(Не)существенные мелочи

Макс таскает целую кучу различных украшений сколько Патрик его помнит. И, по большему счету, он не имеет ничего против. Исключения составляют кольца. Лет до девятнадцати ненависть к ним особенно остра. Потому что Патрик и без того постоянно пялится на руки Макса, на его тонкие запястья с выступающей косточкой, длинные пальцы — вот уж кому стоило бы учиться играть на рояле. Руки Макса — это личный афродизиак для Патрика. Он и так не может не смотреть, а любые украшения только еще больше привлекают внимание. Особенно порнографично это выглядит, когда Макс колдует. Сиреневые искры магии отражаются от металла, дробятся в камнях перстней и отблесками ластятся к пальцам. Движения плавные, четко рассчитанные, но как будто слишком чувственные из-за кажущейся тяжести колец. Их хочется снять. Медленно стянуть одно за одним, поглаживая бледные пальцы, потом поднести к губам, согревая дыханием и целуя. Теперь его ничего не останавливает. Пока Патрик на кровати выпутывается из штанин джинсов, Макс, стоя перед ним, снимает кольца. Только с правой руки, и это достаточно очевидный намек. Патрик только «за». Но сглатывает тяжело, следя, как Макс медленно стягивает очередное супермодное украшение с кучей цепочек. Те скользят по коже, тихонько звякают. Патрик смотрит на руки Макса и думает, что без колец тот выглядит едва ли не более обнаженным, чем без одежды. Макс всего-то одно за другим стягивает кольца, а Патрик чувствует себя так, словно его уже растягивают этими длинными пальцами, проталкивая их до основания, разводя и сгибая внутри. Или разложили и трахают — вот так же медленно, вжимая в кровать и заведя перехваченные запястья за голову. Патрик не против ни того, ни другого, но прежде, чем Макс успевает начать ласкать его хоть как-то, Патрик ловит его за запястье и притягивает к себе. Целует пальцы, один за другим, а потом вбирает в рот и сосет. Патрик чувствует себя гребаным, на всю голову конченым извращенцем. Но ничего не может с собой поделать.