Flame

"... эти вещи отвезите в... эй аккуратнее там со стеклом.. Тога? Поторопись... машина уже ждет."       Они остановились на заправке. Было четыре часа утра. Лопасти огромного вентилятора отматывали круг за кругом. Заспанный продавец за стойкой настраивал радио и курил, смахивая пепел в пластиковый стаканчик из-под кофе. Перед Тогой стоял поднос с едой. Сандвич с ветчиной и картошка фри так и остались не тронуты. Ее укачало от непривычно долгой дороги, поэтому ком не лез в горло. Кроме нее в зале больше никого не было. Отец ушел платить за бензин, а мама осталась в машине. Парень за стойкой улыбнулся ей. Его звали Томми. На помятой желтой футболке был приколот бейдж с именем. Тога улыбнулась в ответ. В машине воняло бензином, на заправке тоже воняло бензином и пережаренным маслом. Ее вывернуло прямо на мешки с отходами за углом круглосуточного кафе. Обессиленная, она опустилась на корточки и прислонилась спиной к сырой кирпичной стене. Все тело сотрясала мелкая дрожь. Тога закрыла воспаленные глаза, моля о том, чтобы все это побыстрее закончилось. Небо на востоке посерело, маленькие точки звезд гасли одна за одной. Из приоткрытой двери закусочной лились звуки рок-н-рола. Томми наконец настроил радиоприемник. Было холодно, минералка, купленная там же, оказалась отвратительной на вкус. Тога стояла на обочине пыльной дороги и апатично наблюдала, как остатки ее скудного ужина делят между собой бродячий пес и пара взъерошенных чаек. К тому времени они уже на порядочное расстояние отъехали от берега моря, и эти две белые птицы казались чем-то совершенно фантастичным на пыльной широкой дороге. Ей на секунду показалось, что это те самые, что еще днем суетливо бегали по пляжу. Как два призрака неминуемо отдаляющегося прошлого, они преследовали ее, и когда машина отъехала, взмыли в воздух оглашая пустынные поля вокруг резкими гортанными криками. Тога сидела на заднем сидении машины, вставив в уши наушники и неотрывно смотря в окно, пока глаза сами с собой не начали закрываться. Родители всю дорогу ссорились и под музыку, выставленную на полную громкость и яростно бившую в уши, в попытке заглушить назойливый звук двигателя, это казалось даже забавным, как будто она смотрела немое кино. Стемнело и пришлось включить фары. Машина тихо скользила по до безумия ровной пригородной дороге. Тога задремала. За окном проносились деревья, погруженные в предвечерний сумрак и бросавшие на дорогу причудливые тени. Вскоре начались маленькие двухэтажные коттеджи. В основном это были летние домики, которые сейчас пустовали, так как их хозяева вернулись в город с наступлением осени. Уже в одиннадцать часов старый потрепанный форд пересек отметку Детройт. Фары выхватили из сумрака яркое зеленое табло с большими белыми буквами: "Добро пожаловать". Через несколько минут они уже виляли в нестройном потоке машин, медленно двигаясь сквозь море красных огней. Со всех сторон, как громадные чудовища, вырастали здания. Они буквально заполонили все пространство вокруг, безмолвные и величественные, взирали они на скользящие внизу автомобили. Тога прижалась носом к стеклу, завороженно следя за метаморфозами каменных великанов с их множеством горящих во тьме глаз. Она никогда раньше не видела такого количества ярких неоновых вывесок и сверкающих витрин магазинов, кафе и баров. Через каждые несколько метров попадались огромные билборды, залитые холодным светом прожекторов, с красовавшимися на них рекламой техники, одежды и духов. Вскоре машина свернули на менее оживленную улицу, которая была освещена слегка покосившимися черными фонарями. Здесь было тихо и пустынно, как будто этот маленький невзрачный переулок не имел ничего общего с оживленной и тонущей в море огней главной улицей. - Демис стрит, - прочла Тога выцветшую надпись на одном из домов. - Теперь это наш новый адрес, - отец сбавил скорость, и теперь внимательно всматривался в номера домов по левой стороне. - четыре, шесть... восемь. Вот он. Они остановились. Тога выбежала из машины и, задрав голову, уставилась на дом, в котором ей предстояло встретить свое совершеннолетие. Длинная девятиэтажная каланча упиралась в ночное небо. Окна на третьем этаже мигали слабым голубоватым светом, откуда-то сверху доносились звуки музыки и пьяные крики. Это был один из тех домов в Южном квартале города, где подъезды испещрены несколькими слоями граффити, а грязные серые квартиры мало чем отличаются друг от друга. Сзади подъехала фура с остальными вещами, которые не уместились в их колымагу, откуда-то появились потные разгрузчики, которым просто не въебалось делать что-то посреди ночи, а тем более таскать на девятый этаж какую-то антикварную рухлядь. Дребезжащие двери лифта разъехались на последнем этаже. Перед Тогой открылся вид на лестничную площадку освещенную одной единственной лампочкой, с двумя обшарпанными дверьми по обе стороны. Та которая выглядела более убогой, с маленьким бронзовым номерком 26 на дермантиновой оббивке, оказалась нужной.       Длинная трель будильника прорезала утреннюю тишину. Телефон, вибрируя, медленно продвинулся к краю тумбочки. Тога поморщилась. Было почти физически больно осознавать то, что время сна вышло. Вставать ужасно не хотелось, хотелось вообще послать все к чертям. В сознание, подобно назойливой мухе, проникал звон будильника, принося с собой не менее назойливую реальность. Отяжелевшие после долгого сна веки удалось разлепить только на половину, Тога высунула руку из-под одеяла и стала шарить по сторонам, в поисках телефона. Еще вчера вечером она поставила будильник на 6:30, что как тогда казалось не так уж и рано, и ей удастся хоть немного отдохнуть. Но система видимо дала сбой, потому что чувствовала она себя еще разбитие и несчастнее, чем вчера перед тем как отключилась. Сейчас в сонном мозгу крутилась лишь одна мысль: "...пожалуйста заткнись, я хочу спать.." Она наконец нашарила телефон на тумбочке и с третьей попытки отключила его. Но после приложенных усилий, сон, как на зло, прошел окончательно. Взгляд долго не хотел фокусироваться из-за недосыпа и полумрака, царящего в комнате. Наконец немного освоившись, Тога огляделась по сторонам, подсвечивая себе телефоном, все еще зажатым в руке. Приглядевшись, она с облегчением и досадой поняла, что инородные предметы, окружающие ее со всех сторон, были всего-навсего коробками. Они занимали почти все пространство и без того небольшой комнатки. Даже единственное окно было частично заставлено ими, поэтому света, проникавшего в помещение, едва хватало, чтобы разглядеть пальцы на вытянутой руке. Тога спустила ноги на пол. Половицы скрипнули под босыми ступнями. Пол был холодным и пыльным. Она поборола в себе желание забраться обратно под одеяло. Соскочив с кровати Тога подошла к окну. В самом верху между коробок оказался просвет. Через него в комнату проникал редкий солнечный свет. Смутные очертания ночного города, промелькнувшие вчера в запотевшем окне автомобиля, сейчас больше походили на волшебный сон. У нее внезапно возникло желание вновь увидеть величественный мегаполис, только уже при свете дня. Тога сняла верхнюю коробку, поставила ее на пол у своих ног, поднялась на цыпочки и припала лицом к стеклу. Окно запотело от ее дыхания, и Тога нетерпеливо протерла его рукавом. Каким же было ее разочарование, когда вместо высотных многоэтажек, она почти лицом к лицу столкнулась с серой кирпичной стеной. Фасад соседнего дома, находился в каком-нибудь метре от ее окна. Заглянуть за край кладки так и не удалось, даже когда она скинула с окна все коробки. Зато теперь стало понятно, почему ее комната ранним утром напоминает склеп. На подоконнике лежал сантиметровый слой пыли, окно не открывали с тех пор, как съехали прошлые хозяева. Тога потянулась и нажала на ручку. Заскрипела рама, свежий порыв ветра ворвался в комнату, растрепав ее волосы. Тога подумала, что теперь, просыпаясь каждое утро будет видеть в своем окне неизменную серую кладку - абсолютное ничего, не зависимо ни от времени года, ни от погоды. Каждое гребанное утро. Ванная находилась рядом с ее комнатой и оказалась необыкновенно маленькой. Про себя Тога подумала, что её вероятно проектировали чемпионы по тетрису, и перед ними стояла непосильная для других задача: уместить в пространстве два на два раковину, душевую кабинку и санузел. Впрочем, кроме фантастической компактности здесь не было ничего особенного. В воздухе пахло канализацией, потолок украшали пятна плесени, а когда-то молочный кафель весь был покрыт грязными разводами и трещинами. В осколке зеркала над раковиной отразилось ее усталое бледное лицо, с растрепанными и примятыми на одну сторону волосами. Тога широко зевнула и протерла глаза, склонилась вперед, пристально рассматривая свое отражение, затем открыла краник, набрала в сложенные ладони воды и выплеснула себе на лицо. Вода была ледяная, но зато щеки немного порозовели. Стало лучше. Она выпрямилась, смаргивая капли воды с ресниц, огляделась в поисках полотенца. Голые стены равнодушно смотрели на нее, крючки, как и следовало ожидать, оказались пустыми. Вздохнув Тога подхватила край футболки и вытерла им лицо. Огромный жирный таракан прополз в каком-нибудь сантиметре от ее ноги и скрылся за трещинной в плинтусе. Утро начиналось как нельзя лучше. Дальше по коридору была кухня. Здесь кто-то определенно покончил с собой. С потолка свисала не защищённая электропроводка, создавая некое подобие петли, холодильник в углу украшали старые переводные наклейки, а на стенах висели неопределенного цвета обои, потертые и свернувшиеся в некоторых местах от времени и сырости. На столе стояли электрический чайник, пачка хлопьев Nesquik и банка с заварным кофе. Под банкой лежала свернутая купюра. Видимо деньги, как и хлопья, предназначались ей. Тога подошла к столу, взяла чайник, он был еще на половину полный, прижалась губами к носику и начала жадно пить. Утолив жажду, она засунула руку в пачку с хлопьями, достала жменю черно-белых шариков и высыпала их в рот. Есть совсем не хотелось. Она взглянула на на экран телефона. Цифры на дисплее изменились, показывая 6:50. Это значило, что до начала занятий оставалось чуть меньше часа, а ей еще предстояло найти свою новую школу. Чемодан с ее вещами стоял в углу комнаты. Из его недр Тога извлекла помятую блузку, которую носила еще в 8 классе, и синюю мини-юбку. На самом дне она нашла косметичку, вытряхнула все ее скудное содержимое на кровать и взялась приводить себя в порядок. На ощупь соорудила две гульки, вспомнила, что видела зеркало в прихожей, выскочила из комнаты, на ходу врезаясь в стоящие коробки. Они с грохотом посыпались на пол. Тога бросилась их поднимать, зажав шпильки в зубах. Через минуту, она уже стояла в прихожей и лихорадочно искала ключи, которые случайно закинула в сумку, где они затерялись среди тетрадок и прошлогодней мелочи. Она оглядела себя в зеркало. Волосы выбились из прически и неровными прядями падали на лицо. Тога с силой запихнула обратно торчащую шпильку и нервно взглянула на часы. Времени оставалось все меньше. Всунув ноги в старые потрепанные кеды и забросив на плечо сумку, она шагнула к двери. Уже почти переступила порог, когда вспомнила, что забыла на кухне деньги. Скрипнула входная дверь и с шумом захлопнулась. Кнопка лифта запала от настойчивых нажатий. Тога нетерпеливо переступила с ноги на ногу. Металлические двери со скрежетом раздвинулись, пропуская ее внутрь. Лифт с громыханием прибывающего поезда двинулся вниз. Минуты потекли часами. На пятом этаже он затормозил. Рядом с Тогой оказался незнакомый мальчишка. Он был был похож на тех, кто слушает тяжёлый рок, курит травку и выходит из дома только по ночам, чтобы упороться в каком-нибудь захудалом клубе. Худой, с красными воспаленными глазами и торчащими во все стороны черными волосами, он походил на восставшего из могилы мертвеца. Но даже не смотря на все это был чертовски красив. Тога не отрывала взгляда от его затылка, пока они не достигли первого этажа, гадая живет он тут или нет, а если да, то встретит ли она его снова. Незнакомец исчез, как только они оказались снаружи, хоть Тога и шла за ним по пятам. Вырвавшись на дневной свет из темноты подъезда, она почти ослепла. Щурясь сделала пару шагов, еще до конца понимая, что она чувствует или, что должна чувствовать в этот момент. В лицо ударил порыв ветра, и шум улицы наполнил пространство вокруг, врываясь в ее сознание. Тога наконец открыла глаза.