Сломанная судьба.

***

      По выходу их машины, Хес взялся руками за шею Братишкина дабы не ёбнуться. Прохожие умилялись, видя такую картину и некоторые пытались сфотографировать, а кто-то скосил рожу и скорее отворачивался. Хесус залился краской и только молчал, пока Братишкин говорил, что с тем якобы произошло. Хесу наложили гипс и хотели было положить в больницу, на что он сам отказался. Отпускать его вот так нельзя, доктор сказал, что теперь за ним нужно присматривать и одного не оставлять. Братишкин этого и так бы не сделал. После наложения гипса Хес так же молчал и даже не предложил поехать к нему домой, в любом случае ему было бы отказано. Тогда Братишкин спросил, остановившись на светофоре: — Может тебе какие-то вещи нужны из дома? — Планшет! — ответил тот и снова впал в свои мысли. — Так чё, говори куда ехать и заберём. — Серьёзно? — Тебе он нужен вообще? — Давай навигатор. Парень вбил адрес, и ехали они до его дома через весь Питер, а потом столько же придется ехать обратно. Ничем не отличающийся дом от остальных стоял, не выделяясь чем-то особым. Братишкин и так сутками сидел дома ночи напролёт в компе или бухал в очередном клубе, поэтому ему всё равно, что делать, только не сидеть дома. Каждый раз пытался помочь Хесусу и узнать хоть какую-то инфу про него, на что получал полное игнорирование вопросов. Лёша сказал, что ключ находится в углу большого цветочного горшка, который стоял возле двери. И правда, порывшись в ней, Братишкин достал ключ от квартиры Хесуса, помог ему кое-как да войти в дом. Небольшой бардак не смутил ни того, ни другого. Пока Лёша возился со шкафом и тумбочками в поисках своего планшета, Вова походил по холостяцкому дому. Как только они зашли, то в первую очередь миновали большое, но уютное зало, за ним лестница на второй этаж и большой коридор с множеством дверей. Он успел заглянуть в каждую, кроме последней. Та была видимо заперта, и хотя Братишкин понимал, что это дом Хесуса и это его личная жизнь, но любопытство взяло верх. — Почему последняя дверь закрыта? — расстегивая куртку, спросил Вова и плюхнулся на большой диван, занимающий половину зала. — Какая дверь? — спросил Хес, не отрываясь не на секунду. — Последняя на втором этаже! –… А Господи, эта. Ну закрыта и закрыта, тебе то что? — Мне интересно. Я хочу узнать тебя получше, а тебе вообще как-то срать. — Потому что я не завожу друзей или знакомых. А с тобой и вовсе знакомиться желания нет. — Это потому что я сбил тебя? — Именно! — Ну, сорян, братан, твоя собака сама выбежала на дорогу. Так получилось! Но я же не бросил тебя там. И даже в больницу свозил. На руках ношу, и я готов выполнять твои просьбы*, но ты ничего не просишь. — Пусть ты и не бросил меня на произвол судьбы в том небольшом лесу, но ты оставил меня на холодном чердаке! Бог знает зачем ты пришел тогда с лопатой. И вообще, зачем тебе лопата. Не проснулся бы я раньше, ты меня заживо закопал бы. И после этого я должен рассказать тебе всё и как ни в чём не бывало ездить с тобой по городу? Может ты всё-таки уже уйдешь из моего дома, и мы на этом разойдёмся? — Хесус всё так же рылся в ящиках с проводами, пакетами и прочим хламом. — Нет, — твёрдо ответил Братишкин и подошел к Хесусу. — Извини. Да, я ступил, но тогда я был бухой и вряд ли, что вообще соображал. Просто. Дай мне о тебе позаботиться, а дальше как хочешь, так и делай. — Тогда заботься сколько хочешь, — Хесус еле вытащил большой планшет из-под кучи всякого хлама в ящике. — Но не доставай вопросами. — А что в этом такого? — он подхватил парня на руки и понёс к выходу. — Это моё личное, то, о чём кроме меня никто не знает! — Ты должен знать, что после того, как я привёз тебя к себе домой, я поехал обратно на то место, потому что ты не имел при себе телефона, и я подумал, вдруг ты его там выронил. — Ты лазил по моим карманам? Так мой телефон у тебя? — Это не важно! Прикол в том, что я так и не забрал его из-за полицейских. — Каво? — Пару машин подъехали, будто по вызову и рылись в снегу. Еле пронесло. Так ты какая-то шишка, за которой следят, что в первые же минуты на твои поиски выезжают? — Пиздец. Они, точнее Братишкин с Хесусом на руках, вышли из дома, и как только парни, сели в машину, Леша начал копаться в планшете и что-то печатать. — Что ты делаешь? Всё нормально? — спросил Вова, повернувшись к Хесусу на светофоре. — Звучит странно, но ты буквально спас меня сбив сегодня! — Спас, от чего? — светофор дал зелёный свет, и машина тронулась. — От ментов и тюрьмы! — Ты что-то нарушил? — Может, я расскажу тебе это чуть позже, — Хес снова начал с кем-то переписываться, не обращая внимания на Вову. — Да блять! Чё за даун?! — перед машиной, прямо на перекрёстке, перегородила дорогу другая машина, и мужчина сидящий за рулём, точно смотрел на Хесуса. Тот, в свою очередь, стал смотреть на него. — СЛЫШЬ, БЛЯТЬ, УЁБОК! СВАЛИ НАХУЙ С ДОРОГИ! ПИД**, — открыв окно, крикнул Вова, после чего незнакомая машина дала дорогу проехать. — Чё за хуйня, Хес? — тот лишь молчал как напуганный, уставившись в свой планшет, в котором Вова точно разглядел «.ты подставил наших, слив их ментам, теперь мы придём за тобой, и деньгами ты не откупишься, ведь всё, что у тебя есть — этот ёбаный планшет.» — Слышь, Хес, если деньги нужны, я помогу. — Блять. — он отвернулся к окну, не слыша предложения о помощи, защите и дома от Вовы. И по приезду домой Братишкин открыл дверь машины и наклонившись к лицу Хесуса, легко шлёпнул его по щеке. — Слышь, братан, если тебе деньги нужны, то я помогу, я, блять, не делаю тебе одолжение, я в долгу перед тобой, пока ты снова не начнешь бегать. Ты меня понял? — Ты ведь даже не знаешь, кто я и говоришь, что поможешь? Да хоть ты мою бабушку грохнул, это не делает тебя в чём-то обязанным передо мной! — Сколько нужно? — Я же сказал. — Сколько блять? — Я не спрашивал, но у тебя по-любому столько не найдется. Товар стоит тридцатку за каждый пакет. Ровно двенадцать. В итоге триста шестьдесят тысяч за ту партию. — За партию чего? — Наркотиков.