Сломанная судьба.

***

— Ты колешься? — спросил Вова, всё так же стоя около машины. — Нет! Я лишь курьер. Это должна была быть моя последняя и самая крупная доставка. На собаку был надет жилет с пакетиками наркоты, должен был прийти заказчик и забрать её. Потом на мой счёт перевели бы деньги… — И ты бы зажил новой жизнью? — Я собирался уехать в маленький город и жить там. Но я был бы сейчас за решеткой, если бы не ты. Видимо полиция отслеживала мой телефон. — Что ещё расскажешь? — Я торгую дурью год и просто так завязать с этим делом не получится. Теперь и тебя ввязал в эту хуйню. — Напиши, кому ты должен деньги и пусть приезжает хоть сейчас, скажи, деньги есть. –Триста шестьдесят тысяч? Ещё скажи, что они у тебя наличкой! — Нет. Всё на карточке. Так что узнавай точно, сколько нужно и когда будет встреча. — Они думают, что я сдал их, без разборок убить могут! — Я этого не допущу. Вова поднял Хесуса на руки и занёс в дом, усадил за стол и заглянул в холодильник. Там как обычно была лёгкая еда и энергетики. Ничего из того, что можно было бы пожарить или сварить. — Бляя, ну, а хуле! У меня ваще ничего поесть нет. Ща пиццу закажу, — Хесусу было это мало важно, он что-то печатал, снова не обращая внимания на Вову. Пиццу доставили через тридцать минут и расплатившись с курьером, Братишкин занёс на кухню две коробки свежей и ароматной еды. — Не дай Бог с ананасами! — увидев пиццу, возмутился Хесус и отодвинул планшет. — Не-не, нахуй, у меня все дома. Ужин прошел благополучно. Братишкин рассказал немного о себе, а Хесус лишь слушал. Только Вова хотел предложить, чем заняться на вечер, как под окном раздался звук, похожий на взрыв петарды, которыми балуются все, кому не лень. Хесус чуток подобосрался, а Вова подошел к окну и немного отодвинув штору, выглянул. — Наверное дети балуются, — сказал Братишкин, пытаясь найти хоть одного прохожего. — Вов, — парень повернулся и увидел, как сзади Хесуса стоял неизвестный мужчина крепкого телосложения. Он приставил пистолет к голове Лёхи и уже было собрался стрелять, как Братишкин сказал: — Стой, стой, стой. Деньги есть. Я заплачу столько, сколько нужно, только не убивайте его! — Убить? — Мужик обратился к Вове. — Я пришел не за этим. — он наклонил голову в бок, указывая взглядом на планшет. — Ты нужен нам живым. Хорошо, что планшет при тебе. Не придется рыться в твоей квартире. — Слушай, что, если я заплачу за него? — Ты хоть кто? — Он наставил ствол на Братишкина. — Мы же говорили тебе не заводить знакомых. — Он свой, — Хесус выключил планшет и сунув его под подмышку, встал со стула на одну ногу. — Ты один? — Кнопа ждет в машине! Проела мне всю блеж. Не верит, что ты нас предал. — А ты типа веришь? — он перекинул руку через шею мужика, и они направились к выходу. — У меня были сомнения, что это правда. Так что с тобой случилось? — Я попал в аварию. Братишкин так и остался стоять у окна, не зная, что делать. Неужели это всё? Хесус вот так вернется к работе наркокурьера, и они никогда не увидятся? Словно удар по голове и Братишкин падает на пол, хватаясь за свою голову. — Твою мать, — он еле поднялся на ноги и достав из кармана таблетки, запил водой из электронного чайника. — Надо же так отвлечься с Хесусом, чтобы забыть про их приём, — за болью пошла рвота, и вся пицца ушла раковину. Еле смыв её, парень уселся за стол и облокотившись на руки, начал ждать, пока боль пройдёт. Можно было бы привыкнуть к систематическим головным болям, если бы они не усиливались с каждым днём. Самое страшное для Вовы это в какой-то момент вот так упасть и просто не подняться. Хочется либо жить нормально, либо покончить с этим раз и навсегда, но парень не настолько тупой, чтобы совершить суицид. Поэтому как мужчина терпит. Пока может. Посмотрев на телефон, он увидел, что тот перевёрнут экраном вниз и включен. Подняв его, он понял, что Хесус успел оставить сообщение, перед тем как уйти. «Да, мы знакомы всего день, но я уже успел привыкнуть к тебе. Скорее всего мы больше не увидимся. Спасибо за твою излишнюю доброту. Но если вдруг ты хочешь спасти меня снова, то беги под Большеохтинский мост к полночи. Прихвати шапочку и плавки» — Блять, Хесус. До полуночи оставалось часа три, но ехать до места ещё больше. Братишкин схватил более менее чистую одежду и большое полотенце. Быстро закинув вещи в машину, он поехал на мост. Доехать удалось за час, поэтому он бросил тачку недалеко от моста и оставив там телефон с остальным прочим, Вова побежал под мост. Спустя секунду, как он остановился в паре метров, что-то большое плюхнулось в воду с моста. Было плохо видно, но вдруг кто-то начал светить фонарем в воду и Братишкин спрятался, чтобы его не заметили. Как только фонарь был выключен, Вова не думая прыгнул в ледяную воду. Он не видел ничего, только кромешная тьма и холод. Он пытался нащупать хоть что-то, но на пути ко дну так и не нашел ничего. Тина и прочий мусор сковывали его движения, но он всё равно пробирался через них. Казалось прошла целая вечность. Он так устал. Он так замёрз. В какой-то момент время замерло, когда среди всего прочего почти на самом дне, он почувствовал человеческую голову в чём-то напоминающем мешок. Еле ухватившись за него, он всеми силами начал плыть наверх. В лёгких заканчивался воздух, но Вова думал точно не о своей жизни. Когда ему всё-таки удалось сделать вдох, он примерно понимая, где берег, начал плыть к нему. Под тусклым светом, Вова разглядел чёрный мешок завязанный: на шее, руках и ногах. Не долго мешкаясь, он развязал верёвку и снял с тела мешок. Хесус не дышал. //тремя часами ранее…// — Лёшик! — радостно встретила Хесуса у машины девушка лет восемнадцати и крепко обняв парня, села за руль. Мужик помог, ему сесть в машину и уселся на переднее сиденье. — Где ты пропадал целый день? Мы же договаривались сходить втроём в кино! — Меня машина так-то сбила! — ЧЕГОО? — Ты не видишь, что у меня нога блин в гипсе? — показывая руками на гипс, возмутился Хесус. — Ой, я даже не заметила! Ну, ничего, походишь. Эм, поковыляешь и пройдёт, а в кино ведь пойдём? — Не думаю, — ответил мужик, убирая свой сотовый в карман. — Босс разозлён. Кажется, это последний день Хесуса. — Что он сказал? — Ну, для начала, ты должен знать, что он сказал привезти тебя живым, из-под земли достать, но привезти к нему. Ты ведь просрал собаку и пол ляма вместе с ней. Будет допрос, а потом по традиции Большеохтинский мост. — Так и знал. По приезду в гостиницу, как и сказал большой мужик, Хесуса допросили. Он пытался доказать свою невиновность и предлагал деньги, на что его связали в мешке и чуть погодя повезли к мосту. Было холодно и страшно, но Хесус всей душой надеялся, что Вова увидит сообщение от него и спасёт. Так и вышло. От сильно удара об воду, Хесус потерял сознание и, нахлебавшись воды, мог умереть. Кое-как, но замершими руками трудно было оказать первую помощь. Всё дошло до искусственного дыхания, и Хесус выплюнул воду. Хриплыми вдохами с окоченевшими руками, Вова донёс того до тёплой машины. Сняв верхнюю одежду, он укутал Хесуса махровым полотенцем и сел за руль. Несколько минут они просто сидели и дрожали от холода. — Ты как? — зачесав мокрые волосы назад, спросил Братишкин. — Какого хуя? — пропищал возмущённо Хесус, от чего Вова заржал в голос. — Ты же написал, что, если я захочу, то могу спасти тебя! — Я был уверен, что на такое ты не пойдешь. — Прям уверен? — Ну, не совсем. — Мм? — Ну блять, да, я надеялся, что ты приедешь. — Хух, вот это ночка! Машина не торопясь двинулась и, проехав по красивому ночному Питеру, была поставлена в гараж. Вова чувствовал себя прекрасно, а вот у Хесуса поднялась температура. Он помог ему переодеться в свою одежду, уложил спать в своей кровати и сам вырубился рядом. Утро началось не лучшим образом. Хесус громко кашлял и пришлось вызвать врача. В итоге его положили в больницу на месяц. Братишкин приезжал каждый день с самого утра и до поздней ночи. Хотя часы посещения были с трёх до четырёх, и его несколько раз выводили, он возвращался и сидел с Лёхой. Ещё только на четвёртый день температура спала, и Братишкин привёз свой ноутбук, чтобы тому не было скучно. Предлагал купить ему телефон, на что Хесус саркастично ответил: «Может ещё дом с машиной купишь, чё уж ждать!». Каждый день они просто валялись вместе и смотрели, что душе угодно. В один из таких дней Хесус заснул облокотившись на Братишкина, и тот не двигался часа два, пока его снова не выгнала медсестра из палаты.