Украденный день

      Наташа не знала, куда ведет ее Клинт. Держа его за руку, ее все-таки одолевал некий страх. Что, если Ронин, коим стал Бартон, возьмет и заколет ее своей катаной за секунду? Наташа была весьма подготовленной шпионкой, но чтобы сравниться с Клинтом в искусстве боя, не было и речи. Тем более сейчас, когда мужчину питала чистая ярость. Они остановились у деревянной двери, которая была крепко заперта. -Отойди, Нат, - Клинт отошел на два шага, выдохнул и со всей силы ударил по ней. Дверь жалобно скрипнула петлями и влетела внутрь помещения. -Ключей ты, естественно, не имеешь? – Наташа улыбнулась. -Эта квартира принадлежала одному из лежащих внизу. Я не люблю копаться в трупах, особенно, когда они облиты собственной кровью, - в уголках губ Бартона дернулась улыбка, он жестом приглашал войти девушку внутрь.       Щелчок выключателя, и яркий свет ослепил их обоих. Квартира, к слову сказать, была весьма богато обставлена – кровать была застелена белым махровым покрывалом явно из натуральных материалов, напротив нее стоял камин с настоящими поленьями. В комнате имелись различные статуэтки, зеркала с вензелями на раме. Пройдя на кухню, Клинт обнаружил весьма приличные запасы еды и воды. «Успел запастись, сволочь» - его глаза сверкнули неприкрытой злобой. -Клинт, что это были за люди? – Наташа встала за его спиной и положила руку ему на плечо. Мужчина слегка вздрогнул. -Не сейчас, - Клинт обернулся и осмотрел Наташу. Девушка насквозь промокла. – Тебе надо согреться, иначе заболеешь. -Еще чего, чтобы я и заболела? – Наташа пыталась воспротивиться Клинту, но видя его серьезный взгляд, отбросила бессмысленные попытки. – А у тебя есть, во что переодеться? -Нет. Снимай одежду, я затоплю камин и сделаю нам кофе. На кухне полно всего. -Клинт, прошло всего три года, а ты забыл, что я ненавижу кофе и пью только чай! – Наташа искренне засмеялась, глядя на Клинта. «Ну же, прекрати хмуриться, Соколиный глаз, я же вижу тебя насквозь!»       Клинт лишь покачал головой и направился возиться с камином. Наташа смотрела на него с жалостью. Бедный Клинт, сколько же ему пришлось выдержать в этой жизни. Девушке все ее проблемы казались мелкими по сравнению с его. Но сейчас Клинт был полностью прав – тонкая кожаная куртка и майка под ней промокли насквозь и вызывали жуткий дискомфорт у девушки. Лишние вещи полетели в дальний угол, Наташа осталась стоять в одном белье. К слову, оно идеально шло ее фигуре – черное кружево облегало ее фигуру и подчеркивало все достоинства. Девушка беззвучно посмеялась – да, апокалипсис – самое время, чтобы носить кружевное белье. Стащив с кровати покрывало, она обернулась им и подошла к камину, который уже вовсю трескал горящими поленьями. Клинт сидел на полу, скрестив ноги и неотрывно смотрел на огонь. -Позволишь? – Наташа дотронулась до плеча Клинта. В отличие от нее, лучник не снял одежду, капли дождя стекали с его плаща тонкой дорожкой. Мужчина поднял на нее голову и застыл как на улице. Наташа была прекрасна – запахнувшись в покрывало и распустив волосы, она напоминала ему ту самую девушку, от которой он был без ума много лет назад. Сейчас она не была шпионкой или убийцей - Наташа стояла перед ним обычной девушкой, которая хотела лишь любви и тепла. Не отрывая от нее глаз, Клинт поднялся на ноги. -Наташа, ты… Ты… - мужчина не мог сказать ни слова. Девушка подошла к нему вплотную и положила указательный палец на губы. -Клинт, давай без слов, - Наташа коснулась своими губами его, боясь, что не получит ответа. Но ответ получился. Жаркий, увлекающий в страсть. Клинт слишком долго этого ждал, чтобы бросить и остановиться.       Казалось, поцелуй длился вечность. Наташа отстранилась от Клинта, чтобы перевести дыхание и не моргая смотрела на него. Это был все тот же Бартон, только на лице слегка прибавилось морщинок. Выбритые виски кололись под ее рукой, а в прядях на лбу слегка проглядывала седина. Ее Клинт постарел, за два года на несколько лет. Его огонь в глазах давно потух. Она хотела разжечь его, пусть и ненадолго. Пальцы Наташи от головы спустились на грудь мужчины. Несколько ловких движений – и куртка отлетела в угол к вещам самой девушки. Сколько же шрамов было на теле Клинта! Казалось, что не было живого места, где не расположился бы след борьбы. Наташа проводила рукой по груди Клинта, заставляя того задыхаться. А дальше Клинт взял все в свои руки. Оба уже не помнили, что делали, как оказались на постели в крепких объятьях. Комната наполнилась треском камина, страстными стонами Наташи и тихим шепотом Клинта: «люблю». Они наконец-то украли день у Вселенной. Сколько им пришлось падать в пропасть, чтобы так ненадолго подняться… ***       Клинт наконец открыл глаза. Посмотрел на часы – он проспал пять часов. Ему понадобилось время, чтобы понять, что происходит. Наташа мирно спала рядом, полностью отобрав одеяло у Бартона. Тот улыбнулся, впервые за долгое время, глядя на девушку. Он аккуратно убрал рыжий локон с ее лица, стараясь не разбудить. Это была его Наташа. Та самая, которую он ждал, казалось бы, всю свою жизнь. Та, которую он звал во снах, любил без памяти, ждал каждый день. Сейчас она рядом с ним, пусть и в последний раз. Клинт, будучи весьма умным человеком, понимал, что ждет их впереди, и в душе просил остановить этот день навсегда. Он аккуратно слез с кровати и пошел на кухню делать ее любимый чай. Бергамот и лимон. Бартон ненавидел это сочетание, но это был ее любимый. ***       Солнце ярким лучом пробилось через закрытое шторой окно и попало ровно в глаза Наташе. Та зажмурилась, пытаясь сохранить свой сон, но светило было упорнее, и ей пришлось проиграть битву, открыв глаза. Проклятое утро, отняло у нее такое прекрасное сновидение! Там был Бартон, был совсем рядом, даже на уровне постели. А тут у нее его забрали! Девушка свесилась с кровати и потеряла дар речи – на полу лежали вещи Клинта, около стены стояла катана. Сначала Наташа подумала, что сошла с ума, и лишь спустя пару минут поняла, что это был не сон. Запах чая, доносящийся с кухни, окончательно ее отрезвил. Закутавшись в одеяло, девушка неуверенной походкой пошла в направлении аромата. Откинув шторку, закрывавшую арку, она увидела сидящего на стуле Клинта, который читал какую-то книгу… ну или делал вид, так как обложку украшали японские иероглифы. На столе стояла недопитая кружка кофе, а рядом расположился заварочный чайник с исходившим оттуда ароматом. -Клинт… - Наташа потянулась и улыбнулась лучнику. Тот, увидев девушку на входе, встал и подошел к ней. -Доброе утро, - он аккуратно поцеловал ее в щеку, поднял на руки и усадил на стул. – Я забыл про твою ненависть к кофе, но вспомнил про твой любимый чай, - он улыбнулся и потянулся за чайником. Наконец-то, тот самый Бартон. С его теплой улыбкой. Пока Клинт возился с чаем и нарезкой бутербродов, Наташа взяла книгу. -Это что такое? Ты с каких пор выучил японский? – хихикнула девушка, глядя на обложку. -«Кодекс самурая», - отозвался Клинт. – Я не знаю японский, Нат, она на английском, если ты ее откроешь. Девушка открыла и полистала страницы. Да, действительно, положения о жизни самурая. «- Настоящая смелость заключается в том, чтобы жить, когда нужно жить, и умереть, когда нужно умереть. - Жить нужно с четким осознанием того, что необходимо делать самураю и что позорит его честь. - Необходимо взвешивать любое слово и всегда спрашивать у себя, является ли правдой то, что хочешь произнести.» -И ты этому следуешь? – спросила Наташа, особенно беря в голову первое предложение. -Абсолютно. Это помогает не думать о том, что происходит. Если суждено умереть, значит суждено, - Клинт протянул чашку и два бутерброда девушке и заметил, как грусть вуалью охватила ее лицо. – Эй, Нат, ты чего? -Знаешь, Клинт, я видела все ужасы битвы с Таносом. Я видела эти смерти, когда люди превращались в прах. Как истекали кровью смертельно раненые вакандцы. Как захлебывались слезами их близкие и друзья. И я не хочу, Клинт, не хочу видеть больше ничью смерть! Особенно твою! Я видела ее в самых страшных кошмарах, и хочу забыть это, - слезы покатились по щекам девушки, голос сорвался. Клинт подошел к ней, сел на соседний стул и крепко обнял. -Наташа, я не могу обещать тебе не умереть. Ты сама знаешь, что это может быть неизбежно. Но могу сказать одно – я не хочу жить без тебя. И я буду жить с тобой, - он поцеловал руку девушки и смахнул слезинки с ее щеки. – До сегодняшнего дня я жил потому, что мне велели. Помнишь, Нат, ты меня спрашивала про тех людей на улице? Это просто пешки, разменные монеты. Я был обычным наемным убийцей, только даже не за деньги. Я не хотел жить, но меня заставляли. Я убивал, потому что мне надо было выплеснуть ярость на других. У меня забрали семью – я заберу других. После каждого заказа я хотел умереть. Но моим желанием перед смертью было увидеть тебя. И оно сбылось. Наташа, смерть – это не конец. Если я умру, значит так и должно быть. Это бывает. Но ты должна жить, несмотря ни на что. И я сделаю все для этого. Слова Клинта нисколько не успокоили Наташу. Она продолжала плакать, лишь изредка отпивая небольшой глоток из чашки. Клинт понял свою промашку и просто обнял девушку. Сейчас не нужны были слова. Им нужно было тепло друг друга, а все остальное они и так знали. ***       Клинт сидел на подоконнике и смотрел на садящееся солнце, делая затяжку своей сигареты. Он завел эту дурную привычку после смерти своей семьи. Естественно, сейчас он получил по шапке от Наташи за это, но поделать уже с собой ничего не мог. Наташа сидела на кровати и читала книгу, лишь изредка поднимая на Клинта недовольный взгляд. Им обоим не хотелось делать ничего экстремального, они сполна этим нахлебались. Они жили обычным днем. -Чего читаешь? – Клинт выбросил сигарету в окно и слез к Наташе. -Сергей Есенин, сборник стихотворений, - Наташа показала обложку, где красовался молодой белокурый русский поэт. -Я даже не знаю такого… -Это русский поэт начала двадцатого века, ты и не можешь его знать. Я его полюбила еще в школе и поэтому эту книгу часто беру с собой. Вот послушай, - Наташа открыла страницу. Клинт лег девушке на бедро и устремил свой взор в потолок. «Снова выплыли годы из мрака И шумят, как ромашковый луг. Мне припомнилась нынче собака, Что была моей юности друг. Нынче — юность моя отшумела, Как подгнивший под окнами клен, Но припомнил я девушку в белом, Для которой был пес почтальон. Не у всякого есть свой близкий, Но она мне как песня была, Потому что мои записки Из ошейника пса не брала. Никогда она их не читала, И мой почерк ей был незнаком, Но о чем-то подолгу мечтала У калины за желтым прудом. Я страдал… Я хотел ответа… Не дождался… уехал… И вот Через годы… известным поэтом Снова здесь, у родимых ворот. Та собака давно околела, Но в ту ж масть, что с отливом в синь, С лаем ливисто ошалелым Меня встрел молодой ее сын. Мать честная! И как же схожи! Снова выплыла боль души. С этой болью я будто моложе, И хоть снова записки пиши. Рад послушать я песню былую, Но не лай ты! Не лай! Не лай! Хочешь, пес, я тебя поцелую За пробуженный в сердце май? Поцелую, прижмусь к тебе телом И как друга введу тебя в дом… Да, мне нравилась девушка в белом, Но теперь я люблю в голубом.» Клинт давно закрыл глаза и слушал Наташу. Ее голос отдавался в его душе сладкими нотками удовольствия. Как бы он хотел так прожить до конца дней, долго и счастливо. Но разумом он понимал, что этого не может быть. -Красивое стихотворение, - Клинт сел на кровати и аккуратно взял у девушки книгу. – У него много стихотворений? -Он прожил всего тридцать лет, говорят, что сам повесился. Но написал он действительно много, и очень красивых стихов. Я хотела бы тебе прочитать все мои любимые. -Я даю тебе эту возможность, - Клинт тепло поцеловал Наташу и лег на ее плечо. -Клинт, их слишком много! – хихикнула девушка. – Я бы хотела тебе их прочитать, гуляя по Санкт-Петербургу, это мой любимый город! Про него то ты слышал? -Да, слыхал. Русская Венеция, как-то так. -Именно. Лучший город России. Я там жила много лет и любила гулять по Невскому проспекту. Идешь, пьешь кофе, слушаешь музыку и получаешь удовольствие. Когда это все закончится, Клинт, поехали в Петербург? – Наташа словно задавала риторический вопрос. Она боялась каждого сказанного слова. -Конечно поедем. Мы купим там маленькую комнатку и останемся жить. Я буду каждое утро готовить тебе твой дурацкий чай и ненавидеть его. Каждое утро говорить, что люблю тебя. Безо всяких Мстителей, Фьюри и заданий. Заведем большую лохматую собаку, буду бегать с ней, ругаться за плюханье в грязь, падать рядом, а потом получать от тебя за грязную одежду. Наташа… -Да, Клинт? -Я люблю тебя… -Я тебя тоже. У них оставалось всего три часа. В голове они считали каждую минуту и не могли насладиться друг другом. Разговорам было не место – Наташа молча обнимала Клинта, который задремал. Она всматривалась в каждую деталь, запоминая его наизусть. Каждая морщинка, каждый седой волосок были такими дорогими ей. А самое главное – пусть и ненадолго, но глаза Клинта горели синим пламенем, которое давно угасло. Будильник громко прозвенел, отмерив последние полчаса. Клинт потянулся и стал одеваться. Наташа с неохотой натянула на себя кожаную куртку, закрепила кобуру и вложила туда пистолет. -Нат… - услышала она глухой голос Клинта. -Да? -Последние полчаса. -Не надо, Клинт, не хочу ничего слышать. -Нет, Наташа, я не о том. Мы с тобой целовались, спали, а вот танцевать никогда не танцевали, - Клинт достал телефон для поиска песни. -Ну уж нет, Бартон, ни за что! Не люблю я это дело, - воспротивилась Наташа. -Я тоже. Но другого шанса у нас больше не будет, - Клинт подошел к девушке и протянул ей руку. – Нат, дорогая… Прошу. Наташа подошла к Клинту и обняла его. Бартон нашел нужную музыку и включил. «He deals the cards as a meditation And those he plays never suspect He doesn't play for the money he wins He don't play for respect He deals the cards to find the answer The sacred geometry of chance The hidden law of a probable outcome The numbers lead a dance» Они медленно двигались по кругу. Наташа положила голову на плечо Клинта, по ее щеке тихо скатывались слезы. «I know that the spades are the swords of a soldier I know that the clubs are weapons of war I know that diamonds mean money for this art But that's not the shape of my heart» Клинт и Наташа словно прощались друг с другом. Закончив танец, Клинт крепко поцеловал Наташу. -Нам пора, час ночи. Нас будут ждать, - он все так же протянул ей руку, словно приглашая на новый танец. Наташа обреченно побрела за ним. Закончились двадцать четыре часа их счастливой жизни. Впереди их ждала лишь неизвестность.