(Не)существенные мелочи

      Волосы у Патрика отросли, и Макс теперь не упускает случая запустить в них пальцы.       Когда Патрик спит, раскинувшись на канареечных простынях.       Когда они смотрят телик, и рука Макса по-хозяйски лежит на его плечах.       Когда Патрик вытворяет своим ртом что-то невозможное, устроившись на коленях между его ног и заставляя его сходить с ума от возбуждения и удовольствия. Макс тянет за рыжие вихры, тяжело давит на затылок и со стоном выгибается, с трудом сдерживаясь, чтобы не кончить, когда Патрик послушно вбирает его глубже.       Волосы щекочут живот, лезут в глаза самому Патрику, и тот выпускает его изо рта, чтобы завести их за уши. Макс помогает… или мешает?.. всей пятерней, как гребенкой, заводя волосы ему надо лбом.       Патрик смотрит тяжело и возбужденно. Макс свободной рукой придерживает член и проводит головкой по его губам. Губы у Патрика тонкие и обветренные, сейчас — покрасневшие и уже чуть припухшие. Он проводит по ним языком, смачивая слюной, прежде чем снова обхватить ими головку члена. Ведет по стволу ниже, языком прослеживает узор выступивших вен, разглаживает, ласкает, так что Макс со стоном шире расставляет ноги, дергается, вытягиваясь и приподнимаясь на цыпочки. Удовольствие тягучее, невозможно-сладостное, сворачивается внизу живота, а потом дрожью пробирает до кончиков пальцев. Так, что невозможно просто спокойно сидеть. Хочется прижать Патрика ближе, толкнуться в горячий рот, но тот сам берет его глубже, заставляя всхлипнуть.       Макс ненавидит это чувство беспомощности и слепого подчинения, но когда Патрик делает с ним такое, Макс теряется в этом ощущении, чувствует себя плавящейся свечой.       Тот скользит губами вверх-вниз, от основания до головки и обратно, и Макс захлебывается стоном. Патрик опирается локтем о его бедро, пальцами обхватывает основание члена, проводит по всей длине, чуть сжимая и не переставая ласкать ртом головку. Макс гладит его обнаженные плечи, судорожно стискивает, и, не в силах сдержаться, снова путается пальцами в его волосах. Собирает растрепанные, лезущие в лицо пряди, отводит прилипшие к взмокшему лбу, в конце концов попросту сгребая их в кулак. Патрик смотрит на него снизу-вверх, не отрываясь от его члена, и Макс кусает губы, чтобы не начать шептать что-нибудь ласково-пошлое. Вместо этого он только гладит Патрика по волосам. Тот сильнее опирается на его ногу, приваливается боком, второй рукой тянется к своим джинсам. Расстегивает молнию, накрывая ладонью собственный возбужденный член, и Макс со свистом втягивает воздух, задыхаясь.       А Патрик опускает глаза и чуть заметно краснеет.       Макс нежно проводит большим пальцем по заалевшей скуле. Это сводит его с ума. Патрик — Патрик, который без смущения отсасывает ему, но при этом стесняется прикоснуться к себе, — сводит его с ума.       — Давай, — подбадривает его Макс. — Чтобы вместе…       Патрик закрывает глаза, краснеет сильнее, и Макс чувствует себя извращенцем-фетишистом, наблюдая, как член скользит в его кулаке. Патрик уже не так сосредоточен на нем — отвлекается на собственные ощущения, но Максу и так охренительно хорошо. Он за волосы оттягивает голову Патрика чуть назад, заставляя ее запрокинуть. Толкается ему в рот и не отрываясь смотрит, как тот доводит себя до пика. Каждый стон Патрика отдается дрожью удовольствия, и когда тот кончает себе в руку, Макс тоже не выдерживает, за затылок прижимая его к себе и изливаясь ему в рот. Патрик тяжело сглатывает, и Макс чувствует движение его языка вдоль члена, его потряхивает отголосками оргазма, а руки безвольно опускаются Патрику на плечи. Тот отстраняется, наконец поднимает на Макса взгляд. И Патрику, определенно, нравится то, что он видит, потому что он улыбается, залезая на кровать к Максу. Он не пытается стереть капли спермы со щеки — Макс сам протягивает руку и смазывает их пальцами, а потом берет лицо Патрика в ладони и целует распухшие солоноватые губы.       — Ты мне все волосы повыдирал, — жалуется тот, пряча лицо у него на плече.       Макс поворачивается, и волосы щекочут ему нос.       — Только не говори, что тебя самого это не заводит, — шепчет он ему на ухо. И по тому, как Патрик фыркает — жаль только лица не видно! — он понимает, что попал в цель.