Meine russische Seele

      Вася проснулась по обыкновению своему рано, потянулась, тихо простонав, после чего заерзала на кровати, наконец-то открывая глаза. И какого же было ее удивление, когда девушка обнаружила у своей кровати спящего немца. Юная особа на мгновение замялась, припоминая, что происходило вчера вечером. Они ведь поссорились? Разве нет? Тогда почему Беккер тут спит? Русская шумно вздохнула, замечая дрожь в его теле. Еще бы.. окно ведь так и осталось открытым, а летние ночи не такие уж и теплые.       Девушка аккуратно спустила ноги на пол, стараясь не потревожить сон офицера, пускай уж лучше спит тут, нежели сходит с ума в одиночестве. Василиса стянула с кровати одеяло и укутала в него мужчину, пока то не растеряло тепло самой русской. Юная особа запустила пальцы в его волосы, стараясь как-то более аккуратно уложить светлые непослушные пряди. Русская даже не пыталась придать значения словам немца, считая их очередным бредом или же просто отголосками сна.       Девушка хотела переодеться, но все же постеснялась, мало ли, когда офицер проснется, потому решила сходить на кухню прямо так. Она узнала у Яхнэ, что вчера мужчина вредничал, и каша ему пришлась не по вкусу. Тогда Вася разогрела бульон, который вчера же и сварила, к порции которого немец так и не притронулся в своей комнате. Юная особа вскоре вернулась в комнату уже с подносом, ловко отталкивая дверь носком, чтоб та ей не мешала. Девушка поставила поднос на стол и нарочито громко кашлянула, ненавязчиво пытаясь разбудить Рихарда, но ее терпения хватило ненадолго. – Просыпайся!– довольно громко произнесла русская,– Я принесла тебе завтрак. Если ты опять не захочешь есть, я буду кормить тебя с ложки, как ребенка!       Рихард проснулся от того, что назойливый солнечный лучик светил ему прямо в лицо. Голоса русской он почему-то не услышал. Поморщившись, он открыл глаза и сел прямо. Солнце не проделало и половины своего дневного пути — сейчас было позднее утро. Он размял шею и потянулся, чувствуя себя совершенно отдохнувшим. Но это его не очень-то радовало, ведь русской-то не было в постели. Оглянувшись на очередной шорох. Рихард замер, словно надеясь, что Василиса его не видит. Он несколько минут пялился на неё, периодически поглядывая в глаза, а затем немец сорвался с места и выпорхнул в окно будто вор. Звук падения, кажется, слышала вся округа. Запутываясь в собственных ногах и руках, мужчина кое-как поднялся и побежал дальше. Рихард споткнулся о корешок сирени и упал как подкошенный, вытягивая руки перед собой. Скорчившись от боли в сломанной руке, мужчина обернулся на окно — Василиса так и смотрела на него укоризненным взглядом. — Ни в коем случае! — крикнул Беккер, поднимаясь с газона, — Ne! Ne! Хромая и постанывая, перепугавшийся от такого взгляда девушки с утра, офицер ушёл под деревья. Ещё чего! Кормить удумала! Он до сих пор дулся на неё. С другой стороны, Рихард и сам осознавал, что вот теперь-то он выглядел точно как пятилетний. Мужчина тихонько хихикнул, сорвал травинку и, запихнув её в зубы, облокотился на ствол дерева, блаженно закрывая глаза.       Мужчина был слишком резв для больного, это беспокоило девушку, он абсолютно не щадил себя, но и пользы подобное поведение не приносило. Его травмированная рука каждый раз повреждалась все сильнее. Неужели, офицер не понимал, что с такими темпами кости будут срастаться долго и трудно?       Сейчас он вел себя, как ребенок, сбежал через окно, как только ему пригрозили кормлением, а ведь сам уже не ел пару дней, разве это дело? Василиса вздохнула и подошла к окну, скрещивая руки на груди, наблюдая за нелепыми, неуклюжими передвижениями офицера, хмуря светлые брови. Она была крайне недовольна поведением немца и сейчас выглядела скорее как мамочка, которая укоризненно смотрит на нерадивого сына. – Рихард, прекрати этот беспорядок! Ты теперь выглядишь глупо и небрежно.– девушка уперлась руками о подоконник, подаваясь корпусом вперед, перенося вес тела на руки. – Ты заставляешь меня выйти в сад. Я так же могу спрыгнуть с окна. И догнать тебя.       Русская, приподняв подол длинной ночной сорочки, ловко взобралась на подоконник, посматривая теперь на офицера свысока в буквальном смысле этой фразы, но так даже было интереснее. Она тоже хороша, вела себя как маленькая капризная девочка, вторя мужчине, подыгрывая ему. Даже сейчас явно демонстрировала, что и вправду готова спрыгнуть на траву и догнать несносного немца, воплощая в реальность угрозу его покормить.       Девушку все это веселило, она даже улыбнулась, заправляя золотистые пряди волос у лица за уши. Мягкий утренний прохладный ветерок игрался с подолом ночной сорочки, лениво колыхая его в разные стороны.       Поняв, что ему не отвертеться от русской, Рихард вальяжно прошел пару шагов, а затем снова сорвался с места и побежал вокруг дома, чтобы поскорее оказаться у себя в комнате. Господи, как же ему было стыдно за то, что он проснулся в её комнате. Так спалиться надо ещё уметь. Беккер закусил больную губу и обернулся перед деревом на Васю. Да что с ним такое-то? Мужчина врезался в ствол и повис на нём, как на друге, которого давно не видел. — Василисс, ты хочешь меня убить... — выдохнул офицер, сдувая со лба отросшие пряди волос. Отдышавшись и выпрямившись, мужчина стал потирать локоть, — Я больше не могу это скрывать. Я люблю тебя и любил с первой нашей встречи, но ты игралась с моим сердцем... Твои слова обидели меня больше, чем наказание за твою защиту.       Маленький несносный сорванец, а не офицер. Такой вывод сделала о Рихарде девушка, наблюдая за его нелепыми действиями. Он вел себя как ребенок, который пытается привлечь внимание, вредничал, огрызался, юлил, все лишь бы о нем не забывали.       Стоило мужчине снова побежать, как Вася сорвалась с подоконника, спрыгивая в сад, воплощая свою угрозу догнать его в жизнь, благо, бежать долго не пришлось и юная особа вскоре притормозила, наблюдая за тем, как немец повис на дереве. Русская только и могла, что раздосадовано прицокнуть языком. Она старалась, обрабатывала его раны, заботилась о нем, а он вот так безалаберно ведет себя, получая все новые и новые травмы. – Мне даже не нужно пытаться. ТЫ сам себя колечишь,– позволила отпустить себе едкую шуточку русская, подходя ближе к Беккеру, останавливаясь в шаге от него и тихо вздыхая. Вот и что с ним делать? Хотелось треснуть за жуткое непослушание, за то, что заставил ее понервничать, а с другой стороны.. поцеловать. Василиса приблизилась к мужчине, перехватывая его руку и осматривая локоть, мелкие ссадины, ничего серьезного, девушка больше волновалась за перелом, чем за все остальное. – Я хотела защитить тебя от себя. Понимаешь?– юная особа подула на небольшие ранки, отпуская руку немецкого офицера, поднимая на него глаза. – Ты обижаешься на меня? Не ешь изо дня в день . Рихард, ты совсем не интересуешься своим состоянием. Своим внешним видом. И ты не позволяешь мне ничего делать. А я вообще-то беспокоюсь за тебя!– русская раздосадовано ударила ладонью мужчину в грудь, выказывая свое недовольство, которое копила все эти дни. – Я не играла с твоими чувствами. Ты и сам это понимаешь. Если ты не позавтракаешь, я вылью этот бульон и никогда ничего больше готовить для тебя не буду.– девица скрестила руки на груди, смотря на мужчину так, словно это был для него самый настоящий вызов.       Беккер небрежно растрепал свои волосы и уставился на Васю. — OK, русская девушка. Ладно. Я задам тебе вопрос: ты боишься меня? — он начал наступать на хрупкую балерину, хмуря брови и расставляя руки в стороны. Уши офицера покраснели. Он по-прежнему оставался в нижнем белье, так как не удосужился ничего надеть перед выходом из комнаты. Его лицо было очень серьезным. – Я не боюсь тебя, немец,–немного передразнивая офицера ответила девушка. И это было правдой, иначе, она бы не позволяла себе так много, не могла бы так прямо отчитывать мужчину за его необдуманные поступки, не корила бы, словно маленького мальчишку.        Рихард немного замешкался, раздумывая, куда деть руки, потом осторожно просунул одну ей под поясницу, а другой обнял за плечи. Он чувствовал себя неловко: слишком громоздким, неуклюжим и неприспособленным для такой близости. Совсем не так, как в постели. О, если бы это была очередная прелюдия, Рихард знал бы, что делать...       Василиса помогла ему устроить руки на своем теле, точнее, просто не мешала, опустив ладони на оголенную грудь немца, неспешно, осторожно, словно боясь его спугнуть, проводя пальчиками по коже, обросшей за это время светлыми волосами окончательно. Ей нравилось прикасаться к офицеру, вот так просто, когда он не злится, не возмущается, не пытается ее отстранить, а очень даже наоборот, словно пытается прильнуть всем телом. Это было так волнительно, непривычно, обычно юная особа никого так близко к себе не подпускала, только партнеров по танцам, и то, только потому, что так нужно было. Она смущалась, пускай и пыталась это скрыть, пряча лицо, едва опустив голову. Русская не хотела смотреть на Рихарда сейчас, ей казалось, что стоит только дать слабину, и он тут же отстранится, скажет, мол, более его не интересует эта русская девушка, которая такая же, как и все остальные.       Стоило мужчине прижать Васю плотнее к себе, и она податливо сделала шаг навстречу, пальцы ее босых ног касались его пальцев, а лоб упирался в грудь, теплое дыхание гуляло по коже. Девушка расслабилась, она чувствовала себя спокойно и, что самое главное, защищено. У нее не возникало страха перед немцем, не смотря на то, что он совсем недавно, несмотря на обещание, причинил боль. Но ведь она сама так попросила..       Чувство вины поднялось у него в груди, заполнило горло. Как он посмел причинить Васе столько душевных страданий? Беккер глубоко вздохнул и закрыл глаза, впитывая это чувство так глубоко, как это только было возможно. Горькое сожаление и паническую жажду наказать себя как можно больнее за то, что раньше он ничего не понимал, он решил отложить на потом, чтобы они не испортили эту минуту. То, что происходило сейчас, было необыкновенным. Он слышал стук сердца Василисы: мягкое ритмичное биение. Она была близко. Но это отчего-то не усиливало, а облегчало боль. — Василисс, — тихо проговорил Рихард, — С тобой я чувствовать себя гут... — Рихард погладил Васю по спине.       Он всё еще был виноватым и неправильным, но сейчас это вмещалось во что-то большее, где его грехи и уродства были просто одним из элементов картины. Это невозможно было понять. Сейчас Беккер впервые чувствовал, что между ними ничего не стоит. Все преграды пали, оставив только то, что родилось в первые минуты, когда они увидели друг друга в столовой: глубокий интерес, горячее желание Риши приблизиться к русской, некоторый страх перед неизвестностью. Это, вероятно, и было любовью. Рихард обнял Васю крепче, ощущая, как вздрагивает ее грудная клетка, когда она старается дышать. Он легонько погладил её теплую спину, скрытую под шелковой и тонкой тканью сорочки, потом положил ладонь девушке на затылок, зарывшись пальцами в мягкие спутанные локоны золотистых волос. — Прости меня... — немец перевел взгляд на глаза девушки, — Могу я... — он замялся и снова глубоко вздохнул. — Могу я поцеловать тебя? –Я целую только чистых и сытых офицеров.– русская подняла на мужчину глаза, лукаво улыбаясь и прикладывая тонкий палец к его губам. Она могла манипулировать людьми, а миловидная внешность только способствовала этому, но девушка старалась не злоупотреблять, прибегая к подобному лишь по делу, да и не заставляя, а, скорее, ставя человека под выбором. Вот и сейчас офицер мог привести себя в порядок, позавтракать, а после получить желаемое вознаграждение, либо же отказаться от всего, снова обидеться и остаться одному. – Но я могу поцеловать тебя хотя бы так..– юная особа положила ладони на щеки немца и, легко приподнявшись на носочки, поцеловала его в щеку, тут же отстраняясь, мол, всего хорошего понемногу, более пока не заслужил. — Ну, нет, русская, — не менее шутливо обратился к ней Рихард, — Я взял тебя в плен. И чтоб выбраться из него, одним поцелуем в щеку ты не отделаешься. Он наклонился и поцеловал ее в уголок рта. Помедлил, потом сдвинулся левее, коснулся губ. Рихард глядел на Васю из-под полуприкрытых ресниц, как будто боялся что-то пропустить, и всё еще держал. —Ты покорила мое сердце, русская, — он все-таки поднял глаза и взглянул на нее, чтобы было понятно, насколько он действительно имеет в виду то, о чем говорит.       Рихард отпустил Василису и направился к парадной двери. Ему и правда стоило привести себя в порядок: побриться, подстричься, помыться, в конце концов. Чтобы получить поцелуй русской красавицы, офицер был готов есть до отвалу и сидеть в ванной сколько она потребует. Как русская девушка из фашиста сделала послушного ребенка... Беккер сбрил лишнюю щетину с лица, подровнял волосы, как следует отмок в ванне. Ему даже понравилось. После наказания ему, естественно, дали отгул. И теперь Рихард мог вставать хоть в двенадцать утра, выпивать полчашки чая и идти обратно в постель. Из ванной мужчина вышел счастливый и чистый. На нём была белая рубашка и тёмные брюки.       Девушка облегченно выдохнула, когда мужчина направился в дом и стал приводить себя в порядок, наконец-то закончился этот кошмар с безумием хозяина дома. Он больше не таил обиду, не кричал, не прогонял никого, осознавая всю важность водных процедур, бритья и стрижки.       Юная особа чувствовала себя легче, она словно порхала по дому, а в животе было приятное ощущение, наверное, это те самые «бабочки», о которых говорят все влюбленные люди. Василиса переоделась за это время, попросила Яхнэ разогреть завтрак, а сама решила немного прибраться в комнате офицера. Натворил ведь он там делов.. Пришлось даже повозиться. Пока девушка повыметала пепел от сгоревших вещей, пока протерла пол, пока сменила постельное белье, пока проветрила комнату, уже был готов завтрак, для них двоих. Его юная особа принесла в спальню, надеясь на то, что они все же его съедят сегодня. А там и немец вернулся. После ванны он определенно выглядел лучше, привычнее глазу и симпатичнее. С таким и поцеловаться не грех. Все же девушки очень падки на внешность.. — Василисс? — мужчина зашёл в свою комнату и посмотрел на девушку, — Я чистый. По дороге захватить пару печенье. Я прийти за наградой.       Мужчина медленно приблизился к златовласке и приобнял её за талию. Это было так приятно. Осмелев, Рихард подался к ней и опять поцеловал. Это был какой-то безотчетный порыв, он не хотел ни на чем настаивать, не собирался быть напористым. Немец закрыл глаза и обхватил губами верхнюю губу Васи, теперь определенно целуя, а не просто касаясь. — Ты так красива, — тихо произнёс немец, на секунду отрываясь от девушки. Он прислонил язык к нёбу, распробывая вкус её губ. Беккер смутился, ему даже показалось, что он покраснел.       Рихард приближался к ней, буквально подкрадываясь, как охотник к зверю, она угодила в крепкий капкан объятий мужчины, а выбираться из него и не хотелось. Русская положила одну ладонь на плечо офицера, а другую завела за шею, пропуская худые пальцы во влажные волосы, перебирая вьющиеся пряди на затылке. – Так намного лучше,– раз она обещала награду, то так же сдержит свое обещание, отвечая на поцелуй мужчины, неспешно, лениво, только постепенно входя во вкус, а все потому что юная особа только училась. Ей ранее не приходилось целоваться с настоящим мужчиной, поэтому Вася так оттягивала этот момент, было бы нехорошо, если бы ее первый полноценный поцелуй достался какому-нибудь взъерошенному неухоженному полуголому мужчине. –Только печенье? Давай, пообедаем? ТЫ где-нибудь ел в постели? Султаны в свое время ели на полу, сидя в на подушках. А мы будем на кровати.– Василиса взяла поднос и переставила его на кровать, разуваясь и умащиваясь сама на подушках,– Я проголодалась. Составь мне компанию.– девушка похлопала ладонью по кровати рядом с собой, приглашая мужчину тоже присесть.       Уже готовый к любому трюку в постели Рихард надул губы и шумно выдохнул, явно недовольный тем, что девушка так быстро уходит от темы "разговора". Он просил лишь поцелуй Василисы, и он его получил. Похоже, немец забылся и рассчитывал на что-то большее, нежели чем просто поцелуй. Он изумлённо посмотрел на Васю и тут же сел на край кровати, мирясь со своим послушанием в такие моменты.       Посередине трапезы мужчина успел многое обдумать, отвечая короткими фразами на замечания русской. Как правило, после его незапланированного отпуска, Беккеру придётся возвращаться обратно. Потом же они должны будут идти на войну и завоёвывать Россию. Рихард не хотел этого делать, он уже завоевал свою маленькую Россию ненасильственным путём. Офицеру пришла в голову странная мысль...Выждав немного, немец осторожно обошел изножье кровати и опустился на ковер рядом с Василисой, — рядом, так, как садится влюбленный, оставшийся наедине со своей дамой сердца в стандартных пьесах по Шекспиру. Девушка читала много литературы, но лишь русской, романов, но подобных сцен хватало и там. Мужчины зачастую так делали, когда собирались просить у своей дамы руку и сердце. Русской подобная идея не нравилась, зачем офицер ведет себя так? Зачем подает глупые надежды? — Как только моя рука срастется, я должен буду идти на войну, — мужчина отставил пустую миску в сторону и положил руки ей на колени, —Я не боюсь смерти. Но я боюсь потерять тебя. — Большая горячая ладонь коснулась ее крошечных пальцев, накрыв самые их кончики, — В мое отсутствие дом будет пустовать. Не исключено, что кто-то захочет его занять. И я не хочу бороться с Россией... — он прошёлся взглядом по всему телу Васи и остановился на глазах, — Василисс, давай уедем в другую страну.       Лицо Рихарда было озабоченным, на нем читалась тревога и... любовь? Он погладил свою щёку её ручкой. Когда она коснулась его лица, немец закрыл глаза, почти болезненно, как человек, который провел день без капли воды, а потом получил целый родник. Он обхватил ее ладонь своей ладонью, крепче прижав к своей щеке. Через несколько мгновений Беккер вновь посмотрел на златовласку. — Сможешь ли ты принять человека, сгубившего сотни невинных жизней? — Он неуверенно поднял голову и посмотрел на нее, и неожиданно в этой фразе прозвучало столько юношеской неуверенности, что Рихард тут же ощутил, что краснеет, если только этим словом еще можно было обозначить его сильнейшее чувство неловкости.       Василиса слушала его внимательно, даже слишком, обдумывая каждое слово. Мужчина прав, вскоре ему придется уходить, и если не на простую службу, то на фронт, туда его все равно рано или поздно призовут, даже с травмами. Девушка готова была его ждать, но даже думать не хотела о том, что Рихард может не вернуться. А больше помочь она ему не сможет. Русская судорожно выдохнула, прикасаясь к щеке немца, проскальзывая подушечками пальцев от скулы к виску. Его кожа была такой горячей и теперь, после бритья, мягкой. – Я ненавижу эту войну. Она отнимает у меня дорогих сердцу людей,– девушка подалась вперед, приблизившись к лицу мужчины почти вплотную, а после уперлась своим лбом в его, прикрывая глаза и обдумывая дальнейшие свои слова. И вправду, сможет ли она принять убийцу? Уже смогла, она готова ему простить все, лишь бы еще раз увидеть искреннюю улыбку Рихарда, как там, в саду под дождем. – Ты спас мне жизнь. И Яхнэ, и Вивьен. Ты не такой уж и плохой.– русская мягко улыбнулась и, немного отстранившись, коснулась горячими губами лба мужчины, поглаживая его щеку,– В какую страну ты планируешь сбегать? Я буду рядом. Всегда. — Я спас три жизни, а загубил больше сотни? — спокойно проговорил Рихард, отстраняясь от девушки. — Мне нужно кое-кого увидеть.       Он поспешно поднялся и подошёл к шкафу. Через пять минут сборов, немец уже был готов. Он уже решил, что будет делать со слугами. Благо, его состояние позволяло купить несколько билетов. Васю он так же выдаст за прислугу. Насчет Яхнэ и Вивьен он совершенно не волновался. Их семьи перебрались в более южные места, туда, куда Германия попросту не пойдёт. Сам он запланировал быстрое перемещение в Россию. Глупо было на его месте уезжать в город и брать билеты с рук. Но Беккер решил так. Он знал, куда направятся фашистские войска первым и вторым делом, так что как только они прибудут в Москву, Рихард возьмёт Васю в охапку и потащит дальше от горячей точки. — Василисс, мы уезжаем утром.