Meine russische Seele

      Эти пару дней все женщины в доме были словно на иголках, ведь Рихард вел себя как маленьких капризный обиженный ребенок, заперся в комнате, отказываясь от еды и лечения, никого к себе не подпускал. Мужчина шумел, что-то разбрасывал, даже сжигал, неизвестно, может, он и себе вред наносил. Эта самая неизвестность пугала больше всего. Вася каждый раз останавливалась у его комнаты, прислушивалась, тихо вздыхала и уходила, так и не решаясь сказать немцу правду. Девушка корила себя за вранье, за то, что теперь мучается сама и мучает офицера. Глупая, но ведь, как обычно, просто хотелось все сделать как лучше, а получилось..       Утром, поливая цветы в саду, русская заприметила то, что окна в комнате офицера распахнуты, она даже подошла поближе, дабы убедиться наверняка. Тогда-то и созрел план, как все же попасть в комнату. Не зря девица в детстве частенько лазила по деревьям в соседских садах, буквально воруя с другой ребятней фрукты. Воспоминание не лучшее, но навык полезный. Василиса сбегала за Вивьен и попросила собрать ту лекарства в небольшой узелок, после чего прийти в сад.       Высота до окна на первом этаже не критична, девушке пришлось лишь немного напрячься, подтягиваясь к окну, ловко закидывая одну ногу на подоконник, а после уже забираясь полностью. Юная особа забрала из рук Виви узелок, аккуратно спускаясь на пол спальни Беккера, стараясь не задеть его самого. Русская поморщилась, видя какой беспорядок устроил в комнате офицер и как он запустил себя. Василиса опустилась перед ним на колени и похлопала мужчину по щекам, пытаясь привести его в чувства, а так же после сразу прикладывая пальцы к шее, проверяя пульс, он был, значит, немец еще жив. Это радовало. – Вставай, Рихард. Проснись. Я не подниму тебя в одиночку.       Проснувшись, мужчина закатил глаза и громко цокнул. Он перекатился на другой бок и шикнул, потому что что-то в руке сместилось и адски закололо. — Ты не должна находиться здесь. Иди прочь, — пробубнил немец, пренебрежительно помахивая здоровой рукой себе за спину. Его похоже совершенно не смутило то, что дверь была заперта изнутри, а Василиса стояла перед ним. — Отвратительная русская женщина, иди, я сказал, — он сложил руку обратно и пополз куда-то в угол, — Ты отвратительна.. Иди прочь, пока я не встал и не выставил тебя из комнаты. Поверь, я сделаю тебе больно, если ты не выйдешь из комнаты.       Он не испытывал больше никаких эмоций к Василисе. Немец потух так же, как спичка, опущенная в воду. И на что он надеялся, на то, что русская девушка влюбится в него? Рихард уже успел убить многих невинных людей, пускай и против своей воли,, но он подчинялся. Он сам выволакивал детей за волосы из домов и толкал в яму, застреливал. Неужели он и правда думал, что эта девушка, чей народ он истреблял, сможет принять его и полюбить? А слова? Те слова, что она говорила ночью... Тоже был очередной шаг к завоеванию его сердца? Рихард даже не хотел напоминать о тех теплых словах, что она говорила ему перед уходом. Ждать она будет, конечно...       Немец поднялся с пола и выпрямился перед девушкой. Ему было абсолютно начхать на свой внешний вид: почти голый, одетый в одни трусы, мужчина гордо выпрямился, лицо полностью обросло щетиной, волосы между собой спутались. Беккер напоминал собой больше сумасшедшего бездомного, чем офицера. Он снова побагровел от злости и начал играть скулами, как бы давая Василисе ещё один шанс, чтобы убраться.       Какой же он все-таки упрямый баран! Где только таких находят? Девице хотелось его стукнуть, да посильнее, чтоб не спорил, не пререкался. Ведет себя как самый настоящий обиженный ребенок, у которого нагло отняли любимую сладость, так и не позволив ее полноценно вкусить.       Было больно слышать от человека, к которому испытываешь теплые чувства о том, что она отвратительная женщина. Но юная особа понимала все то, что чувствует сейчас немец, понимала и принимала, лишь горько усмехаясь на эти его колкие фразы. Русская заслужила подобное отношение к себе со стороны офицера, который не помнил ни поцелуя, наверняка, постарался забыть и их танец, баловство под дождем, а так же обещания и все ее слова.       Василиса наблюдала за офицером, который еле передвигался, как-то ползком, почти что по пластунски добрался в один из углов. Девушка видела, что мужчина злится, понимала, что он не шутит, но когда ее это останавливало? Разве пленница часто вела себя послушно? Она больше дерзила, вела себя гордо и бесстрашно. И в этот раз, как только офицер встал на ноги, юная особа подняла на него глаза, смотря снизу вверх, так как до сих пор оставалась сидеть на коленях. Но подобное не устраивало русскую, она поднялась на ноги, оправляя платье, и подошла к мужчине, останавливаясь перед ним. – Делай больно. Но после позволь мне осмотреть рану и сделать перевязку,– она не выглядела испуганной, наоборот, смотрела абсолютно спокойно на немца, словно не знала, какой силой обладают военные мужчины, словно сама недавно не проверяла это на себе. Синяк постепенно сходил со щеки, он более не доставлял особо ощутимой боли, только если на него сильно надавить. —Мне не нужна помощь какого-то гребаного унтерменша, — резко огрызнулся немец, как бы закрываясь от Василисы ещё сильнее.       Василиса сжала пальцы в кулаки, только не дюжее самообладание позволило ей сдержаться и не врезать офицеру по лицу. Наверняка, он бы все равно перехватил ладонь девушки быстрее, чем та достигла бы его лица.       Он как дикое животное впивался в неё взглядом, отчасти ненавидел. И не потому, что она отвергла его, а потому, что издевалась, давая надежду. Гораздо проще было сразу расставить все точки и иметь отношения только хозяина и пленницы. Так было бы меньше мороки. Рихард за два дня переосмыслил свое отношение к Васе. Пожалуй, ему стоило использовать её тело для своего удовлетворения и не заморачиваться, но нет... — Как пожелаешь.. Беккер больно схватил девушку чуть выше локтя и рывками подтащил к двери. Кое-как отперев замок, мужчина распахнул дверь и буквально вышвырнул Василису в коридор.На лице немца была явная ярость. — Я справлюсь сам! Даже если я умру, это ни для кого не станет огромной потерей.       Рихард хлопнул дверью так, что аж штукатурка посыпалась с потолка. Замок он не стал закрывать, подумав, что отпечатков его пальцев на локте девушки хватит. Это в конечном итоге превратилось в синяки в неудобном месте.       Юная особа даже не могла сопротивляться особо ему, нет, конечно, она упиралась ногами, брыкалась ими и кричала, пытаясь остановить офицера, но руками к нему не прикасалась, боясь доставить новую боль его травмированной руке, он и так ее слишком напрягает.       Русская пыталась придержать дверь ногой, не позволяла ей открыться, но все попытки были тщетными. Она оказалась все равно к коридоре, благо, смогла удержать равновесие и не плюхнулась на пол.       Вася не стала врываться обратно в спальню немца, хотя изначально было такое желание. Девушка опустила глаза на свое плечо, немного оттягивая кожу, тут же недовольно шипя, словно кошка, из-за болезненных ощущений. Юная особа оставила Беккера в покое, позволила ему немного остыть.       Живот предательски заурчал, и Беккер снова стал отвлекать себя посторонними мыслями и сжиганием всего, что попадется под руку. На дорогом паркете образовалось чёрное пятно, но немцу было плевать. Сгорело его самообладание, пусть горит всё. Спустя час, он всё-таки вышел из комнаты и добрёл до туалета, где просидел целые полчаса. Он залез в ванну и лежал уже там. В пустой, ненаполненной водой ванне... Выйдя оттуда и встретив Вивьен, мужчина лишь злобно притопнул на крошечную женщину, и та с ахами и охами убежала в сторону кухни. Она стала бояться хозяина.       Русская не беспокоила его ровно до вечера. Девушка сварила ужин для офицера, подобный тому, что он ел пару дней назад бульон, но уже более наваристый. За два дня голода мужчина как-то осунулся, выглядел абсолютно нездорово. Василиса встретила Рихарда в его комнате, на прикроватной тумбочке стояла пиала с бульоном и куском хлеба. Русская понимала, что офицер тут же начнет ее прогонять, поэтому, опережая его возмущения, произнесла командным голосом, почти что крикнула «Выслушай меня!». Василиса прикрыла дверь за немцем, не на замок, а просто, останавливаясь неподалеку от нее, чтоб иметь возможность самой выйти.       Увидев Василису снова, мужчина никак не отреагировал. Он закатил глаза и уставился в стену, сидя в трусах на кровати. Только натянул одеяло себе под живот и, скрепив пальцы в замке, облокотился на них подбородком. – Я расскажу тебе правду. Я солгала,– девушка виновато опустила голову, поджимая пухлые губы.– Не перебивайте меня! Мне трудно говорить вам это все. Вы уже все решили для себя. Вы думаете, что я отвратительная женщина. И вы правы. Я отвратительная женщина, потому что лгала вам, лгала о своих чувствах. Я сказала, что не люблю вас. И я скрыла важную деталь. Когда ты впервые очнулся, я поцеловала тебя. Вы не помните этого, я знаю. Я сказала, что это ваша награда за то,что вы вернулись домой.       Юная особа взяла небольшой перерыв, ей нужно было собрать все мысли в кучу, сложно говорить на чужом для тебя языке подобное, особенно когда на глаза вот-вот навернется слезы. Русская сжала пальцами ткани платья, чтоб ее руки не дрожали, дабы не выдали ее взволнованность. В последнее время Василиса много переживала за Рихарда, в том числе и из-за их ссоры. Она думала, что легко сможет отпустить мужчину, но все оказалось не так.       Он слушал русскую очень внимательно, но не придавал значения ни одному её слову. Она может выдумать любую чушь, лишь бы снова подобраться к офицеру поближе. — Ты уже целовала мои руки. Это ничего для тебя не значит, — хмыкнул мужчина, переводя взгляд на живот девушки. Он был на том же уровне, что и прошлый объект его наблюдения - стена.       Беккер видел, что у Васи ком в горле застрял, но он попросту отказывался её слушать. Сердце билось мягче, а кулаки сжимали одеяло сильнее. Брови мужчины сдвинулись и пробыли в таком положении до их расставания. – Я солгала тебе лишь однажды. Только в тот раз. Я хотела, чтобы ты ненавидел меня. Потому что только из-за меня у тебя появились проблемы. Но я не думала, что это будет так больно.– русская положила ладонь на дверную ручку.– Ты можешь ненавидеть меня. ТЫ можешь кричать сколько угодно. Можешь угрожать. Но я все равно буду приходить к тебе. Я хочу, чтобы ты был счастлив. Пусть даже без меня. Потому что я люблю тебя, Рихард.– Василиса понимала, что еще немного, и она расплачется прямо здесь, поэтому поспешила уйти, покидая спальню офицера, оставляя его одного со всей этой информацией. Девица ни на что не надеялась, юная особа понимала, что на пепелище от костра новую искру не зажечь, их чувства более не будут полыхать, но Беккер достоин того, чтоб узнать правду.       Беккер встал с места и подошёл к Василисе, поднимая её подбородок пальцами. Он нагнулся головой пониже, закрыл глаза и потянулся вперёд, но в самый последний момент просто отпустил её и отошёл к окну.       Стоило мужчине подойти ближе, и Василиса явно занервничала, ее дыхание сбилось, грудь вздымалась чаще, а глаза бесцельно блуждали по лицу немца. Сейчас он совсем рядом, стоит только руку протянуть, но юная особа так и не решилась, только сильнее сжимая ткани платья. Рихард наклонился ниже, их губы почти соприкасались, девушка чувствовала его дыхание, а он – ее. И все же ничего не произошло. Офицер больше не доверял ей, не был так безрассудно увлечен. — Твои слова очень сладкие, но я не верю тебе, русская девушка. ТЫ ненавидела меня с самого начала и ненавидишь до сих пор. Ты не можешь любить врага. Сколько боли ты готова причинить моему сердцу, русская девушка? — он обернулся на Васю и незаметно сжал кулак, — Если бы я сразу раскусил тебя и твою ложь, я бы предпочел умереть от пули в лоб. Убирайся прочь.       Рихард проговорил всё это довольно быстро, успел до её ухода. Но несмотря на обиду, засевшую у него в душе как паразит, сердце Беккера отзывалось на её слова, на ее голос, взгляд. Мужчина тут же пресекал все попытки сердца переубедить его и раскрыть глаза. Он кое-как натянул рубашку и брюки, и босиком пошёл в столовую. Через всю боль в теле, через сломанную руку и гудящую голову, он назло себе и Василисе ходил и активно двигал конечностями. — Яхнэ! Обед! — рявкнул немец, но по столу не ударил. Сонная женщина с максимально недовольным видом поставила перед ним тарелку с какой-то кашей, хмыкнула и удалилась, подобно маленькой диванной собачке. Ножки у нее были крохотные, по сравнению с размером тела, и это всегда забавляло Рихарда, пока он был ребенком. — Ты хочешь отравить меня, женщина? Это собачья похлебка, а не еда! — он опрокинул тарелку на ковёр и свернул скатерть вместе с небольшой вазочкой.       Голодный, отвергнутый и озлобленный на весь мир, мужчина пошёл искать утешения в саду. Кажется, он ослеп от злости и не видел никого и ничего перед собой, кроме того, что хотел видеть. Дойдя до середины садика, немец сел на траву, глядя в предутреннее небо, уже начинающее светлеть. Мерцающие точки звезд гасли одна за другой. Рихард глубоко вдохнул — казалось, от прохладного воздуха и правда становилось легче на душе, и голова казалась не такой тяжелой. Гнев отпускал. Немец прикрыл глаза и прислушался к своим внутренним ощущениям. В целом, девушка была довольно честна — он знал, насколько она сентиментальная, не раз видел проявление ее эмоций. Но все равно зачем-то продолжал противиться своему же счастью. Рихард вздохнул. Кажется, он начинал осознавать во что вляпался. Да если бы он знал, может и стоило бы пройти мимо тогда? Но он понимал, что даже если бы знал, с чем придётся столкнуться, то всё равно сделал бы так же.       Вася ушла в свою комнату, в свою маленькую спаленку, закрывая дверь на замок, тут же срываясь на слезы, она не ревела, не издала ни звука, но все же по щекам скатывались непослушные соленые ручейки, девушка утирала их ладонями, размазывая по щекам.       Русской потребовалось минут десять, чтоб снова возобладать над своими эмоциями, взять себя в руки. Юная особа открыла окно, задергивая его только легким тюлем, оставляя тяжелые плотные шторы висеть по бокам, подвязанные аккуратными канатами.       Девушка слышала, как гремела посуда в столовой, наверняка, Беккер все же соизволил поужинать, вот только его что-то не устроило. Все проблемы в этом доме начались с появлением пленницы, только она одна отняла у всех покой, из-за их с Рихардом недопониманий страдала так же Яхнэ и Виви, обе женщины были более преданы офицеру, нежели горделивая русская.       Вася ушла в ванную до того, как мужчина вышел в сад, потому она не слышала грузных шагов, не знала, что Беккер сейчас во дворе. Девушка вернулась чистой и готовой ложиться в постель, осталось только переодеться. Юная особа положила ночную сорочку на кровать, а сама подошла к зеркалу, попутно снимая с себя платье, оставаясь, так сказать, в чем мать родила. Пленница не смущалась, более того, думала, что все в доме, а более ее никто не сможет увидеть, поэтому оставила окно зашторенным лишь полупрозрачной тканью. Виден был только силуэт хрупкого точеного женского тела, со всеми его плавными изгибами, аккуратными линиями.       Василиса склонилась к зеркалу, прикасаясь пальцами к щеке, осматривая старый синяк на ней, а после переводя все свое внимание на плечо, где красовалась целая пятерня грубых мужских пальцев. Это было больно, но девушка старалась не обращать внимание на такие мелочи, если Рихард смог перетерпеть, то и она с таким пустяком справится. Юная особа подошла к кровати и натянула одним быстрым движением ночную сорочку.       Насмотревшись на цветы, мужчина перевел тоскливый взгляд на окно спальни Василисы. Девушка стояла за полупрозрачными шторами абсолютно голая. Немец отвернулся на мгновение, но почти сразу вернул взгляд обратно. Эти грациозные движения тонких рук, волосы, спадающие с её плеч на спину. О, Рихард видел каждый изгиб её нежного тела. Поняв, что она осматривает свою руку, мужчине стало стыдно за своё поведение. Он обещал ей, что не сделает больно. "Но она сама напросилась!", — кричал внутренний голос.       Мужчина поднялся с травы и стал тихо и медленно приближаться к её окну. К тому времени, как немец уже подобрался к окну, Вася была готова ко сну.       Дождавшись, пока его пленница уснет, мужчина поднялся с земли под окном и тихонько отодвинул штору. Вася спала? В одно движение, мужчина оказался на подоконнике. Он медленно слез с него на деревянный пол и зажмурился. И зачем он только оперся сломанной рукой! Почти испугавшись своего вида в зеркале, мужчина облегченно хмыкнул. Он приблизился к спящей и сел возле её коленей на пол. — Я был готов вытерпеть все пытки, ради тебя, — прошептал немец, протягивая руку к лицу девушки, — И если бы мне пришлось пройти это снова - я бы согласился...       Он тихонько скинул пару золотистых локонов со лба Васи и провёл пальцами по её щеке. Конечно, он любил её! Неужели он мог вот так резко взять и разлюбить пленницу? Нет. Офицер был зол, пытался разубедить себя, сослаться на то, что он просто привык, но он влюбился в неё в самый первый день.       Беккер уснул у неё на коленях. Одна рука лежала под головой, а вторая, та, что сломана, лежала на его коленях. К утру он начал дрожать. По полу неплохо поддувало, и мужчина начал бормотать что-то во сне. Он повторял свою фразу раз за разом, иногда меняя слова местами.