Часть 16.
22 марта 2019 г., 23:20
Покой в их жизнь был вещью относительной, Тони всегда это знал. Ничего не бывает «просто». Просто Мордо, бывший друг, старый враг доктора Стрэнджа, снова вышел из тени. За все то время, что Старк знал Стивена — Мордо нападал бессчетное количество раз, но со всеми его нападениями Стрэндж как-то справлялся. Тони не очень нравилась концепция философии Мордо, тот считал, что в мире стало слишком много колдунов. И Тони бы соврал, если бы не признал хотя бы сам себе, что его беспокоит этот момент. Его дети, его прекрасные, замечательные дети — были колдунами. Они уже не раз доказали, что сильные, но Тони не хотел рисковать. Но Стрэндж отнекивался, говорил, что ему не нужна помощь Мстителей, что он разберется в этом сам. И разбирался он, если Тони не изменяла память, уже около тридцати лет. За это время, Тони в этом не сомневался, Мордо точно разжился последователями, а то и собственным храмом. На Камар-Тадж он нападает практически сразу, как заканчивается война с Ванахеймом. Стрэндж в этот момент в Нью-Йорке, на базе Мстителей, последователи не успевают связаться с ним — Мордо блокирует сигнал. Погибли не все, нет, часть успела спрятаться, часть людей смогла сбежать. Стрэндж бросает все свои силы на поиски Мордо, но тот как сквозь землю провалился. Он наконец-то просит помощи у Мстителей, но и по разведданным Щ.И.Т.а пусто. Тогда Тони предлагает позвать Тора и попросить Хеймдалля найти его ведь страж радужного моста видит все живые души во всех Девяти мирах. Тор приходит на их зов, и они в тот же миг отправляются в Асгард, но и там их ждала неудача — Хеймдалль не смог его найти. А если кто-то скрывается, если кого-то не видит даже Хеймдалль, то помочь тут мог только один человек на свете. Вернее, не человек и даже не ас — помочь им мог только Локи.
В особняк Старков Мстители приехали не полным составом — Роджерс, как предводитель Мстителей, доктор Стрэндж, да Тор. Локи был со своей семьей в гостиной, сидел на диване с Хель на коленях. Тор вкратце обрисовал перед Локи сложившуюся ситуацию. Если честно, Тони был удивлен, что Мстители все-таки решились на такой шаг. Он до последнего не верил, что они придут к Локи с просьбой.
— То есть вы хотите, чтобы я вам помог? — смеется Локи. — Я ничего не путаю? Чтобы я? Помог вам? Чтобы предатель Локи показал вам все свои тайные тропы и ходы? Провел экскурсию по всем Девяти мирам?
Мстители молчат, а Тор лишь пожимает плечами — мол «да», а что тут такого?
— Вы понимаете, что он может быть где угодно? Даже в Хельхейме или Ванахейме куда нам путь заказан? — продолжает Локи.
— Хельхейм не проблема, — говорит Хель, вырисовывая на руках Локи какие-то невидимые символы.
— Это для тебя не проблема, моя принцесса, — соглашается Локи.
— И для тебя, — вторит Хель. Локи смеется еще громче чем прежде.
— Для безумцев нет ничего невозможного, моя принцесса, — серьезно отвечает он дочери, прижимая ее к себе, — но они не такие. Ты только посмотри на них. Они скованы рамками и правилами, которые сами себе придумали. Им никогда не разорвать границу миров и не познать саму суть бытия.
— Даже папе? — Хель удивленно смотрит на Локи.
— Твой папа, — говорит он, заправляя непослушную черную прядь волос Хель за ухо, — молил о тебе у корней Иггдрасиля. Он самый безумный из всех.
— Если Тони знает, как открыть портал — пусть он нас и перенесет, — говорит Роджерс, ему не очень нравится идея просить помощи у Локи.
— Это билет в один конец, мы не сможем вернуться, — отвечает Тони.
Роджерс удивленно вскидывает брови, Тони же как-то вернулся, но вопросов не задает.
— А если по радужному мосту? — уточняет Стрэндж.
— Не получится, — качает головой Тор. — Он… ну… скажем так, громкий. Ваш маг сможет нас заметить и сбежать.
— Ваш колдун может прятаться где угодно, — вдруг говорит Рагнар, — а из Хельхейма, например, нет выхода вообще. Вам нужна помощь Хель.
— Тогда смертные, — заливисто хохочет Локи, откидываясь на диван, ему доставляло особое удовольствие недовольные лица Мстителей, — одевайтесь теплее. Начнем с самого начала.
Тони решает отправиться с ними, но броню с собой не берет — бессмысленно, она все равно бесполезна между гранями миров. Распихав запасные репульсоры по карманам толстовки и кожаной куртки, он был готов. Роджерс и Стрэндж же к предупреждению Локи не прислушались. Когда все были готовы, они собрались в саду, чтобы оттуда отправиться в их, Тони очень надеялся, что безопасное, приключение по Девяти мирам. Прежде чем разорвать ткань миров, Локи поставил свои условия, что-то вроде «слушаться меня во всем», — скажу побежать, вы побежите, скажу прыгать, вы прыгнете. Роджерс морщится, он не любит такое, да и в памяти всплыл злополучный две тысячи двенадцатый год, когда Локи пытался захватить их мир, но согласиться пришлось, это было важно для Стрэнджа. Когда все смирились со своей судьбой на ближайшие несколько дней, Локи легко взмахивает рукой. Воздух начинает светиться мягким зеленым сиянием, а Локи тем временем подхватывает этот свет и тянет вниз. Линия переливается всеми оттенками зеленого, Локи хватает ее посередине и тянет в сторону, как занавес. Ткань мира раздвигается, открывая перед Мстителями непроглядную тьму.
— Так вот как он это делает, — свистит доктор Стрэндж. Это радикально отличалось от порталов, что могли создавать маги Земли.
Локи заходит первым, держа Хель за руку, им пришлось взять ее с собой ведь только она могла вывести живых из Хельхейма. Рагнар прошел через портал последним, закрывая его. Когда полог мира опустился вокруг все засияло мириадами цветов, а они, как оказалось, стояли на такой же радужной тропе.
— Уму непостижимо, — шепчет Стрэндж. Он только и успевает, что крутить головой по сторонам. — Очень похоже на космос.
— Это не совсем космос. Это ткань между мирами, как пустота, — отвечает ему Рагнар, — у этого места нет названия, его нет ни на одной из карт. Его просто не существует. Это ничто, которое находится нигде.
Они идут по тропе очень долго, петляя и плавно спускаясь вниз, пока Локи не останавливается, чтобы дождаться всех. Он берет Хель на руки и спрыгивает с тропы. Тор и Тони без сомнений прыгают за ним.
— Как-то это… не внушает доверия, — говорит Роджерс, смотря с тропы вниз, его друзей не было видно. Рагнар тяжело вздыхает.
— Мидгард находится в центре мирового древа — ясеня Иггдрасиля, — начинает объяснять он как маленьким. — Мы идем в Нифльхейм, это первый из миров, вся жизнь берет свое начало из него. Нифльхейм находится внизу, справа от Мидгарда. Спрыгнуть — самый быстрый способ туда добраться.
Но Роджерс и Стрэндж только недоверчиво переглядываются.
— В этом ваша главная проблема, смертные, вы ни во что не верите, — говорит Рагнар.
Он резко хватает Мстителей под руки, чтобы они не успели вывернуться и прыгает вниз. Летят они долго, Роджерсу кажется, что бесконечно, но потом их подхватывают какие-то зеленые всполохи и аккуратно ставят на новую тропу. Магия Локи, их падение затормозила магия Локи. Сам же Локи смеется, лица у людей после этого просто незабываемые. Они снова идут по тропинке, также петляя из стороны в сторону.
— Разве нам не направо? — спрашивает Роджерс, когда они в очередной раз повернули налево.
— Не задумывайся об этом, — отзывается Тони. Они шли уже достаточно долго и Тони посадил Хель к себе на плечи, как делают отцы в парках развлечений в Мидгарде. Хель десять лет, но из-за своей особенности, она очень легкая, в ней нет и половины веса обычного ребенка.
— Сколько мы уже идем? — не унимается Роджерс, ему вообще весь этот поход кажется плохой идеей.
— Пятнадцать часов, — внезапно отвечает Локи, — и мы почти пришли.
Роджерс не может скрыть удивление, по его подсчетам прошло около трех часов. Локи перешагивает на соседнюю тропу, которая шла параллельно этой и находилась буквально в тридцати сантиметрах от них, и не дожидаясь, когда смертные сделают тоже самое — разворачивается и идет в ту сторону, откуда они пришли.
— Я ничего не понимаю, — стонет Роджерс, глядя Локи вслед.
Тор добродушно смеется, хлопает Стива по плечу и перешагивает на другую тропу. Смертные порой были такие жалкие и мелочные.
— Порой чтобы идти вперед, нужно вернуться назад, чтобы прийти направо, нужно пройти через лево, — объясняет им как маленьким Рагнар. Он подталкивает Роджерса в спину, чтобы тот переступил на другую тропу.
— Мне очнуться в двадцать первом веке было легче, чем это, — стонет Роджерс. Больше он вопросов не задавал и старался ничему не удивляться.
А удивляться было чему. Они спрыгнули вниз на другую тропу и пошли наверх, а дойдя до определенного места Локи даже создал лестницу, чтобы они могли подняться на тропу, что шла над их головами. Но в какой-то момент Локи резко остановился, дождался, когда все подтянутся к нему и в зеленой вспышке разрезал ткань мира.
— Добро пожаловать в Нифльхейм, — говорит он и отодвигает полог.
Вместо зияющей тьмы, как было до этого, через разрыв между мирами на Мстителей обрушивается шквальный ветер, настоящая буря, которая несет с собой колючие льдинки и снег. Рагнар проходит первым, а за ним и Мстители. Хель спрыгивает с плеч Тони и проходит сама — если она не сможет контролировать свою магию, то ей лучше быть подальше от смертных. Локи заходит последним, закрывая ткань мира. Когда он поворачивается ко всем, на них смотрит уже ледяной великан с красными глазами с красной же склерой.
— Локи, — тянет Тор, но его обрывает Рагнар.
— Мы не можем контролировать здесь свой внешний вид, — говорит он. И правда, Хель с Рагнаром тоже преобразились в ледяных великанов.
— Нифльхейм существовал в бездне еще до начала творения миров, — объясняет Локи, — здесь открывается сама суть. Раньше мой облик контролировала магия Одина, но ее больше нет.
Они долго идут по ледяной пустыне, среди мрака и туманов, когда вдалеке послышался нарастающий гул.
— Вода, — говорит Роджерс уловив этот звук.
— Мы приближаемся к Хвергельмиру, — говорит Локи, — это великий ядовитый поток, который дарует жизнь рекам. Из вод Хвергельмира берут начало Девять миров. Если бы не он — Девяти миров бы не существовало.
Через полчаса они подошли к огромной расщелине — на дне ее текла бурная река, вырываясь прямо из горы. С расщелины откалывались глыбы льда, и вода несла их дальше вниз.
— Ищи своего врага, колдун, — говорит Локи, — нам нельзя идти дальше, там начинаются запретные земли Великанов. Здесь тебе никто не сможет помочь с поисками.
Локи садится прямо на землю, зовет к себе дочь. Хель подходит к нему и обнимает за шею, так они и сидят несколько часов, пока Стрэндж плетет свои заклинания. Локи не врал, одеваться нужно было теплее. Ветер задувал со страшной силой, снося с обрыва глыбы льда. Но спустя бессчетное множество попыток, Стрэндж так и не чувствует Мордо в Нифльхейме. Мстители собираются вокруг Локи, ждут от него дальнейших действий, но он так и сидит на земле обнимая свою дочь. А потом их резко накрывает черной волной какой-то магии, она вьется вокруг них, рисуя на ледяной земле спирали. Волны расходятся от Хель из-за чего земля трескается, рассыхается на части, а потом черная масса накрывает их куполом, закрывая небо. Купол изнутри переливается золотыми и зелеными оттенками, а потом весь мир растворяется в вспышке.
В ушах у людей звенит, а зрение не хочет восстанавливаться. Хель обнимает Локи в последний раз и освобождается от его объятий. Мир вокруг изменился. Они стояли перед темной и мрачной пещерой, у входа в которую лежала огромная железная цепь. Раздался металлический лязг и рычание, которое отзывалось эхом от сводов пещеры.
— Не двигайтесь, — говорит Хель и подходит ко входу в пещеру.
Из тьмы на нее выпрыгивает огромный черный зверь, но вместо того, чтобы напасть, он начинает радостно скулить и вилять хвостом. Пес, а это был именно он, выше Хель в два раза, черный, как смоль, и с двумя парами алых глаз, которые расположены друг над другом. Пес прыгает, гремя цепью, подставляя Хель голову, чтобы та погладила его. Она треплет его по огромной голове, обнимает за могучую шею, а пес только еще больше радуется ее вниманию. Он начинает вылизывать ей руки и лицо, а Хель смеется:
— Гарм, прекрати, — хохочет она, — нам нужно идти.
Пес обиженно скулит, понуро опускает хвост, но отходит вглубь пещеры — освобождая своей хозяйке дорогу.
— Идемте, — обращается к людям Хель, — но смотрите под ноги и ничего не трогайте. Это Хельхейм, обитель мертвецов.
Сказав это, Хель проходит вглубь пещеры. Локи идет за ней, а Рагнар замыкает процессию. В пещере пахнет затхлостью и железом. А стены пещеры светятся тусклым красным светом. Они склизкие, противные и полностью покрыты кровью. Она падает с потолка на пол, идти практически невозможно — скользко, но Хель будто не замечает этого, идет легко и воздушно. Где-то впереди идет Гарм, показывая хозяйке дорогу. Пещера не петляет, она больше напоминает туннель автострады: такая же широкая и прямая, но мерзкая, воздух противно густой и влажный, оседает на коже, и людям кажется, что этот запах разлагаемой крови уже никогда не смыть. Впереди слышится звук воды и буквально через пару минут они выходят к реке.
— Гарм, — говорит Хель в последний раз обнимая пса, — возвращайся на место.
Пес обиженно скулит, но разворачивается и уходит назад, на людей он даже не обращает внимания.
— Антуражненько у вас здесь, — говорит доктор Стрэндж, оглядываясь по сторонам.
— Пещера — единственное яркое пятно в Хельхейме, смертный, — отвечает могучий раскатистый голос откуда-то сверху. Мстители дергаются от неожиданности и поднимают головы вверх. В паре метров от них стоит огромная женщина, головой своей она практически касается свода пещеры. — Впервые видите великана, смертные?
— Модгуд, — зовет ее Хель.
— Да, моя госпожа, — послушно говорит великанша, почтительно склоняя голову.
— За последнее время не проходил ли мимо тебя какой-нибудь смертный? — спрашивает Хель.
— Никак нет, моя госпожа.
— Эти люди хотят убедиться в этом. Ты пропустишь нас? — Хель говорит очень мягко и как-то даже по нежному. Ее слова — не приказ, ее слова — это просьба.
— Смертные не должны приходить в обитель мертвых раньше срока, — говорит Модгуд, — но если такова ваша воля, то я пропущу их, моя госпожа.
Хель кивает и Модгуд отходит от своего поста. Оказывается, все это время она закрывала собой тонкий подвесной мост из чистого золота.
Хель проходит к мосту и оборачивается к своим путникам:
— Это Гьялларбу, — объясняет она, — мост через реку Гьелль, которая берет свое начало в Нифльхейме. Переходите реку по одному. Когда будете идти по мосту — держитесь крепче. Если упадете, вас ничто не спасет.
Сказав это, Хель ступает на мост. Она идет легко и быстро, золотые переклады моста даже не скрипят под ней. Без единого шороха Хель сходит на землю по ту сторону реки. Следующим на мост ступает Тор, а то как же, он же великий царь Асгарда, он везде должен быть первым. Мост оглушительно трещит, звенит, переливается всей какофонией звонов. Его шатает, мост трясется от каждого шага Тора, а река под ним бурлит, вскидывает свои волны, грозясь скинуть царя с моста. В середине, от очередной волны, Тору приходится схватиться за перила, чтобы не упасть. Модгуд смеется и громко говорит:
— Вас предупреждали, смертные, живым в Хельхейме не место.
Переправа занимает куда больше времени, чем казалось на первый взгляд. Когда Тони уже было хотел вступить на мост, Локи хватает его за руку и тянет на себя. Модгуд тем временем садится на колени перед мостом, одной рукой придерживая его опоры. Великанша почтенно склоняет голову перед Локи, тот в ответ коротко кланяется. Они переходят мост втроем, держась за руки: Локи, Тони и Рагнар. Модгуд придерживает мост, он стонет и скрипит, но больше не трясется. Они семья ее госпожи и Модгуд всегда поможет им.
Хель выводит их всех из пещеры, и они наконец-то попадают в Хельхейм. Пейзаж, скажем так, не радовал глаз — здесь было пусто и туманно, темно. Почва была болотистой и то и дело встречались огромные мутные лужи. А еще холод. Он пробирал до костей и наводил на мысли полные отчаяния. Пока они шли по вытоптанной сотнями ног тропе, им встречались редкие засохшие и мертвые деревья. Еще было чувство, что за ними следят. И за ними и правда следили: из-за редких деревьев, из болотных ям, вдалеке на бескрайних топях и полях — за ними следили сотни мертвецов. Мертвые провожали их взглядами, но не подходили, не предпринимали каких-либо действий. Хель шла вперед уверенным шагом, так, словно знала это место наизусть. Тони надеялся, что это обусловлено каким-нибудь ее божественным даром, проявлением силы, а не тем, что она проводит в этом жутком месте все свои выходные. Тишину нарушил Тор:
— Почему под тобой мост не шатался? — спрашивает он у Хель.
— Потому что я мертва наполовину, — отвечает она даже не оборачиваясь.
И это тоже было жутко, когда десятилетний ребенок так спокойно говорил такие серьезные вещи.
Когда вдалеке показались руины полуразрушенной крепости, Хель заговорила:
— В Хельхейме обитает сотни тысяч душ — от детей и стариков, до предателей и убийц. Все они скитаются по пустошам Хельхейма в полном одиночестве медленно сходя с ума. Возможно, вы встретите кого-то знакомого вам. Помните одно — они все давно уже мертвы.
Они шли до замка несколько часов. Чем ближе они приближались к чертогам Хель, тем больше мертвецов их встречало. Они кланялись Хель, когда она проходила мимо. Кто-то тянул к ней свои руки, кто-то падал ей в ноги, несколько душ даже схватили ее за подол длинного черного платья. Хель не обращала на них внимания. Они прошли в крепость по массивному каменному мосту. Строение было действительно захватывающее: крепость была разрушена только наполовину, а наполовину — возвышалась над всеми в своем величие. Замок словно разделили пополам, как и саму Хель, он был мертв и жив наполовину. Над живой его часть вились вороны и совы, а по садам бродили олени, волки, лисы и другие хищные звери, а стены овивали черные розы с немыслимо большими шипами. Разрушенная часть же пустовала, единственным гостем там был промозглый ветер. Весь замок был отражением Хель — такой же красивый и жуткий одновременно. И она была здесь, как главное его сокровище. Хель шла по галереям и коридорам, ведя их в тронный зал. Ее черное асгардское платье в пол выглядело скромно и одновременно богато, а венец из черного золота переливался всеми оттенками изумрудов. В этом странном, жутком месте, маленькая Хель выглядела по особенному красивой. Мстители прошли внутрь и Хель привела их в тронный зал, который ровно пополам делил замок на части. Здесь даже был трон, который также был разрушен только наполовину. Но трон не пустовал, он был занят. На нем вольготно закинув ноги на подлокотник сидела девушка: на вид ей было лет тридцать, а черные волосы спадали чуть ниже плеч. Девушка была красивой, но Тони не сомневался, что «на вид ей тридцать лет» — только на вид. Они были в обители мертвых, и кто знал сколько лет здесь уже скиталась эта душа. Тор, увидев девушку, остановился как вкопанный.
— Х-хела, — заикаясь произносит он.
— Вот так сюрприз, братец, — говорит Хела хлопая в ладоши, — пришел навестить свою старшую сестру? Или может найти нашего папашу?
Пока Тор приходил в себя, маленькая Хель вышла на балкон, в который плавно перетекал наполовину разрушенный тронный зал. Она подошла к перилам, положила на них руки, немного свешиваясь вперед и тихо произнесла:
— Если во всем Хельхейме есть хоть одна душа, что не должна быть здесь — найдите мне ее.
И в гробовой тишине разнесся рев тысячи мертвецов. Мстители с балкона видели, как мертвецы, что провожали их до замка, начали расходиться по болотам, выполняя приказ — они услышали ее. Мертвецы услышат Хель где бы она не была и как бы тихо она не говорила.
— А ты, — продолжает тихо говорить Хель, — встань с трона, он тебе больше не принадлежит.
— Ты всего лишь мертвая зарвавшаяся девчонка! — кричит Хела, но с трона все-таки вскакивает словно какая-то невидимая сила поднимает ее с места.
— Как и ты, — вторит ей Хель, вернувшись с балкона, — как и ты — всего лишь мертвая.
Локи встает перед Хель, закрывая ее собой. Он не знает, чего стоит ожидать от сестры Тора, она и при жизни была не очень в себе.
— Я тысячелетиями правила этим местом! — орет Хела. Она подходит к Тору и тыкает в него своим пальцем. — Пока ты не убил меня!
Маленькая Хель обнимает Локи со спины и смеется. Все присутствующие оборачиваются на нее, смотрят с непониманием, а Хель смеется громко и заливисто пока Локи не подхватывает ее на руки.
— Это достаточно иронично, — говорит Локи обращаясь к дочке, — у Хельхейма было две королевы и обе пали от рук Тора.
— Такова судьба рода Лафея, — вдруг серьезно говорит маленькая Хель, — страдать от рук асов.
Тони морщится, ему не нравится эта ее способность — видеть судьбы, Хель надо научиться разделять вещи, которые лучше не произносить вслух.
— Что ты… — начинает Хела вдруг растерявшись.
— Тор убил нас до ее рождения, — говорит Локи, поправляя у дочери выбившуюся из прически прядку. Черные волосы правой половины Хель густые и непослушные, — но мы выжили всем назло, да, моя принцесса?
Она кивает и обнимает Локи. Хель совершенно не смущает эта тема, для нее это данность, факт, с которым просто приходится мириться.
Хела щурится, смотрит на Локи и Хель и видит насколько они похожи, даже спрашивать не надо и так понятно: по одинаковой мимике, по наклону головы, по черным как смоль волосам и изумрудным глазам, по острым высоким скулам.
— Ты ее отец, — говорит Хела, — ты отец этого чудовища!
— Не совсем, — невпопад зачем-то ляпает Тор.
— Что значит «не совсем»!? — кричит Хела, набрасываясь на Тора. — Из-за него этим местом теперь правит это чудовище!
Хель спрыгивает с рук Локи. Ей не интересно, что еще мерзкого и злобного скажет эта душа. Для маленькой Хель — сестра Тора, одна из тысячи мертвых душ, что бродит по Хельхейму. Она подходит к Тони, берет его за руку и тянет к выходу из тронного зала.
— В живой части дворца много пустых комнат, можете занять любые из них. Мертвецы принесут новости к утру.
Сказав это, она вышла с Тони из зала. Рагнар и Локи пошли за ними. Хель привела их в огромную спальню, также разрушенную наполовину. Магия запирает дверь, а Хель садится на огромную кровать, тянет руки к Тони. Он забирается с ногами на мягкие простыни и обнимает дочь, Рагнар с разбега прыгает на подушки, коих на кровати было в обилии. Локи отстегивает свою меховую накидку и садится рядом с детьми. Так они и проводят весь вечер в спальне, не вставая с кровати — Хель всегда мечтала о таких посиделках. Они обсуждают какую-то ерунду, смеются и шутят. Тони прижимает Локи к себе, целует его куда-то в волосы, а тот не противится, не вырывается. В этой комнате без одной из стен, с запертой дверью — они одни, даже мертвые не смогут им помешать. Они сидят так до поздней ночи, если в Хельхейме вообще есть смена дня и ночи — небо все такое же мрачное, пасмурное и серое, что не понять какое сейчас время суток. Перед тем как заснуть, Хель тихо говорит:
— Я слышу их, я слышу, как дядя ругается со своей сестрой.
Рагнар молча притягивает Хель к себе, обнимая ее, а тьма под потолком начинает сгущаться, формироваться в причудливые тени, вырисовывая какое-то заклинания, насылая на Хель хорошие, добрые сны, где братья никогда не ругаются со своими сестрами и уж тем более, не пытаются друг друга убить.
Тони просыпается утром в объятиях Локи. Они так и уснули все вчетвером на одной кровати. Рагнар мирно спал, а вот Хель в комнате уже не было. Тони аккуратно выбрался, стараясь не будить своих волшебных и вышел из спальни. Он нашел Хель на балконе тронного зала, она сидела на перилах, свесив ноги над пропастью и пела. Тони аккуратно подходит к ней, обнимает со спины, прижимая к себе, подстраховывая, чтобы Хель не упала. Когда она закончила петь, Хель говорит:
— Этого колдуна здесь нет. Мы уйдем сразу, как Локи проснется. Он тратит много сил на этот поход.
Мстители застают Тони и Хель на полу тронного зала, они сидели друг напротив друга и играли в какие-то мидгардские игры. Хела, которая провела всю ночь в препирательствах с Тором, вдруг говорит:
— Почему этот человек так спокойно реагирует на это чудовище? — Хела тыкает пальцем в сторону маленькой Хель. Тор морщится, но отвечает ей:
— Он ее отец.
— Этот? Разве она не дочь Локи?
— Локи. И этого смертного, — подтверждает Тор.
Хела смеется, громко и зло, даже как-то насмешливо. Сын, хоть и приемный, великого Одина, понес ребенка от смертного — это лучшее, что она когда-либо слышала. Хела громко высказывает свое мнения, ничего не боясь: о том, как Локи низко пал, мало того, что связался со смертным, так еще и с мужчиной.
И тут маленькая Хель тихо говорит:
— Ни звука.
Хела давится воздухом, содрогается от спазмов, пытается что-то сказать, но вымолвить не может и слова.
— Ты ничего не знаешь, — продолжает тихо Хель и, обращаясь уже к Мстителям, говорит, — мы уходим.
А в этот момент, на другом конце замка, в огромной спальне проснулся Локи. Хель видела и слышала все, что происходит в Хельхейме — она знала, что он только что встал.
Ушли они также через кровавую пещеру, охраняемую Гармом и великаншей Модгуд. Разорвав ткань мира, Локи открыл проход в бездну — их ждал следующий мир. Йотунхейм.
Они идут по тропам между миров в полной тишине, каждый думал о чем-то своем, переосмысливая увиденное в Хельхейме. Тор был мрачен как никогда. Встреча с сестрой разбередила старые раны, которые, как ему казалось, успели уже зажить. Они шли прямо, по широкой тропе, никуда не сворачивая, не поднимаясь и не опускаясь. Тор прерывает тишину через несколько часов:
— Хела сходит там с ума от одиночества, — в пустоту говорит он.
— Смерть — дело одинокое, — соглашается с ним Локи.
— А отец? Почему мы не видели его во дворце? — Тор все еще не верил, что великий воин Один был в Хельхейме.
— Он на окраине болот на востоке от замка, — отвечает Хель, — он не один. С ним Хугин и Мунин.
— Ты была когда-нибудь у него? — спрашивает Тор у Хель в надежде на положительный ответ, все-таки Один был ее дедом.
— Нет, — говорит Хель, — зачем? Это для тебя, дядя, он герой, который просто умер от старости, а для меня, он — предатель и лжец. Он лгал всем Девяти мирам на протяжении тысячи лет — он величайший из лжецов. И ты все еще думаешь, что он заслуживает Вальхаллы, дядя? Он врал даже тебе. В первую очередь — он врал тебе.
Тор больше не поднимает эту тему, пытаясь переосмыслить свои новые знания, но и на это ему не дают много времени. Локи останавливается, разрезает рукой воздух и уже хотел было открыть портал, как его останавливает Рагнар:
— Локи, не здесь. Нам надо в Утгард.
Локи удивленно вскидывает брови.
— Ты думаешь йотунам понравится то, что ты приведешь в самое сердце их мира — его? — говорит Локи показывая на Тора.
— Это не им решать, — качает головой Рагнар.
Они с Локи долго спорят между собой, отойдя подальше от всех. Мстители не слышат их шепот, но Локи выглядит каким-то взъерошенным и встревоженным, ему явно не нравится то, что предлагает Рагнар. Через десять минут тихой ругани, Локи все-таки сдается, отмахивается от Рагнара рукой, говорит странное — «сам будешь с этим разбираться», — и идет вперед. Они наконец-то спрыгивают с тропы и уходят куда-то направо, еще дальше от корней Иггдрасиля.
— Здесь лучше налево, — говорит Рагнар.
— Сам тогда и веди, — шипит на него Локи, уступая дорогу. Он и так тратит слишком много магии на этот импровизированный поход, чтобы ему еще и указывали собственные дети куда им идти.
Через полчаса Рагнар приводит их в тупик, где заканчивается сразу четыре тропы.
— Здесь, — говорит он, пропуская Локи вперед. Пока Локи создает разрыв, чтобы открыть портал, Рагнар продолжает объяснять, — тропы — это ветки и корни Иггдрасиля, а Утгард, столица Йотунхейма, мира ледяных великанов, находится за их пределами.
— Разве Утгард это не сказки? — удивленно спрашивает Тор, но ему никто не отвечает.
«Поэтому», — думает Тони, — «поэтому Хеймдалль и не видит ледяных великанов. Они не подчиняются силе Иггдрасиля, находясь за ее пределами».
Пройдя через портал, Мстители оказываются посреди мрачных, темных гор, покрытых темно-синим, почти черным, льдом.
— Это Каменные горы, — говорит Рагнар, — нам туда.
Он показывает рукой между двумя шпилями далеких гор. Они идут долго, отдаляясь от троп Иггдрасиля еще дальше, вглубь Йотунхейма. Здесь было по-настоящему холодно. Тони казалось, что у него сейчас легкие превратятся в глыбу льда. Ледяные ветра Нифльхейма и мертвецкая стужа Хельхейма теперь казались теплым курортом. Даже Тор начинает ежиться спустя сорок минут, он кутается в свой красный плащ, пытаясь хоть немного задержать тепло. Доктор Стрэндж колдует на себе какие-то заклинания, но все его попытки согреться растворяются в теплом пару, не задерживаясь и не оставляя тепла. Локи снимает с себя накидку из черного меха и набрасывает ее Тони на плечи. Старк тут же кутается в нее, она тяжелая, идти неудобно — Локи выше и из-за этого он не путается в ней, когда идет. Но накидка очень теплая, через несколько метров Тони начинает казаться, что он расплавится под этим мехом. А вот Локинсоны словно не замечали холода и льда. Ни Локи, ни его дети даже мурашками не покрылись им наоборот было очень комфортно в такую стужу. И это было странно, ведь будучи в Асгарде, Локи предпочитал кутаться в меховые вещи — ему всегда было холодно там. Хель прыгала с льдины на льдину, попутно играя в какую-то известную ей одной игру. Льда эти трое тоже будто бы не замечали, шли легко, не боясь поскользнуться и упасть. Тони не понимал, как Рагнар и Локи здесь ориентировались. Небо Йотунхейма было глубокого серо-синего цвета, на нем не было облаков или туч, зато были такие мириады звезд и северных сияний, что казалось, кто-то поставил зеркало посередине, отразив их друг от друга. Рагнар привел их к какой-то скале, внутри которой зияла черная дыра.
— Нам туда, — говорит он, — это как… нуу… я не помню, как это называется, у людей дети на таких катаются.
— Горки? — подсказывает Роджерс.
— Да! Горки! — Рагнар чуть ли в ладоши не хлопнул. — Спускаться будем по одному. Я первый.
Сказав это, Рагнар прыгнул в черную дыру и исчез.
— Мы точно не в Стране чудес? — недоверчиво спрашивает Роджерс.
— Там было теплее, — замечает доктор Стрэндж.
На спуск уходит около тридцати минут, Локи руководил процессом, он откуда-то безошибочно знал, сколько именно по времени каждый из них будет спускаться. На выходе из импровизированного туннеля их всех ждал Рагнар. То, что открывалось их взору нельзя было передать словами. Они оказались перед огромной решетчатой стеной, которая по кругу ограждала необъятных размеров поле. Прутья решетки были настолько далеко друг от друга, что любой из них мог легко пройти насквозь. Вдалеке виднелся город с большим чертогом в центре. Даже издалека было видно, как стены зданий искрятся всеми оттенками голубого — здания были сделаны изо льда. Но удивительно было не это. Самым удивительным было небо. Над их головами было прекрасное, чистое, голубое небо, освещенное ласковыми лучами солнца.
— Мы же должны быть внутри горы, — говорит доктор Стрэндж.
— Все верно, — отвечает Локи, — мы внутри Каменных гор.
— Добро пожаловать в Утгард, — смеется Рагнар и идет вперед.
В городе они оказываются быстрее, чем могло показаться на первый взгляд. Все дома здесь и правда сделаны изо льда, как и дороги, мосты, фонтаны, даже забор, который они оставили позади — все. Город можно было легко сравнить с пряничным если бы не его размеры. Даже одноэтажные здания были выше Тора раза в два, а то и в три. Чем ближе к центру города они приближались, тем больше ледяных великанов попадалось им на пути. Йотуны были выше любого человека практически в два раза, их синяя кожа была покрыта выпуклыми рисунками. На Мстителей же они смотрели красными глазами с красной же склерой. Ледяные великаны были не только высокие, но и стройные. И это создавало странный такой диссонанс — они были крепкие и стойкие, но тонкие и изящные одновременно. Казалось, что их как сосульки, можно легко разбить. У великанов все было изо льда, начиная от одежды, заканчивая домами. И это настоящее искусство использовать такую хрупкую вещь как лед на такие цели.
Рагнар шел чуть впереди, держа сестру за руку. Он всегда брал ее за левую руку, показывая этим то, что не боится и не брезгует ее внешности. Кости Хель отливали голубым, словно отражали от себя свет, что исходил от прозрачного льда вокруг. Когда Рагнар и Хель проходили мимо великанов, те в почтении склоняли свои головы. Йотуны провожали взглядами странную компанию, перешептываясь между собой, но ничего не предпринимали. Тор явно волновался и по привычке на каждый шорох хватался за рукоять Ярнбьерна.
— Мужлан, — тихо смеется Локи, подмечая действия брата. — Они не будут нападать на тебя в Утгарде. Кто же захочет отмывать потом твою кровь с мостовой.
В этом Локи был прав, город был идеально чистым, как игрушечный.
— Мы словно в стране Оз оказались, — подмечает Роджерс, когда они проходили мимо очередной площади с комплексом фонтанов. — В очень холодной стране Оз.
От фонтана послышалось какое-то рычание на грани с мурчанием. Выскочила огромная тень и налетела на Хель и Рагнара. Мстители не успели отреагировать. Следующее, что они видят — как Хель смеясь гладит какого-то огромного монстра. Чудовище же урчит от ее прикосновений, виляет своим шипастым хвостом, топчется на месте. Монстр такой же синий, как и йотуны. Его грубая толстая кожа покрыта острыми шипами. Из пасти его торчат огромные изогнутые клыки. Монстр небольшой, едва ли выше самой Хель, он припадает к земле, чтобы та могла его погладить. От прикосновений к монстру, Хель принимает свой истинный, ледяной облик.
— О! — говорит Локи. — Щенок.
— Что, прости? — удивляется Тор.
— У ледяных великанов вот это вместо собак, — пожимает плечами Локи. — Помнишь Лафей отправил за нами погоню? — Тор кивает, для аса это было не так уж и давно, всего каких-то лет сорок назад. — Вот те взрослыми были уже, а этот маленький еще. Щенок.
К ним подбегает какой-то ледяной великан, отзывает к себе своего монстра. Тот разочарованно кряхтит, но от Хель отходит. Великан начинает кланяться Рагнару, что-то растерянно шепча, но Рагнар лишь поднимает руку, жестом останавливая речь великана.
— Все в порядке, — говорит Рагнар. — Животные очень любят Хель.
И это действительно так, еще с самого детства животные тянулись к ней. По началу это доставляло много неудобств — от прикосновения к ней они умирали, и Хель не одну ночь провела в слезах.
Тор смотрит на эту сцену с удивлением, он не понимает, что происходит. Почему йотуны так ведут себя сейчас с ними?
Рагнар приводит их в ледяные палаты, йотуны-охранники пропускают их все так же почтенно склоняя головы. Проходя мимо, Рагнар говорит им:
— Позовите мне Разведчика.
И один из йотунов-охранников тут же уходит, чтобы выполнить приказ.
Рагнар приводит их в тронный зал. По периметру огромной палаты расставлены большие скамьи, чтобы запрыгнуть на них, людям пришлось бы вставать на плечи друг другу. В центре залы их уже ждал ледяной великан в военной форме изо льда. Рагнар подошел к нему и коротко обрисовал ситуацию с Мордо. Рагнар просит его, собрать отряд разведчиков и прочесать весь Йотунхейм, он знает, что для них это возможно — великаны очень быстры. Йотун долго молчит, смотрит на эту разношерстную компанию, а потом произносит:
— Ты привел в Утгард смертных, ты привел в Утгард Локи, ты привел в Утгард царя Асгарда — и ты просишь нас помочь им? — голос ледяного великана эхом отражается от сводов чертога. — Неужто ты забыл свои обещания, Рагнар Локинсон?
Рагнар призывает свой посох и на развороте ударяет им йотуна по ногам, а тот, не удержавшись, падает. Теперь йотун не возвышается над ним и Рагнар может посмотреть ему в глаза. Рагнар хватает йотуна за волосы, немного выворачивая его голову. От прикосновения к великану кожа Рагнара темнеет, приобретая синий отлив, покрывается такими же, как и у великана, выпуклыми татуировками, вот только глаза вместо красных становятся карими, как у его отца.
— Я разделил с вами трапезу, я разделил с вами мясо, я помню свои клятвы, — говорит Рагнар прямо в лицо йотуну. — А ты, Разведчик, помнишь ли ты свои?
Йотун кивает в ответ.
— Я помню, мой царь, — говорит он. — Я прикажу своим великанам обыскать Йотунхейм.
— Ты прикажешь моим великанам обыскать Йотунхейм, — поправляет его Рагнар, — не забывай о своем месте, Разведчик, — немного подумав, Рагнар продолжил, — с ведьмами я поговорю сам. А теперь иди.
Йотун встал, поклонился Рагнару и молча вышел из тронного зала. Но даже через закрытую дверь было слышно, как йотун раздает кому-то приказы, собирая отряды.
— Им нужно будет несколько часов, — говорит Рагнар, — вам придется остаться в этой комнате. Йотуны не очень любят… асов.
— Когда пойдешь в Железный лес — возьми сестру с собой, познакомишь их, — говорит Локи, Рагнар согласно кивает.
Рагнар рисует в воздухе какие-то руны, в тронной зале поднимается ветер. Воздух движется по спирали, закручиваясь к центру залы, поднимая за собой непонятно откуда взявшийся снег. Снежинки витают в воздухе и буквально за несколько минут складываются в огромные сугробы, закрывающие собой окна и двери. Ветер стихает, когда снег запечатывает всю комнату.
— Так будет теплее, — говорит Рагнар, — когда есть снег всегда теплее.
Тони садится на пол, проводит рукой по волосам, взъерошивая их. Он пытается переварить всю эту чертову информацию, но ее слишком много. Старк действительно думает, что лучше бы остался дома, меньше знаешь — крепче спишь. И тут Тор наконец приходит в себя:
— Как он тебя назвал?
— Я кровь от крови Лафея, — говорит Рагнар, — как еще он мог меня назвать?
Рагнар берет сестру на руки и исчезает в зеленой вспышке портала, если они хотят побыстрее уйти из Йотунхейма — им нельзя терять время.
Мстители сидели в тишине около часа, Рагнар оказался прав — с появлением снега в комнате и правда стало теплее. А потом Тор отвел Локи в сторону, и они тихо начали о чем-то спорить. Тора не очень устраивало, что Рагнар как-то успел стать предводителем ледяных великанов. Локи шипит, пытается оттолкнуть Тора от себя, но тот только усиливает хватку на его руке, не давая вырваться. Локи исчезает в зеленой вспышке и появляется в противоположном от Тора углу.
— Для йотунов Лафей это абсолют! — кричит он Тору, пытаясь сдержать свою злость. — Он правил Йотунхеймом тысячи лет! Ты называешь себя защитником Девяти миров, но никогда даже не интересовался чем они живут! Великаны не приемлют кого-то на своем троне, кто не от крови его! Выбор у них небольшой! Я, Рагнар, да Хель! Но я, как ты мог заметить, убил Лафея и сделал из его костей руны! А Хель уже и так правит Хельхеймом!
Воздух вокруг Локи искрится, а в комнате опять становится значительно холоднее, лед, что расходится от Локи, покрывает снег прозрачной корочкой.
— А ты что скажешь, Старк? — обращается к другу Тор.
Тони устало потирает переносицу, он просто хочет повернуть время вспять и остаться в Нью-Йорке. Ему совсем не нравится то, что он узнал — двое из его детей были королями, и это чертовски сложно было осознать.
— Пока они не считают его чудовищем, как асы, пусть делает, что хочет, — устало отвечает Старк. Ему все равно где будет счастлив его сын, главное, чтобы счастлив.
— Не считают, — тихо говорит Локи, — он пришел в час голода и разделил с ними мясо великого зверя. Для йотунов Рагнар не чудовище, для йотунов он спаситель.
Из Йотунхейма они уходят часа через три. Отряд разведчиков провожает их до главных врат в Утгард, Мордо в Йотунхейме так и не нашли. Они не могут телепортироваться из подземного города, да и вообще из Каменных гор — Мстители выходят на поверхность, под темно-синее звездное небо, но и там еще блуждают по ледяным пустыням несколько часов, пока Локи наконец-то не открывает разрыв.
— Куда теперь? — спрашивает Тор.
— Свартальвхейм, — отвечает Локи, — в мир темных альвов.
Тора передергивает. Желания связываться с последователями Малекита у него нет.
По тропам между мирами они шли буквально полчаса. Двигались они вверх и как-то вглубь, ближе к стволу Иггдрасиля. Локи легко перепрыгивает с одной тропы на другую, параллельную ей и сразу же открывает портал. Мстители проходят в него и оказываются в мире темных альвов и двергов. Свартальвхейм мрачное место, в этом можно и не сомневаться. Ветер, пыльный и душный, раскаленный, дует без перерыва словно где-то включили огромный кондиционер. Свартальвхейм темный мир и здесь нет солнца, а небо отдает каким-то грязно-коричневым светом. Коричневый, черный, да красный — вот цвета Свартальвхейма, они смешиваются друг с другом в сотни таких же грязных оттенков. Здесь нет деревьев, нет даже травы, вокруг них сплошные голые скалы.
— Быстрее, за мной, — говорит Локи и идет куда-то вперед, — если мы нарвемся на альвов, драки не избежать.
Он ведет Мстителей по лабиринту из скал, петляя между ними, прекрасно ориентируясь в этой местности. Откуда Локи так хорошо знал этот мир — люди не хотели спрашивать. Локи приводит их к какой-то пещере и заходит внутрь. Мстители идут за ним, они петляют по туннелям пещеры, которые явно были пробиты внутри скалы. Своды туннелей то и дело подпирали деревянные балки или металлические скобы.
— Локи, — говорит Тор, — только не говори, что ты ведешь нас к...
— Ш-ш-ш! — шипит на него Локи, не давая закончить фразу.
Локи заворачивает в очередной коридор, но вместо нового туннеля они оказываются в небольшой пещере, на развилке между четырьмя туннелями. Локи останавливается в центре развилки, поворачивается в сторону одного из коридоров и чего-то ждет. Мстители молчат в недоумении, а потом видят десятки, нет, сотни, горящих глаз, направленных на них из темноты.
— Дверги, — тихо говорит Тор, но люди его не понимают.
Все глаза смотрят на непрошенных гостей с высоты метра, метра двадцати. Дверги смотрят на них из темноты, но вперед не выходят, нападать тоже не спешат. А потом по рядам двергов разошелся шепот, и дверги из одного туннеля расступились, пропуская кого-то. В центр маленькой пещерки вышел дверг: роста он был, как и все дверги, небольшого, метр двадцать от силы. У него была густая черная борода и такая же черная копна волос. Его нельзя было назвать красавцем, он больше напоминал морщинистого старика, хотя люди и не знали, сколько лет живут дверги. За двергом шел еще один, он был чуть выше и моложе, но очень сильно напоминал внешне первого дверга. «Братья», — подумал Тони, — «эти гномы были братьями». Дверги и правда напоминали собой карликов, которые только что снимались в массовке «Властелина колец».
— Про́клятый Локи, — громогласно говорит первый дверг и голос его эхом отбивается от каменных стен, — лжец и предатель!
— Старый шарлатан, — не теряется Локи с ответом, высокомерно ухмыляясь, — который не отличит секиру от молота.
Казалось, что тишина под сводами пещеры звенит. Они стоят в полной тишине, не двигаясь, где-то секунд сорок, а потом дверг разразился громким хохотом. Локи подходит к нему, подхватывает того легко на руки. Дверг смеется и шутливо ворчит, пытаясь выбраться из объятий Локи.
— Давно не виделись, старый друг, — говорит Локи и ставит обратно дверга на землю.
— Несите мед! Несите мясо! — кричит молодой дверг.
— К нам в гости явился старый друг! Разжигайте костры, парни! — вторит ему старший брат.
Дверги из туннелей начинают суетиться, бегать туда-сюда, быстро забывая о сопровождении Локи. Если сыновья Ивальди говорят, что к ним пожаловали друзья — значит так оно и есть.
— Надолго же ты пропал, старый лис, — ворчит Брок, ведя их по туннелям в центр пещер, — много слухов ходит вокруг Асгарда.
— Поговаривают, что ты женился, — вторит брату Синдри.
— Это ложь, — смеется Локи.
— А Рататоск, мелкий пройдоха, утверждает, что лично видел, как ты давал обеты у корней Иггдрасиля.
Локи смеется, оборачивается через плечо, быстро смотрит на Тони и поворачивается обратно к двергам.
— Кто знает, — говорит он, — кто знает.
— Ответов от тебя, — ворчит Брок, — не дождешься, вечно выкрутишься.
— Локи ничем не проймешь, — смеется младший брат Синдри, — не проклятиями, не зашитым ртом.
— Эй! — возражает ему Локи, — я тогда говорил чистую правду! Я никогда не лгу!
Гномы смеются.
— Но и правда твоя зачастую вывернута наизнанку, — говорит Брок, — или ты хочешь сказать, что это не ты проклял волосы Леди Сиф?
— Она сама виновата в своем проклятии. Только ее действия привели к такому исходу, — говорит Локи даже спустя столько лет оставаясь при своем мнении. И Локи в какой-то степени тоже прав, если бы Сиф не лгала ему тогда, она бы так и осталась со своими роскошными золотыми волосами.
— Он не меняется, — смеется Синдри, — Локи никогда не меняется.
— О, нет, дорогой братец, тут ты не прав, — говорит Брок, через плечо глядя на Локи, — он изменился во всем.
Дверги приводят их в огромную залу, что находится в центре подземных пещер. Здесь во всю бурлила жизнь: кто-то перекатывал по полу огромные бочки с вином, кто-то уже разделывал кабанью тушу. В центре пещеры был разожжен огромный костер, а дым его с помощью магии рассеивался где-то под потолком. Вместо столов служили широкие доски, что были накрыты прямо на полу, трапезничать у двергов было принято ближе к земле. Брок и Синдри ведут их к почетным местам, по узкому краю пещеры, чтобы искры от костра не мешали веселью. Хель немного страшно, здесь слишком шумно, и она прячется за спиной у Локи, цепляясь за его одежду.
— Так вот, слухи, — продолжает Брок, — в Девяти мирах поговаривают, что Локи породил на этот свет самых страшных из существующих чудовищ.
— Видимо одно из них, — смеется Синдри, — прячется у отца за спиной.
Локи опускается на колени перед Хель, берет ее за руку и тихо говорит:
— Не бойся.
Хель выпрямляет спину, гордо вскидывает голову и убирает с левой половины лица упавшие волосы. В свете факелов изумруды в венце горят самой тьмой. Рагнар встает за спиной у сестры, такой же гордый, как и она. Локи выпускает руку дочери и поднимается. Они стоят, как с картины сошли: высокие, красивые, с острыми скулами и бледной кожей, черными, как смоль, волосами и пронзительными изумрудными глазами.
— Какие же это чудовища, — говорит Брок, — как знал, что слухи врут.
— Чудовище — это твоя жена, — хохочет Синдри, — а это — прекрасная, как звездная ночь принцесса.
Старший брат пихает младшего локтем. Да, его жена не была красавицей, да и характер у нее — тот еще, но обижать ее он не даст. Но с братом Брок согласен — Хель и правда очень красивая. Кто их мать дверги не спрашивают, их такие мелочи не интересуют, достаточно знать и того, что они — дети их старого друга, бога лжи и обмана, Локи.
— Венок у тебя в волосах, — говорит Брок, — очень искусная работа, тонкая, мало кто так сможет. Кто выковал эту красоту?
— Я, — коротко говорит Тони со своего места.
Брок смотрит на него внимательно, через прищур хитрых черных глаз, словно видит Старка насквозь, а потом говорит:
— Мои комплименты, смертный. Хорошая работа.
Тор помнит этих двергов по старому инциденту. Прошло уже лет пятьсот, а то и все шестьсот и, если честно, Тор удивлен, что Локи общается с ними. Тор представляет Мстителям двергов, сыны Ивальди — Брок и Синдри, лучшие в своем деле, искусные мастера, величайшие кузнецы и ювелиры. Они садятся на пол, полукругом, Локи с Хель по центру между Броком и Синдри, Рагнар, Тони и Стрэндж — слева от Брока, а Роджерс и Тор — справа от Синдри. Пока все пируют, Локи рассказал братьям двергам зачем они пожаловали в их мир такой компанией. Брок и Синдри слушают с серьезными лицами, а потом приказывают отряду двергов отправится на поиски колдуна. Если он и правда в их мире, то камни расскажут им об этом. Пиры у двергов шумные, но веселые, не такие как у асов. Дверги препираются друг с другом очень смешно, подкалывают и ругаются, Тони то и дело слышит смех Хель. Хуже всего обстояли дела с выпивкой. Мед у двергов был настолько крепким, что второй бокал у Тони Рагнар забрал, покачал головой и поставил его Броку, пока тот не видел. И так было со всеми последующими кубками. И если честно, Тони не был против этого, особенно когда заметил, как даже Роджерса развезло после третьего кубка. Проходящий мимо их стола дверг замечает посох у Рагнара и это поднимает настоящий бум среди двергов. Брок и Синдри рассматривают посох, долго перебирая его из паза в паз, выкручивают составляющие части и собирают вновь.
— Кто выковал тебе это, малыш? — спрашивает Брок.
— Тоже я, — честно отвечает со своего места Тони.
— О, Хельхейм, смертный, ты вообще кто!? — смеется Синдри. — Дверг переросток?
Дверги взрываются волной хохота. Тони встает, забирает у двергов посох и подробно рассказывает все, что он встроил в это оружие. Дверги наперебой задают вопросы, и они с Тони обсуждают как ковку металла, так и сложную систему пазов. Кто-то предлагает, как его можно улучшить, а кто-то как перековать из другого металла. За этими разговорами проходит около получаса, дверги разговаривая об оружии чувствуют себя как рыбы в воде, Тони — тоже. А потом Брок и Синдри наконец-то обращают внимание на руки смертного. Брок забирает у него посох, а Синдри берет руки Тони в свои, крутит ладони, проводит мозолистыми пальцами по рунам и говорит:
— Сильное проклятье, не тело у тебя прокляли, а саму душу. Брок, — зовет брата Синдри, — ты видел такие руны где-нибудь?
Брок смотрит на черные руны, что тянутся от среднего пальца по кисти и выше, теряясь где-то в рукавах толстовки Тони.
— На века колдун делал, — говорит Брок, — чем-то очень сильно ты его обидел.
Брок задирает рукав на правой руке Тони, руны тянутся по предплечью теряясь где-то на плече и идут дальше. Брок хочет так же задрать левый рукав, но Тони вырывает руку, не дает. Дверг не обижается, лишь кивает своим мыслям.
— Не наш это язык и не асов, — вокруг них собралась уже целая толпа двергов, всем было интересно. — Это не высшие руны, не новые руны, не язык двергов и не язык темных альвов. Но где-то я их видел уже.
— Кровью рисовали, — говорит какой-то дверг из толпы, — вон как почернели. Точно кровью.
— А еще старые они, — замечает другой дверг, — глянца нет, точняк старые. Матовые такие, лет десять, а то и больше.
— И далеко они у тебя тянутся? — спрашивает Синдри.
— От пальцев до груди, — честно отвечает Тони и тут же отшучивается, — раздеваться, милая, не буду, мы не так хорошо с тобой знакомы.
Дверги смеются, им нравится этот смертный, он чем-то похож на них — так же искусен и саркастичен. Тони поднимает голову и ловит на себе взгляд Локи. Тот сидит с Хель на коленях, обнимая дочь и тихо смеется над потасовкой двергов. Они пытаются решить загадку рун, когда колдун сидит в нескольких метрах от них. За это Локи и нравились дверги — они всегда предпочитали справляться своими силами. Локи улыбается мягко и нежно, и Тони на несколько секунд забывает, как дышать. Дверги из толпы наперебой называют языки Девяти миров, а Брок хмурит свой морщинистый лоб — это все не то, пока Хель со своего места не говорит:
— Это язык Железных лесов.
— Юная леди, — строго говорит Брок, — вы испортили нам все веселье.
Толпа двергов взрывается хохотом, а Синдри подходит к Хель и протягивает ей руку. Она принимает приглашение и дверг ведет ее внутрь круга к костру. Синдри показывает ей движения какого-то танца, Хель его не знает, но она послушно повторяет все за двергом, быстро запоминая. Уже через несколько минут, Хель танцует вровень с Синдри, а дверги хлопают им в такт. Хель очень красивая, подол платья мягко подскакивает от ее движений, сверкая золотой нитью, что вшита в него. Тони не может оторвать от дочки взгляда, его принцесса была лучшей во всем. Дверг не боится ее, не боится ее внешности, он ведет ее в танце за левую руку уверенно и крепко, словно она обычная девочка. Когда они заканчивают танцевать, Хель быстро устает, она возвращается на свое место, прячется за спиной Локи и начинает петь. Слова песни грустные и не подходят такому веселому пиру, но дверги слушают внимательно, наслаждаясь красивым голосом. А Брок лишь тихо ворчит:
— Какие талантливые чудовища.
Локи улыбается словам своего старого друга — его чудовища лучшие из всех.
Пир длится еще несколько часов, дверги разбредаются кто куда. Кто-то расспрашивает у Стрэнджа про магов Земли — они даже не думали, что в Мидгарде есть свои колдуны. Кто-то слушает истории Роджерса, удивляясь, как простой смертный мог дожить до своего возраста и так молодо выглядеть. Локи тихо переговаривался с Броком о чем-то своем. А Тони во всю обсуждал с Синдри кузнечное дело. Благодаря нескольким идеям, что подкинул ему дверг, он уже знал, что можно собрать у себя в мастерской. Тони проводит за разговорами несколько часов пока Синдри не уходит спать. Дверг ложится рядом с братом на полу, в этой же зале, и так сделали практически все дверги. Тони окидывает взглядом помещение. Рагнар спал рядом с Хель, на месте, где до этого сидел Локи. Стрэндж спал там, где и сидел, слева от Тони, Роджерс тоже был на своем месте, а вот Тора и Локи нигде не было. Тони спать не может, такие разговоры его наоборот вдохновляют и заряжают, ему хочется сразу же пойти в мастерскую и начать что-нибудь изобретать, но они сейчас в Свартальвхейме и единственное, что ему доступно — это отправиться на поиски Локи.
Тони находит их в одном из переходов пещер двергов. Туннель был темным, практически не подсвечивался, и Тони бы никогда в него не свернул, если бы не шорох, что ему послышался из соседнего, более широкого коридора. Тор держал Локи за руки и прижимал к стене. Локи пытался вырваться, но Тор был сильнее него. Тихо зашедшего в туннель Тони они оба не заметили.
— Отпусти, — тихо сказал Локи. Он сопротивлялся, но Тор только сильнее сжимал его запястья в своих.
— Я не понимаю, Локи, не понимаю, — шепчет Тор. Он попытался поцеловать Локи, но тот отворачивается и Тор лишь вдыхает запах его волос.
— Потому что я не твой, Тор, не твой. И твоим не буду никогда, — Локи не может воспользоваться магией, чтобы вырваться. Пещеры двергов фонят магией и цепная реакция от взаимодействия сил может быть непредсказуемой.
— А чей тогда? Только не говори, что его, я никогда в это не поверю, — шепчет Тор на ухо Локи и Тони со своего места не слышит, что говорит Тор.
Локи шипит в ответ и пытается вырваться с удвоенной силой.
— Если не веришь словам — поверь рунам, — выплевывает Локи прямо Тору в лицо, — руны никогда не лгут.
— Ты бог обмана и лжи, Локи, — отвечает Тор, прижимая брата к стене еще плотнее.
— Хитрости и коварства, вообще-то, — говорит Тони, выходя из темноты.
Тор оборачивается на звук, слегка ослабляя свою хватку от неожиданности чем Локи в тот же момент и пользуется. Он вырывается, пролезает под рукой Тора и в несколько шагов преодолевает расстояние до Старка. Локи весь вечер ловил на себе взгляды Старка, он уже с ума сходил без него. Локи было плевать, что они сейчас не одни — он обнимает Старка за шею и целует его глубоко и страстно.
— Нам надо идти, — говорит Тони, когда их поцелуй наконец закончился, а сам, противореча своим словам, прижимает его к себе крепче, лезет одной рукой под его одежду. Локи смеется.
— Хочу тебя, — шепчет Локи Тони на ухо. Старк отрицательно качает головой, хотя самого уже ведет от одного лишь присутствия Локи.
— Нам всем лучше вернуться к костру, — повторяет Тони.
— Не бойся, — говорит Локи, — никто не узнает.
Локи смеется, счастливо и мягко, чисто, как звон колокольчиков. С Тором Локи никогда так не смеялся. Локи берет Тони за руку и выводит его из этого коридора. Когда они покидают туннель, Тони слышит, как Тор ударяет кулаком по каменной стене.
Они с Локи петляют по туннелям удаляясь все дальше от костра. Локи хорошо знает пещеры двергов, он бывал здесь не раз. Он толкает Тони в какую-то комнату, маленький чулан, где дверги хранят инвентарь. Замка у двери нет и Локи придавливает ее своей спиной. Развернуться в кладовой сложно, как не пошевелись — обязательно дотронешься друг до друга. А еще темно, Локи не может использовать магию, у двергов даже стены пропитаны магией, любое колдовство может обрушить на них каменный свод пещеры.
Так все и происходит — на ощупь, в полной темноте под жаркий шепот и смех Локи. Тони берет его сзади, вжимая в дверь. Ему кажется, что так груб с Локи он еще не был, а сам Локи то прижимается, насаживаясь сильнее, то наоборот отстраняется, словно хочет оттолкнуть Старка подальше от себя. У Тони темнеет перед глазами, а в голове как назло всплывают картинки с Тором, увиденные в коридоре. Это злит его, выводит из себя. Тони больнее сжимает Локи за руку:
— Ты мой.
Локи смеется, откидывает голову назад и жарко шепчет ему на ухо:
— Только твой.
Возвращаются они по отдельности. Локи уходит вперед, объяснив, как добраться до костра. Тони стоит посреди мрачных темных коридоров, погруженный в такие же мрачные мысли. Ему не нравилось, что Тор явно испытывал что-то к Локи, это было даже в какой-то степени мерзко — ведь все считали их, хоть и сводными, но братьями. А еще Тони казалось, что Тор свыкся бы с отказом легче, если бы Локи выбрал кого-то из асов. Кого угодно, но такого же бессмертного, и уж тем более — не кого-то из Мстителей, близких друзей Тора. Это было для Тора тяжелее всего.
Тони вернулся к костру спустя полчаса, Локи уже спал, прижимая к себе Хель. Старк, завидев эту картину, не смог сдержать улыбки. Когда Тони вернулся на свое место, между Стрэнджем и двергами, он заметил, что Тор не спит. Тот сидел напротив, мрачный, мрачнее тучи и сверлил Тони тяжелым взглядом. Вряд ли свежий засос у того на шее способствовал поднятию настроения Тора.
Утром разведчики двергов вернулись, Мордо они в их мире не нашли. Было решено отправляться в путь, когда все проснутся и поедят, но Локи не просыпался. Он проспал до обеда, так и не выпустив Хель из рук, она смогла сменить позу и сесть, но Локи все так же обнимал ее во сне.
— Он тратит много сил, — говорит Рагнар, — одно дело путешествовать по ткани миров одному, и совсем другое — вести по ней людей.
Тони тратит это время с пользой, Брок и Синдри много рассказывают ему об обработке металлов и Тони уже видит, как усовершенствует броню. Как просыпается Локи никто, кроме Хель, не замечает. Он садится, прижимая дочку к себе, обнимает ее, мягко улыбаясь своей принцессе. Тони и братья спорят о каком-то способе каления железа, люди вокруг них не понимают, но болеют за Тони, в надежде, что он выиграет этот спор.
— Покажи им Экстремис, Старк, — говорит Локи, и все оборачиваются на него, — такого не могут даже дверги. Они будут в восторге, вот увидишь.
Сыны Ивальди набрасываются на Тони с вопросами ведь раз даже сам Локи говорит, что они так не могут — братья обязаны это увидеть. Тони ломается несколько минут, а потом выпускает Экстремис из костей. Тонкая золотая броня покрывает все его тело, в последнюю очередь покрывая голову, закрывая лицо забралом. В комнате стоит звенящая тишина, никто из присутствующих двергов не может вымолвить и слова — такого они точно никогда не видели. Синдри удивленно свистит, за что тут же получает подзатыльник от брата.
— Это броня, — утвердительно говорит Брок.
— Нижняя броня, — соглашается с ним Синдри.
— Значит есть и верхняя, — вторит словам брата Брок, — это что, какое-то волшебство?
— Нет, — гулко отвечает Старк, — это технологии моего мира.
— Когда это в Мидгарде научились такому? — удивленно вскидывает брови какой-то дверг, что был сейчас с ними в зале.
— Не Мидгарда, — смеется Тони, — это технологии моего личного мира.
Дверги взрываются в приступе хохота, а Тони рассказывает им про Железного Человека, что собрал сам, про нановирус Экстремис, что разработала одна его знакомая, а он довел до ума. Дверги слушают с открытыми ртами, а потом Брок и Синдри переглядываются и под сводами пещеры раздается громогласный крик братьев:
— Л-О-К-И!
Все удивленно подскакивают, а Локи хохочет, заливисто и весело.
— Почему ты раньше не сказал, что он так может? — спрашивает Брок. — Мы столько времени потеряли!
— И где ты его такого нашел? — удивляется Синдри.
Локи улыбается как лиса, загадочно смотрит из-под ресниц и размыто отвечает:
— Он сам меня нашел.
Они покинули пещеры двергов через час, когда те наконец оставили Тони в покое. Для двергов, как и для Старка это была продуктивная встреча, но им нужно было двигаться дальше. Они брели по радужной тропе, к точке, где можно открыть следующий портал, под тихое ворчание Тора о том, что они только время теряют.
— Хочешь мы потом вернемся? Дверги талантливые кузнецы, вы многому сможете научиться друг у друга, — тихо говорит Локи, ведя всех по тропам вдоль корней Иггдрасиля.
— Они зашили тебе рот, — качает головой Тони.
— Это… другое. Им приказали это сделать. Они хорошие ребята, талантливые, — отвечает Локи, — дверги не добрые и не злые по своей природе.
— И кто же мог такое приказать? — удивляется Старк, хотя сам прекрасно знал ответ на этот вопрос.
— Тот, кто давно уже мертв.
В Муспельхейм они приходят к вечеру, Локи открывает разрыв между мирами в какую-то пещеру. Она пуста и Мстители уже идут к выходу, как Тор останавливает их:
— Не советую отсюда выходить.
— Почему? — удивляет Роджерс, но отвечает ему уже Локи.
— Представь ваш христианский Ад — раскаленный воздух, лава, полчища злых демонов, — говорит он. — Муспельхейм находится рядом с Нифльхеймом, мы сделали с вами круг. Муспельхейм растопил ледяные глыбы, что несет в себе Хвельгельмир и из получившихся вод было создано семь миров. Жара Муспельхейма очень скоро сожжет весь мир и превратит его в прах. Приятного мало.
Стрэндж начинает колдовать прямо в пещере, но толстый камень не пропускает его магию. Тор выходит с ним наружу, а остальные остаются ждать. Возвращаются они через час, что достаточно быстро по сравнению с предыдущими мирами. Мордо здесь тоже нет и они побывали уже в шести мирах, скоро их поиски подойдут к концу.
— Заночуем здесь? — спрашивает Роджерс.
— Нельзя, — отвечает Тор, — если демоны нас заметят, мы отсюда живыми не выберемся.
— Нам остался еще один мир, — говорит Стрэндж, — какой следующий?
— Два. Нам осталось два мира. И мы не можем остаться не в одном из них, — поправляет его Локи и весь их мир исчезает в зеленой вспышке его магии.
Когда зрение возвращается к Тору, первое, что он видит у себя под ногами — зеленая трава. Когда он поднимает голову, перед собой он видит огромное древо, настолько большое, что и сотня человек взявшись за руки не сможет его обнять. Мстители стояли на залитой закатным солнцем поляне перед мировым ясенем Иггдрасилем.
— Останемся ночевать здесь, — говорит Локи, — не уходите никуда, не сможете потом вернуться.
— Где мы? — спрашивает Роджерс осматриваясь по сторонам. Куда хватало глаз была лишь зеленая трава, да огромный ясень.
— Это Иггдрасиль, — говорит Рагнар, — мировое древо. Разрушенный Асгард, Ванахейм и Льюсальвхейм запутались в его кроне. Мидгард находится в основании его ствола, мы сейчас в противоположной стороне от него. Свартальвхейм находится под Мидгардом опираясь на корни Иггдрасиля. Новый Асгард прячется в кроне древа сразу над Мидгардом. Йотунхейм, Хельхейм и Нифльхейм путаются в самих корнях великого древа, а Муспельхейм находится через бездну от Нифльхейма. Все Девять миров живы только благодаря Иггдрасилю. Он — основа всего.
— Только не вздумайте трогать древо, — предупреждает Тор, — даже бессмертные сходят с ума под его сводами.
Локи Тора уже не слушает. Он подходит к древу и кладет на него свои руки. Здоровается, как и тысячи раз до этого и тысячи раз после. Прислоняется головой, что-то говорит, а потом подходит к одной из ветвей, подпрыгивает, подтягивается и садится прямо на нее, облокачивается на ствол древа и удобно вытягивает свои длинные ноги.
— А как же не трогать древо? — удивленно спрашивает Стрэндж.
— Локи безумец. Безумцы ничего не боятся, — коротко отвечает Тони, заканчивая этот разговор.
Локи говорит сам с собой. Мстители не слышат слов, но слышат какое-то неразборчивое бормотания и видят, как губы Локи двигаются. Когда они уже планировали ложиться спать, Стрэндж предлагает позвать Локи к ним, но Тони перебивает:
— Оставьте его. Им нужно о многом поговорить.
— С кем? — удивленно спрашивает Тор, а Тони лишь фыркает в ответ.
— С Иггдрасилем.
Старк чувствует, как Локи будит его, мягко толкая в плечо. Не открывая глаз, Тони тянет Локи на себя и переворачивается с ним на другой бок. Локи смеется, переплетает их руки и прижимается к Тони спиной.
— Дурак, — шепчет Локи, — какой же ты дурак.
А потом над ними раздается неловкое покашливание и серьезный голос Роджерса:
— Старк, я конечно все понимаю, но нам пора.
Тони открывает глаза и тут же вспоминает где они находятся.
— Я по привычке, — говорит он, выпуская Локи из объятий. Тот садится, взъерошенный, весь в траве и смеется.
— Мне нравится твоя привычка, — мурлычет Локи и легко встает с земли.
Он помогает Старку встать и не выпуская его руки, ведет их всех вправо от Иггдрасиля, огибая зеленую поляну. Они идут достаточно долго, пока Тони не спрашивает:
— Разве Льюсальвхейм не слева от древа?
— Слева, — соглашается Локи, — в левой части кроны.
— Ты не хочешь идти к Норнам? — продолжает Тони. Локи кивает.
— Нельзя приводить к ним такое шествие. Они этому не обрадуются.
— Тебе они обрадуются всегда, в любой компании, — отвечает Тони. Локи смеется, прижимается к нему, обнимая за левую руку и смеется.
— Умный глупый человек, — мурчит Локи, — все-то он знает.
Тор злится, но старается это скрыть. По их разговору понятно, что Тони — многое знает, то, что простой смертный из Мидгарда знать не должен был. Вот только простым смертным он уже давно не был. Он был смертным, который принадлежит богу обмана и лжи, и это злило Тора больше всего. Глядя на этих двоих Тор, да и любой из идущих с ними Мстителей, мог спокойно представить их типичной парочкой, живущей где-то в пригороде, которые встречают соседей куском вишневого пирога. Такая типичная нетрадиционная парочка, которая есть буквально в каждом районе, которая светится от счастья и бесит этим всех своих соседей. Потому что эта идеальная, чисто американская парочка счастлива, а вы — нет. Это было дико. Правильно и дико одновременно. Еще Тора раздражало то, что Тони знал о Локи те вещи, которые не знал даже он. Тор жил с Локи тысячу лет, а какой-то смертный за пару десятилетий узнал его брата лучше, чем он.
Локи открывает портал, и они снова возвращаются на тропы между мирами. Мстители долго идут вверх и, как и говорил Тони, влево, пока не спрыгивают с какой-то тропы вниз и прямо в полете не падают в открывшийся зеленый портал. Мстители кубарем падают на землю, только Тони, благодаря репульсорам, успевает смягчить свое падение и немного отлететь вбок.
— Локи! — кричит Тор, пытаясь выбраться из-под Стива Роджерса.
Хель стоит чуть в стороне и смеется, ее в полете поймал Рагнар и они мягко приземлились подальше от неуклюжих людей.
— Что? — удивленно спрашивает Локи. — Так быстрее.
Так и правда было быстрее и для него — легче, он за этот поход истратил немало магических сил, а им предстояли одни из самых тяжелых миров.
— Где мы? — спрашивает Стрэндж поднимаясь с земли, он чудом успел откатиться в сторону, когда на него сверху падал Тор.
— Льюсальвхейм, мир светлых альвов, — отвечает ему Рагнар.
Мир и правда был «светлый», Тони помнил его по прошлому своему путешествию и Льюсальвхейм не изменился ни на секунду. Все такой же оглушительно яркий, сочный и светлый, как безумное полотно Ван Гога.
— А здесь миленько, — замечает Роджерс.
— Ровно до того момента, — смеется Локи, — как феи и пикси донесут альвам о том, что мы притащили сюда аса.
Мстители удивленно смотрят на Тора, а тот лишь пожимает плечами.
— Альвы не любят асов, — поясняет Локи, — но вам повезло, здесь есть тот, кто нам поможет.
Локи отходит чуть в сторону и зовет:
— Слейпнир.
Но ничего не происходит даже по истечению нескольких минут.
— Может мы как-нибудь по старинке? Поищем его магией, — предлагает Стрэндж, но Рагнар перебивает его.
— Льюсальвхейм населен магическими существами. Он — зеркальное отражение Свартальвхейма. Каждый его житель — волшебное существо. Ты не чувствуешь? Здесь все просто фонит магией.
Стрэндж и правда не чувствует. Скорее всего потому, что здесь было настолько много магии, что его мозг не успевал на нее реагировать. А потом поднялся ветер, который принес с собой мелкие камни и пыль. Когда ветер осел, Мстители увидели, как перед Локи стоит огромный восьминогий жеребец, а Локи гладит его по голове.
— Брат! — кричит Хель и бросается к нему на шею.
— То есть серьезно? — говорит Роджерс — Восьминогий конь?
— Вы ж знакомы уже, — удивляется Тони, — самый быстрый скакун во всех Девяти мирах и бла-бла-бла.
— Локи его в детстве создал, — соглашается Тор, — слепил из пыли и тлена. Отец тогда ругался сильно и запретил лет триста Локи магией пользоваться. Нам тогда еле двести стукнуло, Локи только учился колдовать.
— Сколько вам лет говоришь? — скептически спрашивает Стрэндж.
— Не уточняй, серьезно, ты не хочешь этого знать, — перебивает его Тони.
— А ты? — удивляет Роджерс. — Не хочешь знать сколько Локи лет?
— Да я в курсе, — пожимает Тони плечами, — у нас нет секретов.
Идеальная, дверги их подери, пара. Тор скрипит зубами, но проглатывает свою колкость. Пока Мстители препирались, Слейпнир уже превратился в аса и взял Хель на руки.
— Здесь нет людей, — говорит он, — если бы ваш колдун прятался в Льюсальвхейме, то пикси бы уже растащили весть по всему лесу.
Локи кивает, у него нет причин не верить словам Слейпнира, магические создания никогда не лгут.
— И что? И это все? — говорит доктор Стрэндж. — Мы обошли все миры, но так его и не нашли.
— Не все, — хмурится Локи, — мы обошли не все.
— Ты же не хочешь, — начинает Тор, но договорить ему Локи не дает.
Ткань мира разрывается, и он проходит в портал.
Они петляют по тропинкам поднимаясь все выше и немного вправо. Хель всю дорогу не слезает с рук Слейпнира, он пошел с ними, и пересказывает брату события предыдущих нескольких дней. Слейпнир смеется от историй про двергов и удивляется рассказам про Хельхейм, они очень рисковали, когда шли туда. Через час Локи приводит их в тупик, поворачивается ко всем и говорит.
— Мы у входа в Ванахейм. Когда я открою портал — у нас будет несколько минут. Не отходите никуда и готовьтесь сразу же бежать. Хель, Рагнар, останьтесь здесь. Если на нас нападут — закроете портал.
Дети кивают, а Хель лишь крепче обнимает Слейпнира за шею. Локи открывает портал, и они исчезают за занавесом миров. Ванахейм — богатые плодородные земли и Мстители оказываются где-то на окраине леса, у большого поля с пшеницей. Стрэндж сразу же начинает колдовать, но его поисковые заклинания не такие быстрые как хотелось бы и ему не хватит «нескольких минут» ему нужно несколько часов. Локи садится на землю, зарывается в нее руками и нараспев начинает читать какое-то заклинание. Тор нервно оглядывается по сторонам, обходя Локи и Стрэнджа, закрывая их собой. Тони и Роджерс тоже становятся к колдунам спиной, мониторя территорию вокруг. Если на них нападут — они будут готовы к этому. Они только что нарушили мирный договор между Асгардом и Ванахеймом, а это было, мягко говоря, не хорошо. Тони кажется, что он слышит, как тикают часы, которые отсчитывают секунды до того, как их найдут. Локи резко прерывает свое заклинание.
— О, Хельхейм. В портал. Живо! — кричит он, а сам уже растягивает ткань мира, чтобы она быстрее их поглотила. Тор запрыгивает в портал последним и Рагнар сразу же запечатывает его.
— Не отставайте, — командует Локи и бросается с тропы вниз.
Они бегут по тропам за Локи около трех часов, не останавливаясь вообще. Они петляют с тропы на тропу, то пробегая вперед, то возвращаясь назад, то поднимаясь наверх, то наоборот — опускаясь в самый низ. Локи спрыгивает вниз с очередной тропы, и они летят в бездну на протяжении нескольких часов. Если бы не проносящиеся мимо радужные тропы — они бы и не поняли, что падают. Ощущение было как в невесомости, словно ты застыл в вакууме на одном месте. Локи вскидывает руки, рисует какие-то руны, и они мягко падают прямо на землю перед Иггдрасилем. Люди не успевают подняться, а Локи уже на ногах и отдает приказы.
— Слейпнир, — зовет он своего сына, — забери их и отведи в безопасное место. Такое, чтобы даже я не знал, где они.
Слейпнир лишь кивает и превращается снова в коня подняв вокруг себя тучу пыли. Хель визжит, что она не хочет, что она останется с Локи и отцом, но Рагнар прижимает ее к себе, не давая спрыгнуть со спины Слейпнира. Конь с места, отталкиваясь всеми ногами, прыгает прямо на ветви Иггдрасиля. Он скачет по ним куда-то вверх, так быстро, что Тони еле успевает отследить его перемещения, пока и вовсе не исчезает в кроне древа.
— Локи, объяснись, — говорит Тор.
Локи молчит, смотрит на него зло и молчит. А потом с размаха ударяет брата по лицу. Тор хватает за щеку, ее саднит от боли, а еще ему обидно, он не понимает, чем заслужил пощечину.
— Колдун! Сколько раз я тебе говорил найти колдуна, что открывал порталы ванам! Ты хоть раз меня послушал!? — кричит на брата Локи. — Нет! Зачем! Ведь Локи предатель и лжец! Откуда ему знать, что такое магия!
Локи отходит от них в сторону и кричит в пустоту. Вокруг него расходятся волны мороза и льда, который тут же таял под действием силы Иггдрасиля.
— Ты понимаешь, — снова кричит Локи обращаясь к Тору, — что если его колдун, — Локи тыкает в сторону Стрэнджа, — отследит его поисковые заклинания, то всему этому миру придет конец?
Локи вбирает весь холод обратно в себя, выдыхает и уже спокойно говорит, обращаясь к Стрэнджу:
— Сколько времени прошло с нападения ванов на Нью-Йорк? — Мстители молчат, а Локи продолжает, — Хель тогда сколько было? Года три? — Локи смеется, немного безумно и ломко. — Ей десять сейчас. Семь, семь лет назад.
Смех Локи становится громче, смертные не понимают, что он имеет в виду, а того аж пополам сгибает в приступах безумного смеха. Локи выпрямляется, проводит рукой по волосам и серьезно говорит:
— Во всех смертях: в десятках погибших в Камар-Тадже, в сотне погибших в Асгарде, в кровопролитной войне с Ванахеймом, во всем — можете винить только его. Царя Асгарда, хранителя Девяти миров, который слеп и глух ко всему, что не касается его самого.
Локи идет в сторону Иггдрасиля. Проходя мимо доктора Стрэнджа, он кладет тому руку на плечо, сжимая его:
— Твой Мордо в Ванахейме и уже не первый год. Там вся земля пропитана его магией.
Сказав это Локи подходит к Иггдрасилю, садится у его корней и облокачивается на мировое древо спиной. Локи закрывает глаза, зарывается руками в траву. Воздух вокруг Локи искрится морозом и магией, он все еще зол и пока не может прийти в себя. Тор молчит, пытаясь переварить полученную информацию. Стрэндж садится на землю, зарывается руками в свои волосы и глухо произносит:
— Я должен был разобраться с ним еще лет тридцать назад.
— Здесь никто не виноват, — тихо говорит всегда справедливый Роджерс.
Тони подходит к Локи и садится перед ним на землю. Они сидят в тишине, даже не смотрят друг на друга. Тор начинает мерить круги по поляне, он что-то обсуждает со Стрэнджем и Роджерсом, но Тони не слышит их. Он просто не хочет слушать их. Весь его мир сейчас сосредоточился на Локи, который в попытках успокоиться начал раздирать кожу у себя на руках. Тони берет руки Локи в свои, Локи пытается вырваться, но Старк выпускает Экстремис — из железной хватки выбраться не так-то легко. Локи приходит в себя где-то минут через сорок, поднимает голову и сталкивается взглядом с Тони. В карих глазах нет ни страха, ни осуждения, ни брезгливости, только теплота. Тони тянет Локи к себе, обнимает его, а Локи жмется сильнее. Они сидят так еще какое-то время, и Тони готов поклясться, что спиной чувствует гневный взгляд Тора.
— Что теперь будем делать? — тихо спрашивает Тони.
Локи ворочается в его объятиях, меняет позу, но выбраться не пытается.
— Нам нельзя возвращаться в Мидгард, — говорит он, — в Асгард тоже. Ваны могут отследить портал.
— Поэтому ты отправил детей? — говорит Старк.
— Да, — кивает Локи, — пока с ними Слейпнир, я смогу найти его по шлейфу из своей магии. Но сейчас нам не стоит знать где они.
Локи выпутывается из объятий Старка, встает, отряхивает от травы и уже громче, чтобы его слышали все, говорит:
— Нам нельзя здесь оставаться, ваны могут нас отследить. Нам надо идти.
Тони встает тоже, но прежде чем идти, он кладет руку на ствол Иггдрасиля и закрывает глаза. Старк стоит так несколько минут и никак не реагирует на зов друзей. Все прекрасно помнят, что Иггдрасиль трогать нельзя, что мировое древо не любит такое пренебрежение и обязательно покарает за такое. Тор трясет его за плечо, но Тони отмахивается от него свободной рукой. Закончив свою молитву, Тони открывает глаза и спокойно произносит:
— Ну что, идем?
Локи лишь смеется над глупыми лицами смертных. Его умный глупый человек был гением, а Иггдрасиль любил таких.
Они шли по тропам, постоянно меняя место дислокации. Им приходилось спать в пещерах Йотунхейма, на ледяной пустоши Нифльхейма, в чертогах двергов в Свартальвхейме. Как-то им пришлось ночевать на поляне перед Иггдрасилем, а в один из дней так и вовсе над бездной на радужных тропах. Мстители скитались так около недели, с каждым прожитым днем Локи становилось все хуже. Его магия покидала его, она расходовалась слишком быстро из-за того, что ему приходилось тратить ее не только на себя, но и еще на четырех существ. В одну из ночей Локи просто не смог уснуть и после этого —перестал спать вовсе. Когда на восьмой день Локи снова привел их к Иггдрасилю, Тони взял его за руку и повел всех вдоль мирового древа. Хватит, хватит ему скитаться и смотреть как Локи страдает. Тони помнил, что Мидгард находится с той стороны поляны, но это единственное, что он знал о нем. Где-то в середине пути, Локи сдался и вывел их на какую-то тропу. Они свернули еще несколько раз пока Локи не остановился и не открыл портал. Пройдя через ткань миров, Мстители встали как вкопанные.
— Где мы? — удивленно спрашивает Тор.
— Первое место, что пришло в голову, — отвечает Локи.
Они стояли в каком-то деревянном доме, посреди компьютеров и электронных панелей. В центре комнаты был возведен небольшой пьедестал, а на нем железные столбы, исчерченные скандинавскими рунами.
— П.Я.Т.Н.И.Ц.а, — говорит Тони, — сообщи Пеппер и Натали, что мы вернулись. И какое сегодня число?
Под удивленные взгляды Мстителей, панели и компьютеры включились и электронный голос П.Я.Т.Н.И.Ц.ы поприветствовал хозяина. Тони сразу же сел за компьютер, что-то быстро набирая на клавиатуре. Локи же прошел вглубь дома, исчезнув во второй комнате, после ремонта Старк добавил в этот дом спальню, увеличив тем самым немного дом. П.Я.Т.Н.И.Ц.а любезно подсказывает, что Мстителей не было четыре месяца. Храм Локи в лесах Норвегии не пригоден для проживания, но П.Я.Т.Н.И.Ц.а предложила приготовить для них дом Старков в окрестностях Осло. Тони отказывается, его друзья в состоянии открыть портал и переместиться в Нью-Йорк и без его помощи.
