Что могло бы быть, не застань офицер ее в спальне?       Девушка взяла из шкафа книгу, скорее по привычке, чем по нужде, и села на кровать. Почитать ей не удалось просто потому, что юная особа не знала письменной немецкой речи, только устную, только произношение тех или иных слов. И то не всех. Вскоре, как кухарка и предсказывала, офицер вышел из своей спальни, она находилась в конце коридора. сразу слева от двери в его комнату располагался кабинет, далее - коридор. Он остановился у спальни пленницы и прислушался - тишина. Девушка, видимо, еще спит, так что мужчина со спокойной душой ушёл на водные процедуры. Василиса притихла, услышав, как к двери приближаются грузные шаги мужчины. Он остановился, значит, явно прислушивался. Проверяет, спит ли до сих пор пленница?        За то недолгое время, которое он провёл в ванной, Рихард успел вспомнить её запуганный и уставший взгляд в толпе. Как его сердце забилось чаще, а дыхание напрочь сбилось. Беккер улыбнулся тонкими губами и смыл с головы мыльную пену и вылез из ванны, попутно вытираясь полотенцем. Он натянул свою пижаму обратно и вернулся в комнату, чтобы одеться. В голове мысли успокоились, и Беккер строевым шагом подошёл в столовую. Он сел во главе стола и сжал в кулаке ложку в ожидании. Он спокойно позавтракал, а затем постучался в кухню и махнул Вивьен рукой за пленницей. — Danke, Jahne, es war köstlich, — мужчина потрепал кухарку по плечу, и натянув фуражку на лоб, вышел вон. Женщина проводила его ласковой улыбкой. /Спасибо, Яхнэ, это было вкусно/       Девушка поставила книгу назад на полку, к другим таким же, возвращаясь на кровать. Юная особа не могла придумать себе занятие, будучи ограниченной лишь одной этой комнатушкой. Она просто мотыляла ногами, хотя Васю всегда ругали за подобное, особенно бабки в селе. Мол, девкам непочем мотать ногами, так как тогда вокруг них черти начинают крутиться. Глупости это все... Так девчонка и просидела, пока за ней не пришла Вивьен. — Василиса, завтракать, — постучалась Виви.       Она проводила девушку в столовую и скрылась на кухне. Василиса прошла следом за ней в столовую, как она и думала, офицера уже след простыл, наверняка мужчина уехал на работу, хотя она не слышала рева мотора машины. Но так даже лучше, у нее было слишком много вопросов к обитателям этого дома. Девушка не собиралась копить их, решила все разузнать разом, не теряя попусту времени. Юная особа заглянула на кухню, уже без стука, выхватывая сразу старую кухарку и молоденькую служанку. – Вивьен, тетушка Яхнэ, почему я не должна попадаться на глаза офицеру? Почему должна завтракать только после него?– Василиса была настроена серьезно, более чем, явно не собираясь уходить без ответов на свои вопросы.       Старая женщина взялась за сердце, видимо не ожидая такого резкого появления гости. Она отдышалась и опёрлась спиной о столешницу. Переглянувшись с молодой служанкой, женщина сложила на фартуке и сняла шапочку. Василиса заволновалась за старую кухарку, когда та схватилась за сердце, девушка не думала, что сможет напугать кого-то своим появлением. Возможно, она была слишком резкой, в дальнейшем все же лучше будет заранее стучаться, дабы Яхнэ знала о том, что к ней пожалует светловолосое бедствие. — Он так хочет, — тихо проговорила Виви, перебивая вздох Яхнэ. — Дитя, все мы знаем отношение вояк к другим расам. Мы не просто так здесь сидим. У нас обеих семьи, но мы видимся с ними два раза в год, и то, спасибо Беккеру, он нас сам отсылает домой, чтобы мы могли увидеть родных, — женщина перекрестила воздух со стороны ворот, там как раз послышался рёв мотора, — Он не сядет обедать с простолюдинкой даже под угрозой смерти. Немцы слишком горды и привередливы. Но наш, — женщина мечтательно вздохнула, — наш немец хороший. Он сделал много всего, за что его можно не ненавидеть, уверяю тебя, дитя, присмотришься к нему и поймёшь, какой он. Все его картины уже говорят о том, что он не всегда думает о войне и насилии, — обе служанки обернулись на картину с фруктами в хрустальной чаше, — Стоит только привыкнуть, и он тебе понравится. – Беккеру? Это имя или фамилия? Он не представился. Словно специально игнорировал этот вопрос, невежа экий, а строит из себя невесть что. – девушка не сильно стукнула кулачком по столешнице, явно раздосадовавшись данному факту.– Я бы и сама не села с немцем за один стол. Каким бы хорошим он вам не казался, он все тот же убийца, возможно, с едва ли более мягким сердцем. Оно пока что просто не успело очерстветь окончательно. Это не служит оправданием,– юная особа обернулась, услышав рев мотора, значит, офицер наконец-то уехал. Интересно, как долго его не будет сегодня? Вася задумалась, замолчав на несколько мгновений, пропуская почти все слова кухарки мимо ушей, но все же кое-что она услышала, теперь изумленно осматривая картины на стене. — Вот нахал, — женщина нахмурила брови и выпучила глазки-бусинки, по-доброму ругая Рихарда, — Это его фамилия. Если присмотришься, увидишь на каждой картине маленькую подпись в виде фамилии в правом нижнем углу желтой краской.Вообще, его любимый цвет - цвет лаванды, странно, что он решил взять для этого жёлтую краску...       Вивьен принялась мыть полы на кухне, попутно сметая рукой крошки со столов. Она на секунду остановилась, чтобы заправить в косынку выбившуюся кудрявую прядь волос. – Это его картины? Значит, и в моей спальне он мебель расписывал для сестры? Я бы даже не подумала.. Оказывается, не все так плохо. – девушке тяжело дались слова оправдания немца, возможно, Яхнэ права, может, он не такой уж и плохой, бесчеловечный. Ведь забрал юную особу из лагеря, обеспечил крышу над головой, накормил, дал одежду, обувь.– Красиво.. я догадывалась, что все полотна в доме нарисованы рукой одного мастера, но никак не думала, что рукой хозяина дома. Он мне показался слишком грубым, жестким, прямолинейным, человек искусства не может быть таким. – Василиса подошла к плите, вознамериваясь заглянуть в кастрюльки на ней,– Чем я могу позавтракать?       Девушка на время решила закрыть тему о хозяине дома, слишком много нового она сегодня узнает, стоит дозировать правду, чтоб была возможность ее адекватно обработать, понять, как теперь относиться к мужчине, возможно, стоит дать ему шанс. — Нужно время привыкнуть, — женщина наложила девушке каши в пиалу и вложила в руки, — Он и правда не такой, каким кажется.       С этими словами Яхнэ отправила девушку в столовую, позднее отнекиваясь от всякой помощи с ее стороны. На очередное предложение Василисы хотя бы подмести, Яхнэ твёрдо ответила: " Хозяин запретил давать вам работу". К концу дня Василиса сдалась, более не пытаясь набиться к кому-нибудь в помощники. Девушка рассматривала картины, коих было предостаточно в доме. Это оказалось очень даже увлекательным занятием и если бы не нарочито громкие шаги хозяина дома, она бы и не обратила внимания на возвращение офицера.       Вечером он вернулся домой. В восемь часов он потребовал ужин, и, кажется, был не в лучшем настроении. Мужчина резко поворачивал голову и стучал каблуками громче обычного, постоянно огрызаясь на прислугу. Юная особа слышала, как мужчина явно недовольно гаркнул, чтоб ему подали ужин. Вася решила воспользоваться возможностью, но не сразу. Возможно, она казалась глупой, но дурочкой точно не была, понимала, что голодный мужчина – злой мужчина, поэтому вошла в столовую тогда, когда офицер уже заканчивал вечерний прием пищи. – Guten Abend, Herr Becker,– она не пыталась подойти к столу, помня о том, что немцу неприятно сидеть с русской, так сказать, наравне, потому остановилась чуть поодаль, ближе к окну, словно хотела там что-то увидеть. Солнце пока еще лишь неумолимо приближалось к горизонту, но не скрылось вовсе, девушка могла наблюдать за тем, как небо постепенно окрашивается сначала с теплые желтые, после алые и наконец холодные фиолетовые оттенки. Василиса стояла спиной к мужчине, дабы не смущать его, но и разговор откладывать не хотела. /Добрый вечер, господин Беккер./ – У меня.. Мне.. gescheitert.. увидеть вас.. heute morgen. Я хочу извиниться за kleiden. Nahm ohne Erlaubnis. Sie haben schlechte Laune. Ist etwas passiert?– после последнего вопроса она обернулась, желая установить с мужчиной зрительный контакт, дабы понять, зол ли он, негодует, или же наоборот, просто опечален чем-то. /Мне не удалось увидеть вас этим утром. Я хочу извиниться за платье. Взяла без спросу. У вас плохое настроение. Что-нибудь произошло?/       Увидев, что женщина без разрешения зашла в столовую во время его ужина, лицо Беккера покраснело. Он сжал зубы и закрыл глаза, пытаясь отогнать от себя дурные мысли. Девушка поздоровалась и назвала его подобно служанке. — Ich habe das Kleid in den Schrank gehängt, — еле сдерживаясь проговорил офицер, — kann ich ruhig Essen? — мужчина впился в лицо Василисы и не поднял вилки до тех пор, пока она не отвернулась. /Я повесил это платье в шкафу. Можно я поужинаю?/ – Ich wusste nicht, dass du es getan hast.– сразу осадила немца девушка, стараясь при этом сохранять спокойствие. Пускай срывается на других служанках, но Василиса себя в обиду не даст. /Я не знала, что ты это сделал/       Юная особа не мешала доедать мужчине, даже не смотрела в его сторону, ей было интересно получить ответы на свои вопросы, не более того. Офицер не захотел рассказывать, почему его день не задался, а девушка и не расспрашивала, не лезла в душу, оставляя эту тему в покое. Он довольно быстро расправился с курицей и картофельным пюре, промокнул губы тряпочной салфеткой и бросил её на тарелку. Повернувшись на Василису, мужчина поднялся с места и подошёл к окну, вставая справа от неё. Беккер сложил руки за спиной и поднял подбородок выше. — Heute war ein unangenehmer Tag. Ich will das nicht mit dir besprechen, — он краем глаза посмотрел на светловолосую и снова отвернулся к окну, провожая взглядом Солнце. — Was hast du den ganzen Tag gemacht? Woher kennst du meinen Nachnamen? /Сегодня был неприятный день. Я не хочу обсуждать это с тобой. Чем ты занималась весь день? Откуда узнала мою фамилию?/       Беккер не то, чтобы был обеспокоен, сколько было интересно, разболтала это Яхнэ, или же Василиса сама догадалась каким-то образом? о несмотря на свою серьезность затаила на Беккера почти детскую обиду, отвечая на его следующий вопрос таким же предложением, словно перекривляя немца. – Heute war ein unangenehmer Tag. Ich will das nicht mit dir besprechen,– она горделиво вздернула тонкий нос, считая, что смогла уделать самого офицера, приравнивая это к небольшому, но все же собственному достижению. Василиса не желала зла, не хотела злить мужчину, потому сразу улыбнулась, мельком бросая на немца взгляд. /Сегодня был неприятный день. Я не хочу обсуждать это с тобой/ – Я.. faulenzen. Es war dein Erlass,– девушка выдержала паузу, словно раздумывала, рассказать мужчине правду или все же ее немного изменить. Мало ли чем для Яхнэ может обернуться ее длинный язык. Юная особа не хотела никому доставить проблем, поэтому и не стала никого впутывать. /Я ленилась. Это ведь был твой приказ/ – Die Unterschrift auf den Bildern.– Вася словно продублировала жест немца, сцепляя пальцы в замок за спиной, выпрямляя руки, неотрывно смотря в даль, в сторону горизонта и уходящего солнца.– Da war dieser Nachname. Bilder.. они слишком.. teure. Вот я и решила, что все они были нарисованы кем-то из вашей.. Familien. /Подпись на картинах. Там была фамилия. Картины.. они слишком похожие. Вот я и решила, что все они были нарисованы кем-то из вашей семьи /       Положительно кивнув на её слова о картинах, мужчина понял, что девушка очень внимательна. Она смогла рассмотреть на каждом пейзаже и натюрморте крохотную резкую подпись желтым маслом. Он спокойно перевёл взгляд на часы и хлопнул в ладоши — Яхнэ вынесла порцию для русской и поставила на её половину стола, лучезарно улыбаясь хозяину. — Sieh mich nicht an. Еssest./Не смотри на меня. Ешь/ Василиса отошла к столу, отодвигая для себя стул и присаживаясь на него, расстилая на коленях тканевую салфетку, все же будет жалко испортить новое платье. – Может, я не просто sieh, а bewundern вами, господин Беккер? /Может, я не просто смотрю, а любуюсь вами, господин Беккер?/       Когда Василиса упомянула восхищение "Господином Беккером", немец буквально рассвирепел в лице. Одна бровь сильно изогнулась, а скулы сжались. Мужчина быстро вобрал носом воздух и резко повернул голову на девушку, явно смущаясь. Да что она говорит такое? Прошлым вечером обеденным ножом угрожала, а сейчас... кокетничает и передразнивает? Хищное поблескивание в глазах русской возбуждало офицера, но он сразу же отогнал от себя эту мысль, не желая даже притрагиваться к ней как к ядовитому цветку, на который можно лишь любоваться. Запретный плод. — Flirten? ich war die beste Meinung über Sie, — хмыкнул Беккер и снова ушёл на какое-то время в левую от камина дверь. Из замочной скважины донёсся чёткий щелчок. /Флиртуешь? Я был о тебе лучшего мнения/ Мужчина явно не оценил шутку девушки, его лицо мгновенно вытянулось, налилось кровью, стало схожим на помидор. Возможно, на одно короткое мгновение юной особе показалось, что это ничто иное, как смущение, но она быстро отмела эту мысль. Нет, немец чёрств и груб, он не способен на проявление таких чувств. Василиса брезгливо хмыкнула на слова мужчины о флирте, бросив в его адрес короткое «Nein», прежде чем тот скрылся за дверью. Чтоб она и флиртовала с врагом? Чушь! Это всего лишь плод развращенной фантазии офицера, его выдумка, жалкая прихоть, которая никогда не станет реальностью. Девушка еще некоторое время думала над словами немца, прежде чем отдаться полностью ужину. Нет.. она не такая.. Он не прав, абсолютно. Это всего лишь хорошее настроение, не более, чем шутка. Даже если и правда, то почему бы и нет?! Неужели, юная особа так плоха собой? Вася поела, не став утруждать лишний раз Яхнэ, сама собрала грязную посуду и отнесла на кухню, в этот раз, не пытаясь помочь, просто оставляя поднос у мойки. Девушка вернулась к себе, распустила волосы и направилась в ванную, дабы умыться. А после были нехитрые процедуры в виде расчёсывания и переодевания в ночную сорочку.