Букет неприятностей

Я вприпрыжку спускалась вниз, ведя рукой по холодным, но до чертиков красивым перилам. Одежда, которую принесли мне по приказу Иллидана, была где-то великовата, а где-то маловата, а он лишь плечами пожимал, мол, пропорции у меня дурные. Не могу не согласиться с ним — Тиранда тоже на заказ мне форму шила, также сетуя на то, что ростом я не удалась. Надеюсь, Иллидан тоже подзапарится и хотя бы подшить ее в нужных местах даст, потому что вечно подворачивать рукава и подтягивать штаны было до жути бесячим занятием. Но это всяко лучше, чем ходить завернутой, как рулет, в простыню. Поворот за поворотом, я шла по памяти туда, куда дорогу еще очень давно выучила, да так, что в кромешной тьме смогу ее найти. Конференц-зал. Ну, я его так называю. Просторный, светлый кабинет с круглым столом в центре, в котором всякие важные штуки обсуждают. Да, тот самый, возле которого меня беспардонно впечатали в стенку, и я едва в лужицу от близости Иллидана не растеклась. Вот скажи мне тогда, что я действительно его наложницей стану, засмеяла бы. На этом этаже всегда так пустынно и даже мрачно, а еще и шаги эхом далеко вперед отдавались, придавая моему пути еще большую атмосферность. Самое то для какого-нибудь низкосортного романчика с привкусом триллера, вот сейчас из-за этой двери выпрыгнет какая-нибудь зверюга и цапнет меня за бочок. Но — нет. Атмосферу ужаса лишь поддержал слетевший в который раз с ноги тапок. Это уже становится традицией. Окрыленная внезапным разрешением Иллидана покинуть его опочивальню, я совсем позабыла об обуви, прошагая босиком несколько пролетов перед тем, как реально стало холодно. Перечислив все цензурные и не очень ругательства, я поплелась наверх за оставленными у дивана тапками, искренне надеясь, что Иллидан не упрет руки в боки и не загонит меня обратно за безответственность. И я уверена, что этот самодур так бы и поступил, но стоило мне тихонько, как мышка, приоткрыть дверь его кабинета, и те повышенные, но в то же время холодные тона выбили у меня землю из-под ног. В кабинете был Акама, а над ним, словно коршун, кружил Иллидан, едва сдерживаясь, чтобы не перегрызть своему посетителю горло. А Акама стоял, спину выгибал, как по уставу, сжимая кулаки с такой силой, что если туда медный шарик бы вложили, то тот расплющился бы под таким давлением. — Что ты здесь делаешь? — на удивление спокойно сказал Иллидан, заметив как я, как ниндзя, кралась к своей пропаже, стараясь не привлекать внимания. Привлекла. — Да я… это… — Я подняла тапки и поясняюще ими помахала. — Это все? — Он выглядел абсолютно равнодушным, что наверняка было одним из способов поиграть на нервах Акамы. Я коротко и быстро закивала, надеясь свалить из этого кошмара как можно скорее. Все это напоминало мне посиделки в госпитале, и я снова оказывалась в центре этих гангстерских разборок. — Брысь тогда, — кинул он беззлобно, даже с полуулыбкой какой-то, а я пулей вылетела из кабинета, ненароком хлопая дверью, словно я подросток с бурлящими гормонами. Я плечом толкнула тяжелую дверь, уверенно входя в зал. Постоянно после этого темного коридора приходится жмуриться от яркого, бьющего в глаза света. Как и ожидалось, в главном зале никого не было, но зато точно кое-кто был в каморке — так называли складское помещение, в котором разные карты, планы и прочая тактическая муть, в которой я не особо разбираюсь. Также это помещение было оборудовано под небольшую чайную комнату, где Дарриан творит свое особое волшебство. Заварит чаек, достанет хрен пойми откуда взятые вкусняшки, и сидишь, вдыхаешь особенный запах бергамота, и все проблемы, словно тяжелое одеяло, с плеч соскальзывают. — Туки-туки… — Я приоткрыла невзрачную дверцу и заглянула в коморку. Старые свитки и фолианты наводили здесь, конечно, пыли, которую и в десяток моих бессмертных жизней не вычистить. — Добрейший вечерочек. — Дарриан повернулся ко мне, приобнимая меня за плечо. — А я тебя уже заждался. Он усадил меня на какую-то толстенную книженцию, любезно протерев ее для меня от многовековой пыли и вручил печенюху в форме мурлока, покрытой светлой глазурью, напоминающей белый шоколад. — Ты знаешь, что я хочу услышать. — Он, не скрывая своего предвкушения, откусил от своей такой же печеньки, но уже с красной глазурью, и Дарриан небрежно стряхнул крошки со своих штанов прямо на пол. — На самом деле, оглядываясь сейчас в прошлое, все было настолько прозрачно и очевидно, что я являюсь круглой дурой лишь потому, что не поняла это с самого начала. Ну, или поняла, но просто не захотела это признавать. Все равно дура же. — Я с досадой крутанула мурлока в пальцах и осторожно откусила ему голову, подставляя ладошку, чтобы не крошить. — Это ты про…? — Дарриан встал, открыл покосившийся ящичек с трещиной до самой ручки и выудил оттуда два стакана. Один прозрачный, граненный, с металлической отделкой у дна, а другой фарфоровый, зеленый в коричневый цветочек, без ручки — мой стакан, ибо я самолично эту ручку отколола из-за криворукости врожденной. Извинялась тогда перед Даррианом пылко, а он не из-за кружки переживал, а из-за того, что я чай горячий прямо на себя пролила. — На удачу, — тогда сказал он мне, и с тех пор эта кружка стала моей. Много раз резалась о сколотый край, но упрямо пила только из нее, чем вызывала недоумение у своего товарища, который выкинуть ее уже раз сто пытался. — Я про свое положение… здесь. — Я провела пальцем по злосчастному сколу, который давно уже перестал быть острым, слегка пожелтел и пустил мелкую трещину в сторону. — Жаль, конечно, что удача так и не посетила меня. Дарриан сразу понял, о чем я. Долил кипятка и убрал чайничек на стол, да так неаккуратно и дергано, что расплескал содержимое себе на руку. На мой встревоженный возглас лишь приложил палец к моим губам и скользнул дальше, зарываясь пальцами в волосы, почесывая за ухом, поднимая мое лицо к себе. Он улыбался. Смотрел на меня и улыбался, растрепывая белые пряди, что так и норовились окунуться в чай. — Ты со всем справишься, куколка. — Он небрежно, по-мужски, зачесал назад то, что растрепал и сел обратно на свое место, как ни в чем не бывало протягивая мне еще одну печеньку. — Твоя рука? — Я обеспокоенно оглядела пузырящуюся ссадину, принимая угощение. — Демоническая регенерация, — хмыкнул он, даже не глядя на нее. — Через пару минут как новенькая будет. Я промямлила неуместное «ясно» и отхлебнула чай. Я молчала, не зная, что сказать и как реагировать. Благо, Дарриан уже через минуту вернулся к своему задорному поведению, бесстыдно расспрашивая меня обо всем во всех подробностях. И тогда я поняла, что Дарриан полностью озабочен тем, каков его начальник в постели. — Зачем ты позвал меня? — Я попыталась как-то увильнуть от еще одного его пошлого вопросца. Дарриан перестал смеяться и вопросительно приподнял бровь, посмотрев на меня. — Иллидан сказал, что ты ждешь меня, и приказал идти к тебе. — А ты просто поболтать со мной не хочешь, что ли? — Он смял пустую пачку из-под печенья и бросил в дальний угол коморки, куда не так давно улетело еще две такие же. — Конечно, хочу. — Я замялась, не зная, куда отвести взгляд. Врать Дарриану было глупо, я верила ему как себе и все еще помнила, что он обещал помочь мне. И если я расскажу ему, то смогу заручиться его поддержкой. — Просто, мне нельзя терять время, — выдохнув, выдавила из себя я. — В каком это таком смысле? — насторожился он, скрещивая на груди руки. — Я на свободу хочу, Дарриан. — Я все еще сжимала в руках кружку, сосредоточив взгляд на одном из цветочков на ней. — Я не знаю, сколько у меня еще времени, но я думаю, что не так много. Как только я надоем Иллидану, он собирается что-то делать со мной, а вот что — я не знаю. И даже боюсь узнать. — А ты не боишься, что он снова найдет тебя, и тогда, уверен, ты почувствуешь, каково это, когда он в гневе. — Он выглядел отчужденным, пальцем играясь с пламенем единственной свечи, которая придавала этой комнате особого уюта, несмотря на высокую пожароопасность. — А ты предлагаешь мне принять все это? — Я рывками втягивала воздух, представляя перед собой картины чего-то приближающегося и неминуемого. — Предлагаешь стать безвольным куском мяса, которым он, как марионеткой, будет управлять, наслаждаясь каждой секундой моих страданий? — Я вставала и садилась, пытаясь найти себе место, пытаясь собрать мысли в кучку, но их словно ветром сдувало в разные края моего подсознания. Некоторые же из них вырывались из меня нескончаемым потоком слов. — А что, если он наиграется и отдаст меня вам на развлечение или еще кому? Я нарезала круги как взбаламученная, постоянно бедрами задевая весь старинный хлам, который, громыхая, угрожал свалиться на пол, утаскивая с собой весь взгроможденный на него хаос. Я слышала голос Дарриана где-то далеко, но отчетливее я лишь слышала свой собственный немой крик, потому что воображение рисовало мне до жути непристойные и отвратительные картины, от которых хотелось выть и на стены лезть. Казалось, что я скоро действительно на них полезу. — Ку-кол-ка. — Дарриан положил мне ладонь на плечо, когда я в очередной раз проходила мимо него. Я подняла на него затуманенный взгляд, пытаясь осознать себя в пространстве. — Иллидан никогда с тобой так не поступит. Он снова улыбался, что невольно хотелось верить в искренность его слов. — Откуда такая уверенность? — надуто спросила я, потому что думала, что его слова — лишь такой способ поддержать меня и успокоить. — Хотел бы я сказать, что ты видишь лишь то, что хотела бы видеть, но с тобой как раз-таки наоборот. — Дарриан взял подсвечник, поднося огонек прямо к моему лицу. — Ты не видишь того, что действительно происходит и не только с тобой, куколка. Ты воспринимаешь в штыки любое не пессимистичное событие, ища в нем подвох или же второе дно. Смотри на все проще, я бы даже сказал «через призму розовых очков». Пока еще можешь видеть, конечно. С этими словами он сжал двумя пальцами пламя свечи, и в тот же миг комната наполнилась тьмой, скудно освещаемой из трещин в двери в зал. Дарриан молча вышел из каморки, и я засеменила за ним, когда осталась одна в этом пыльном и душном помещении. Он сидел за столом, сложив руки в замок и внимательно смотрел на них. Я попыталась позвать его, но он не откликался, лишь раздраженно хмыкал и подергивал головой. — Я пойду тогда? — Я подошла к двери, несильно сжимая ручку, обращаясь словно в пустоту. Я и не ожидала, что он мне ответит. — Не испорть ничего, Кокона, — сказал он хрипло, не меняя позы, а я сглотнула ком в горле, приняла это за прощание и удалилась, придерживая дверь, когда та закрывалась, чтоб не хлопнула. Я бродила по этажам, не зная, куда мне податься. Конечно, следовало бы найти архив и библиотеку, и заняться поисками, но разговор с Даррианом был для меня словно ударом под дых. Он знает что-то, и, честно говоря, меня пугают даже мысли о том, что он бы мог скрывать что-то от меня. Тем более теперь, когда он знает о моих планах и намерениях. Я кружила по этажам, поднимаясь и спускаясь, пока ноги не начали молить о пощаде, и я все-таки решила вернуться к Иллидану. Поднялась, подошла к двери и почему-то заволновалась. Интересно, теперь всегда так будет, когда я буду подходить к его кабинету? Так, никаких «всегда», Кокона, соберись. Я потянула на себя дверь, проскальзывая внутрь, желая улечься ногами кверху на свой диванчик на пару с какой-нибудь книжонкой. Около входа скинула тапки, потянулась и побрела в свое логово, раздумывая над тем, что было бы неплохо притащить туда одеяло и кутаться туда сонливыми вечерами. Я повернула голову к Иллидану, чтоб поздороваться и что-то в этом духе. Может, обменяться парой слов, там, подколоть его, как в старые добрые. Улыбаясь собственным мыслям, я уже хотела закинуть шутейку, похожую на те, которые я придумывала в детстве — нелепые и этим смешные. Но я остановилась на вздохе, так и не выдохнув. На меня была обращена ровно пара глаз. Очень удивленных, я бы сказала даже шокированных, глаз. Они бегло изучали меня, останавливаясь лишь на каких-то только им известных и их интересующих местах. Наверное, я впервые видела такой калейдоскоп эмоций в одних лишь глазах. И всех отрицательных, как это ни странно. Ах, да. Еще на меня смотрел Иллидан. — Э, а кто эт? — Я указала на особу, сидящую на краю его стола, нахально закинув одну ногу на плечо Иллидану. — Это я тебя хочу спросить, — взвизгнула девчонка, хмуря свои тонкие светлые бровки. — Кто ты еще такая? — Я Кокона, и пока мне не приятно с тобой знакомиться, — я наигранно поклонилась. — Брысь с глаз моих, — шикнула на нее я. — Да как ты вообще смеешь? — Она буквально захлебывалась своим негодованием, поглядывая по на меня, то на Иллидана, видимо в поисках его поддержки. — Кто она такая? — обратилась уже к Иллидану. — Я же только что представилась? — Я качнулась с пятки на носок, кайфуя от этой ситуации. — Повторюсь, я Кокона, и я в данный момент живу здесь и в данный момент немного голодна, а унылое зрелище в виде вашего секса полностью отобьет мне аппетит. Девчонка недоуменно хлопала намалеванными глазенками, а я видела, как кривится лицо Иллидана в бесшумном смехе. Я нахальной походкой подошла к наложнице и запустила пальцы в ее волнистые светлые волосы, сжимая их у корней. — Я сказала, брысь, иначе я собственноручно выкину тебя отсюда. — Я видела, как наворачивались слезы в этих больших и светлых глазках, но останавливаться было уже поздно. — Иначе я съем тебя вместо ужина. — Я приблизила свое лицо к ее и угрожающе клацнула зубами прямо возле ее уха. Я отпустила ее волосы, и она вырвалась из моей несильно хватки, подбежала к двери, наспех откланялась и была таковой. Я победно ухмыльнулась и свысока посмотрела на Иллидана, который уже не мог сдерживать смех. — А мне кажется, что из нас двоих ревнуешь именно ты. — Он ехидно приподнял бровь, а я лишь плечом дернула. — Я, кажется, никогда этого не скрывала, — заметно помрачнев, сказала я. — Надо же, какая драма, — ухмыльнулся он, притягивая за запястье меня к себе. — В следующий раз, если ты так беспардонно прервешь меня, устроим тройничок. — Он прошептал мне это на ухо, обдавая самый его кончик своим горячим дыханием. — Без возражений, — отрезал он, когда я как раз-таки и хотела возразить. — Не смей садить меня туда же, — надулась я, когда он за подмышки приподнял меня над собой. — Может, в спальню лучше? — Какая ты привереда, — беззлобно сказал он, закидывая меня на плечо и унося в спальню.