Is it fake love?

В одночасье база стала жутко неуютной. То и дело шныряющие вокруг революционеры, совершенно перестали успокаивать, а только добавляли нервозности и неуверенности. Эта проклятая нервозность выражалась желанием забиться под одеяло и медленно, но целенаправленно выдергивать себе все волосы, один за другим. Юнги сидел на матрасе, раскачиваясь в разные стороны, словно душевнобольной. А в голове билась лишь мысль о причине, по которой он все еще не сбежал отсюда и не пошел спокойно спать домой. Дико хотелось разбить что-нибудь, желательно красивое лицо Сокджина, а потом пойти к Чимину и начать обсуждать какой же его брат все-таки мудак. Но Мин не мог сделать и этого. Джин был в плену, а Чимин спал, потому что послушался совета Чонгука и решил хоть немного отдохнуть перед предстоящей операцией. А Юнги оставалось лишь сидеть на холодном матрасе и ежиться, плотнее закутываясь в огромный плед. Да к тому же злиться и удивляться тому, насколько был слеп и будто намеренно не замечал недоговорок Джина, игнорировал имя Тэхена в разговорах и не хотел собрать это все в одну картину. Тяжело бухнувшись на матрас и подняв пыль, Юнги тут же закашлялся и прикрыл рот, да и остался лежать так, стараясь заснуть и коря себя, за то, что открылся Джину, показав тому свою мягкую сторону, а он так легко воспользовался этим, оставив Юнги одного и полностью разочарованного в любви. Парень вновь распахнул глаза, они слипались от непролитых слез, а на обратной стороне века, он видел вовсе не темноту, а влюбленные глаза Джина, ему мягкую улыбку, которая в том момент предназначалась только ему одному, их переплетенные пальцы, солнечные блики на бледной спине и три маленькие родинки, обращующие треугольник. Юнги сжал зубы и вцепился в плед, запрещая себе вспоминать эти образы. Мин подорвался с матраса, желая еще больше добить себя, ему ужасно хотелось найти вещи, говорящие о том, что Джин продолжал любить его все время, а сам Юнги был лишь временной заменой, пока лидер шел к своей цели. Парень в этом порыве не узнавал самого себя, ему хотелось убить ту маленькую надежду, которая теплилась в сердце. Но как только он подошел к столу, на парня нахлынули воспоминания, и парень, сжав кулаки, силой заставил свое одеревеневшее тело отойти от стола. В голове пойманными зверями бились мысли, не позволяющие прийти к решению, которое не заставляло бы Мина содрогаться от одного лишь его упоминания. Юнги не мог отрицать того, что Сокджин был тем, кто привел его сюда, тем кто дал ему в руки оружие и повел в гущу событий, но также блондин был не всем, что держало парня здесь и давало силы сражаться. Пусть никакой любви не было, а надежда удел слабаков, но она должна продолжать жить в сердцах, лишь для того, чтобы мир не погрузился во тьму. В это мгновение Юнги отчетливо осознал, что Ким Сокджин не единственное, что держало парня здесь. Однако он не мог больше оставаться на базе, где каждый уголок напоминал ему о Джине, он не хотел видеть сочувствующие лица, ему было плевать на них. Юнги хотел посадить Сокджина напротив и высказать ему все, что накопилось, разрешить недоразумения, понять для себя действительно ли он выдал действительное за желаемое. Но единственное, что Мин мог сделать сейчас — пытаться уйти отсюда очень тихо, чтобы парни его не заметили. Подобрав с пола наспех снятую куртку, Юнги приоткрыл дверь, пытаясь создать как меньше шума, и выглянул наружу. Некоторое время он постоял так, прислушиваясь к каждому, даже едва слышному шороху, и, удостоверившись, что на базе нет никого бодрствующего, сделал несколько шагов. Кроссовки скрипели ужасно, казалось, что таким способом он перебудит не только революционеров, но еще и полгорода в придачу, парень даже потянулся к ногам, чтобы снять громкую деталь гардероба, но услышал довольный зевок рядом с собой. Подняв голову, парень заметил Чимина то и дело потирающего глаза. — Что… что случилось? — мигом пробудился парень и в его глазах мелькнула откровенная паника, — ты уходишь? — Ухожу, — про себя чертыхнулся Юнги, он глубоко вздохнул, надеясь, что это укрылось от внимательного взгляда наблюдающего парня, — или ты думал, что я останусь здесь? — брюнет развернул плечи и с ухмылкой посмотрел на недоумевающего Чимина. Парень решил, что раз у него не получилось свалить незамеченным, то он уйдет так, чтобы никто не смел сомневаться в его злости. Тогда его скоропостижный уход не вызвал бы особой шумихи, все бы посчитали это логичным развитием событий. — Я лишь надеялся на решение проблемы сообща, — поведя головой в сторону, на грани слышимости, прошептал розоволосый. — Так вы и решайте, — Юнги четко шел по направлению к двери, но Чимин схватил его за плечо, не давая сдвинуться с места, — это не моя проблема, — парень со всей силы рванул руку, чем вызвал болезненный вскрик, — и видно никогда моей не была. — Шуга, — парень повысил голос и видно сам смутился этого порыва, потому что мигом стушевался, — ты не можешь сейчас нас покинуть. — Не называй меня так, — прошипел брюнет, развернувшись. Его глаза метали молнии, весь его напряженный вид говорил о том, что все внутри бурлит от еле сдерживаемой ярости. — Ответь мне, — прокричал Юнги, — может вы все тут были заодно? Может тебе тоже что-то от меня нужно? Так бери, — он скинул с себя куртку и начал зло трясти ее, казалось еще мгновение и швы не выдержав разойдутся от такого напора, — почему стоишь? Чимин смотрел на разворачивающуюся сцену глазами оленя, который смиренно ждет своей гибели завидев свет фар приближающейся машины. По его гладкой щеке текли слезы, парень хотел сказать, что это все не так и Юнги надумал себе небылиц, но все его существо охватило оцепенение, а вместе с ним пришло и осознание. Осознание того, что изначально Юнги действительно был нужен для плана, который так и не воплотился в жизнь. Вдруг на его плечи легли сильные руки. — А ты разве не знал? — твердо произнёс Чонгук и сжал дрожащего парня в полуобъятии. — Всем людям что-то нужно. Альтруизма нет. Все гонятся за выгодой. А ты бедный мальчик попал в жестокую реальность. Запомни, этот мир тебя сожрет. Вали отсюда и предавайся дальше своим розовым мечтам. Юнги закрывал и открывал рот, как рыба выброшенная на берег. В кое-то веке ему действительно было нечего сказать или может он просто не ожидал таких слов от Чонгука, который честное слово был по его мнению недалеким. И раз его здесь больше никто не собирался насильно удерживать, то парень, схватив куртку, вылетел за дверь. Как только она захлопнулась, Юнги почувствовал небывалую легкость, а вместе с тем и осознание того, что ему будто бы и некуда идти дальше. Покуда он находился на базе, все было ясно и понятно, а теперь когда никто не собирался отдавать команды и направлять его, парень ощущал себя не кошкой, которая гуляет сама по себе, а всего лишь брошенным котенком. Юнги поднял голову, надеясь что на разгоряченное лицо попадет пару капель воды, но дождя не было. Далеко на востоке брезжил рассвет.

***

— Гуки, — прохрипел Чимин, его голос не слушался своего обладателя, после непродолжительной, но бурной истерики, — отпусти меня, пожалуйста. Мне нужно его вернуть, пока Юнги не натворил дел. — Теперь ты не должен волноваться о нем, — проговорил Чонгук, касаясь взмокшего виска и посылая приятные вибрации по телу парня, — он сделал свой выбор. — Ты не можешь говорить такое, — как-то совсем сдувшись прошептал розоволосый. — Это всего лишь мои мысли, — парень вывернулся так, чтобы заглянуть в широко распахнутые глаза, — но подумай сам, сейчас не лучшее время идти его искать. — Гуки, ты прав, — едва слышно выдохнул Чимин, — но после операции я его найду. Чего бы это мне не стоило, — на скептическое выражение лица парня, розоволосый недовольно надулся: — хотя ты наверное не понимаешь. — Не буду отрицать, — парень покрывал легкими поцелуями призывно открытую шею, — но я понимаю кое-что другое. — И что же? — на грани слышимости сказал Чимин, в теплых объятиях мигом забывая о всех переживаниях. Шатен с рыком перевернул их, подминая не сопротивляющегося парня под себя и зарабатывая ласкающий слух стон. Коленом раздвинув ноги, Чонгук припал к влажным губам, глубоко целуя и сталкиваясь языками. С Чимином в этом плане было сложно, парень боялся сделать неверное движение, чтобы не спровоцировать возвращение травмирующих воспоминаний. Но сегодня все шло на удивление хорошо, розоволосый сам прижимался к нему, оглаживал руками крепкие мышцы, не давая перевести дыхание или хотя бы отодвинуться на миллиметр. — Разврат! — громкий крик, направленный видно на то, чтобы собрать здесь всех революционеров, заставил их оторваться друг от друга, и смущенно расползтись по разные стороны дивана, как нашкодивших детей. — Я конечно все понимаю, — рассмеялся Хосок, — но пора начинать. Чонгук с невозмутимым видом поправил одежду и потянул за собой пунцового парня, который был ужасно смущен сложившейся ситуацией, а возможно понимающим взглядом Хосока. Тот шёл впереди и перебрасывался с Чонгуком лёгкими шутками и фразами не о чем, то ли таким способом он пытался разрядить обстановку, то ли просто всегда вёл себя непринуждённо. Хотя Чимин знал его не первый год, однако все равно не мог дать однозначный ответ на этот вопрос. Розоволосый даже начал посмеиваться, стараясь не обращать внимание на теплоту в груди, которая разливалась при виде такого беззаботного Хоби и такого любимого Гуки. Но приподнятое настроение продолжалось недолго, стоило парням войти в переговорную и Чимин сполна ощутил гнетущую обстановку, которая царила здесь. Он попробовал глубоко вдохнуть и устаканить свои бушующие чувства, однако обращенные на него взгляды совершенно не способствовали душевному умиротворению. Теперь, когда ситуация с Джином задела многих, стало намного сложнее собрать революционеров под одной крышей, убедить что они смогут бороться дальше и без лидера, заставить их поверить в победу, план которой они долго носили в сердцах. — Стоит ли выбрать временного лидера? — сходу начал Чонгук, чем немного напугал, не успевшего подготовиться к громкому голосу Чимина. — Или демократично распределим обязанности? Розоволосый ожидал криков и перебранок, как это обычно происходило, при решении вопросов. Но его постигло разочарование, когда из всей пестрой толпы вверх взметнулась одна рука и парень произнёс: — Мы обсудили это, пока ждали вас. Будем придерживаться изначального плана, никто не собирается менять свои позиции. — Все согласны? — громогласно прокричал Чонгук, и весь зал взорвался согласными криками, на что Чимин зажал уши руками, но улыбался как дурак, восхищаясь своим парнем, он видел как рядом заливисто смеялся Хосок, подбрасывая вверх бумаги, которые разлетались во все стороны. Все вели себя так, будто Ким Сокджина никогда не существовало. Это неоспоримо огорчало Чимина, поэтому он буквально молился для того, чтобы увидеть брата и обсудить с ним все, выспрашивая даже самые мельчайшие подробности. В голове парня просто не укладывалось, что такой человек как Джин мог с легкостью отвернуться от всего, созданного их совместным трудом. Хотя с другой стороны, Чимин думал о революции, которая лишь потом разрослась в нечто масштабное, а изначально был лишь безумной местью. Всего через какой-то час после собрания, группа оказалась внутри здания. Они поднимались вверх, на бесконечное количество этажей. Чимину хотелось прижаться ближе к Гуки, но парень не мог нарушить строй, но желание вырваться из середины, куда его поставили для собственной безопасности, было практически непреодолимым. На каждом лестничном пролёте к ним неизменно подходили два революционера, которые перед этим дежурили на этаже. Однако под конец пути, ни один человек не присоединился к ним, хотя группа, нарушая собственные планы по времени простояла там дольше, чем они рассчитывали. Когда Чонгук махнул рукой, намекая, что следует продолжить и не обращать внимание на произошедшее, мало ли что их могло задержать. У Чимина и так не прекращался мандраж с начала операции, а тут он только усилился, парню приходилось крепче стискивать зубы, чтобы никто вокруг не услышал их позорный стук. Чимин обычно не испытывал никаких предчувствий, ни хороших, ни плохих. Но именно сегодня его охватывала необъяснимая паника, он пытался объяснить это тем, что брата, который был постоянной опорой сегодня рядом не было. Однако было что-то еще, возможно стойкий запах железа или напрягающая тишина, Чимин не мог дать однозначный ответ. Они приближались к конференц залу, где сегодня проходило запланированное совещание глав Правительства, оно снималось на камеры и выходило в прямой эфир. И план революционеров был необыкновенно дерзок и прост: по периметру зала, были расставлены их люди, которые заранее были занесены в список военных, и конечно же их вызвали для подкрепления, после огромного количества раненых и отравленных химиков; в том момент, когда бы они вошли в дверь зала, их задача была взять в плен всех кто находился там, а революционеры произнесли бы свою речь, ведь обычные люди в каком-то смысле боялись их, Правительство показывало по телевидению лишь то, что было выгодно им; в это время люди Чонгука проникшие на телевизионную вышку, не дали бы прекратить трансляцию. На словах все было прекрасно, да и пройти должно было без малейших проблем, план был продуман до каждой мелочи. Но никто не ожидал, что войдя в зал, они увидят лишь мертвых людей. Здесь будто произошла кровавая бойня: тела были разбросаны везде, у всех на лицах застыло выражение ужаса. Да и Чимин стоял сейчас с таким же выражением лица, он застыл, не представляя что делать дальше, в то время как Хоби бегал между мертвыми революционерами, пытаясь понять, кто остался в живых. Через некоторое время он застыл с опущенной головой, сгорбился и крепко сжал кулаки. Розоволосый не удержал всхлипа, он прижал руку ко рту и попытался продвинуться к Чонгуку, но тот просто отступил на шаг. На лицо парня было страшно смотреть, брови согнулись под немыслимым углом, ноздри раздувались, он пнул близлежащий труп и закричал. — Блядь, все что моло пойти не так — пошло, мы проебали все! Как это могло произойти? Как?! — Чонгук схватил за грудки стоящего рядом парня и начал трясти, тому оставалось лишь смотреть огромными от ужаса глазами и мотаться из стороны в сторону, даже не пытаясь сопротивляться. — Гуки, подожди, — парень схватил его за руку, но был отброшен в сторону, — Гуки, — просипел Чимин, но тот не обращая на него внимания принялся ходить по залу, оставляя за собой кровавые следы. — Сначала Джин, теперь это, — шипел он, — что если это был его план? Сейчас нас всех здесь прирежут! — Успокойся Чонгук, — твердым голосом, произнес Хосок, в нем не слышалось обычных смеющихся интонаций, отчего парень вмиг преобразился, — еще ничего не кончено. Нужно подняться на крышу, пока ты тут размазался, по рации сообщили о подозрительной активности наверху. Мы разделимся, половина останется здесь, и будет готова к любой возможной атаке, — получив утвердительный кивок, Хосок продолжил, — а остальные пойдут наверх. Они хотели оставить обезумевшего Чонгука внизу, но тот всеми силами рвался в бой и даже немного поуспокоился. Поэтому сейчас Чимин шел рука об руку с ним, и боялся неизвестности. Подойдя к двери, ведущей на крышу, он замер, собираясь с силами, чтобы открыть ее, но Чон опередил его, резко дернув ручку на себя, заставляя дверь жалобно скрипнуть. Мин наверное раз пятый за день прижал руку ко рту, стараясь справиться со своими эмоциями. А брюнет, на увиденное лишь презрительно хмыкнул, но сделал шаг вперед, потянув за собой, упирающегося парня. Теперь все внимание было приковано к вошедшим, Сокджин расширил глаза от удивления, а Тэхен прижимающий его к себе безумно улыбнулся и как-то дергано помахал рукой, своеобразно приветствуя. — Мы вас заждались, — Кан Минхо повернулся к вошедшим, он был так ужасно и одновременно неуловимо похож на Юнги, что это было даже странно. Чимин дернулся было вперёд, но в нескольких миллиметрах от его руки прогремел предупреждающий выстрел. Рядом с Минхо стояли два вооруженных охранника и держали розоволосого на прицеле.