Счастье

Лили не верит своему счастью, не верит, что её счастье — быть с ним. Джеймс Поттер — заносчивый гордец. Конечно, у него есть достижения в квиддиче и определённые успехи в учёбе, однако человека украшает скромность, а не самолюбование и хвастовство. Лили думала, что влюбиться в такого человека и тем более потерять от него голову решительно невозможно, но Джеймс любит себя тогда, когда любить её нет возможности. Когда её нет рядом и он не может любоваться её красотой (не то чтобы Эванс по-настоящему верила в своё очарование), он любуется собой, выставляя напоказ свои достоинства. При встрече тет-а-тет Джеймс предстаёт перед Лили без этой мишуры и выглядит влюблённым по уши, смотря только на неё, ловя каждое её слово. Он клянётся любить её до последних дней жизни. Нет, не дней — часов, минут, мгновений. — Я умру с твоим именем на губах, слышишь, Лили? — Не смеши, жизнь только начинается. Лили хочется смеяться без причины, как бы глупо это ни выглядело; она прикрывает рот ладонью и смущённо хихикает, проходя сквозь барьер на платформу девять и три четверти. Всё лето Джеймс засыпал её письмами с такими трогательными признаниями в любви, что их можно использовать в качестве компрометирующего материала, зная о его репутации независимого красавца, чьё сердце никому не принадлежит. Влюблённые в него студентки ходят за ним по Хогвартсу, стараясь поймать его взгляд. Девушки посмелее или, может, просто понаглее возникают перед ним из ниоткуда и, наслаждаясь его растерянным видом, думают, будто им удалось оставить след в его памяти, хотя Лили точно знает: для него они одни из многих, в то время как она — единственная, неповторимая. Она ждёт начала нового учебного года, когда возобновятся их тайные встречи в библиотеке или под гремучей ивой, справляться с которой их научил Римус Люпин. Лили уверяет Джеймса, что ему не разбить ей сердце, ведь у неё, такой умной, почти гениальной, всё под контролем. На самом же деле она не может думать об этом, зная, что он совсем рядом, зная, что ей можно вести себя с ним как угодно, зная, что, несмотря ни на что, Джеймс не уйдёт от неё: он никогда не сдаётся так легко, а она до сих пор не призналась ему, что не представляет своей жизни с кем-нибудь ещё. — Давай, Лили, признайся уже, скажи, что без меня тебе свет не мил, — в его глазах отражаются солнце и мысли, рождающиеся одна за другой, как вспышки. Эванс знает, что это мысли о ней и о нём, ведь он твердит об этом без умолку. — Ну, это громко сказано, Джим, — мурлычет Лили и проводит рукой по его волосам — всклокоченным, как всегда. — Скажи, пока есть возможность, а то мало ли… — он прикрывает глаза и тянется к ней за поцелуем в губы, но она отклоняется в сторону. — Опять ты за своё, — Лили поднимает взгляд к потолку, чувствуя укол раздражения. — У нас вся жизнь впереди, слышишь? — Значит, наступит день, когда ты признаешься? — Всё может быть, — она мимолётно целует его в щёку. — Поживём — увидим.