Сегодня война

      Лили читала письмо от Джеймса, и с каждой прочитанной строкой пальцы все сильнее сжимали бумагу. Дочитав до конца, она отложила письмо и долго молча и неподвижно сидела, сгорбившись и обхватив себя руками, на стуле в своей детской комнате.       Вот война добралась и до них, подошла вплотную. Лили посмотрела в сад, где мать возилась с грядками, и подумала, что сегодня же начнет искать усиленные заклинания для защиты дома. Все, что знала, она давно применила, но, очевидно, что это недостаточно.       Она знала, что Сириус талантливый волшебник и в школе он и Джеймс были лучшими по части дуэлей («может быть, ещё Северус был также хорош», некстати вспомнила она), но исход его стычки с Беллатрисой очень напугал её. «Не все Пожиратели так сильны, как она, таких лишь несколько десятков, остальные рядовые маги, как и мы», — с надеждой подумала она.       Ей вдруг захотелось, чтобы Джеймс увез её куда-нибудь. И спрятал её семью. Непонятно — как. Но так захотелось, что рука сама потянулась к бумаге и перу. На полпути Лили остановилась и стукнула кулаком по коленке.  — Да ты же просто трусиха! — гневно крикнула она сама не себя.       Если она попросит, он сделает это, увезет её, но что будет с теми, кто за 7 лет стал ей так же дорог, как семья? Она была очень дружна с девочками со своего курса, и не только со своего факультета. Знала их семьи, гостила у них. Уезжать, чтобы спрятаться, бросить друзей, делать из Джеймса труса, который бежит, поджав хвост? «Нет, это не про нас.»       Лили опять потянулась за бумагой, но только теперь уже с другой целью. Она писала профессору Защиты от Темных искусств, который преподавал у них последний год, потом профессору Слизнорту, потом профессору Флитвику. У всех она просила выслать ей книги о защитных заклинаниях, или помочь найти их. С учителями у неё всегда были отличные отношения, поэтому она не сомневалась, что ей помогут.       Сегодня Джеймс придет к ней домой. Родители снова пригласили его на ужин, и они смогут все обсудить. Возможно, он поможет ей наложить дополнительные заклинания на дом.       При мысли о любимом, губы сами растянулись в улыбке, и она с удовольствием предалась воспоминаниям об их последней встрече. Долгая прогулка по городу, разговоры, маленькие милые кафе, где Джеймс пытался зажать нижней губой как можно больше соломинок от коктейля, чем довел её до истерического смеха. И, конечно, поцелуи. До него она ни с кем не целовалась. Точнее, целовалась несколько раз, но это было так не по-настоящему, что она толком и не помнила эти моменты. С сожалением она вспоминала те годы, что игнорировала его. «Почему я вела себя как стерва? Ну да, он был немного зазнайкой, ну и что… Ведь зазнаваться-то есть из-за чего. Лучший в спорте, лучший в учебе, привлекательный, душа любой компании. Любой бы задирал нос».       И ответом на эти мысли всегда было всплывающее в памяти лицо худого черноволосого юноши. Все-таки, именно он вставал между ними, хотя и не делал этого явно. После той ссоры со Снейпом весь шестой курс она «присматривалась» к Джеймсу, но при этом отвергала его предложения о встрече. Они потеряли целый год, а может и больше, как жаль… Лили тряхнула волосами, отгоняя эти мысли и решила помочь матери в саду — простая работа как нельзя лучше лечит от любой мыслительной хандры.

***

      Джеймс нашел Сириуса, который спал на диване в гостиной прямо в одежде. В волосах его были веточки и сухие листья, а запах, стоящий в комнате, красноречиво говорил о том, что всю ночь Бродяга явно не сидел на месте. Джеймс поморщился — анимагия обострила все чувства, кроме, к сожалению, зрения. Он применил Душистые чары (как-то увидел, как их применяет мать перед тем, как пойти на прогулку с отцом), теперь в комнате пахло Бродягой и ландышами. Н-да, эффект получился средненький.       Сегодня ему опять предстояло отправиться в мастерскую, вчера он разобрался не со всеми делами. А вечером — ужин с Эвансами и (как он надеялся) прогулка с Лили наедине.       Джеймс пошел на кухню, соображая завтрак. И тут в окно ввалилась, именно так, не влетела, сова Римуса. Она швырнула ему письмо прямо в миску с хлопьями, и тут же улетела обратно, по пути дав ему подзатыльник крылом. Джеймс проводил сову удивленный взглядом, а потом уставился на письмо. Громовещатель?! От Лунатика?! Это какая-то ошибка! Письмо не дождалось, пока его вскроют, и взорвалось, заговорив… Джеймс пытался сообразить, что именно говорит Римус, но не понимал ни слова, потому что… друг ругался по-португальски! Это было ужасно смешно, потому что в интонации отчетливо слышалось недовольство и гнев, но ведь Джеймс ни слова не понимал! Что именно раздражало Лунатика, он не понял, но зато услышал за спиной звук, который поднял ему настроение даже больше, чем португалец-Римус. Письмо орало так, что Сириус проснулся и теперь смеялся своим лающим смехом вместе с Джеймсом.  — У этих чар формула рисуется каждый раз заново, поэтому снять может только тот, кто их наложил, ну или придется угадывать, — сквозь смех сказал Сириус. — Так что я организовал нам ещё одну встречу с Лунатиком, думал, он будет рад, а он Кричалки шлет.       Письмо превратилось в бумажный молоток и стукнуло Сириуса по голове, рассыпавшись на кучу мелких бумажных обрезков, довершив и без того идеальный образ Бродяги.       К сожалению, это маленькое веселье не смогло поглотить вчерашнего кошмара, поэтому через несколько минут Сириус снова замкнулся, молча жуя свой завтрак. Джеймс спросил его о планах на день, но в ответ получил только неопределенный жест плечами.  — Ты должен быть осторожен, слышишь? — настойчиво сказал Джеймс.  — Что значит — осторожен? — угрюмо спросил Сириус, посмотрев на друга исподлобья. — Трансгрессировать, заслышав малейший шорох? Запереться в туалете на втором этаже твоего дома? Ходить под оборотным зельем?       Джеймс молчал. Он не имел ввиду всего этого. Он и сам не понимал, что значит — будь осторожней. Просто этой фразой он хотел показать, что ему не безразлично все, что происходит с другом.  — Да и у меня ведь нет невесты, семьи считай все равно, что нет, так что мир не слишком заметит… — начал Сириус, задумчиво помахивая ложкой.  — Заткнись! — Джеймс сердито треснул кулаком по столу. — А я? А Римус с Питером? Думаешь, если бы я нашел вчера твой труп рядом с этим магглом, то сейчас бы спокойно жрал эти хлопья, почитывая газету?!       Сириус замолчал, опустив глаза.  — Прости, — наконец, сказал он. — Это у меня нервное.       Джеймс ещё некоторое время сверлил его взглядом, а потом отвернулся и произнес:  — Я слышал, ты тренировался вчера ночью. Я тоже хочу. Но нам нужен учитель. Тот, кто научит нас сражаться по-настоящему. Сами мы не продвинемся дальше обычной учебной дуэли.  — Я тоже думал об этом.  — Я знаю, кто нам нужен.       Они посмотрели друг на друга и поняли, что думают об одном и том же человеке. Лучший мракоборец, гроза Пожирателей, самый эксцентричный и самый опытный в сражениях волшебник — через 5 минут Сириус уже писал письмо Аластору Грюму, с просьбой обучать их с Джеймсом.

***

      Одно движение палочкой — и Римус вновь англичанин, укоризненно и молча взирающий на Сириуса из-под длинных ресниц. Джон и Дания со смехом рассказывали, как со вчерашнего дня они пытались снять заклинание с сына, учились понимать его жестами, потому что как писать по-английски, Римус тоже забыл.       Затем пришла очередь Сириуса рассказывать другу и его родителям о своих вчерашних приключениях. Римус был в ужасе, в глазах у Дании стояли слезы, и она гладила Сириуса по плечу, приговаривая:       — Бедный мальчик… Бедный, как тебе досталось…       Дания имела в виду не только ту опасность, что угрожала вчера Сириусу, ведь опасность угрожала им всем, и Римусу в первую очередь. Просто Дания не представляла себе, как такая злоба может уместиться внутри одной семьи… Её родители были магглами, кроме неё у них было ещё две дочери — не-волшебницы, и все три сестры встречались не реже раза в месяц, поддерживая друг друга с самого детства. А эта женщина, Беллатриса, является старшей кузиной Сириуса и готова преследовать его, убить за то, что он не такой, как она.       В комнате Римуса в углу стоял его школьный чемодан с некоторыми вещами, которые он возьмет с собой в «стаю». Глядя на эти приготовления, Сириус вдруг осознал, что с завтрашнего дня Римус будет отделен от них клеймом «оборотень» и заданием, данным Дамблдором. И даже если они случайно встретятся на улице — в присутствии других людей, Сириус не должен будет показывать, что знает его.  — Я рад, что ты пришел сегодня, — тихо сказал Римус. — Завтра мы, конечно, тоже увидимся, но сегодня рядом с тобой я могу быть человеком, а не зверем в обличии человека.  — Перестань… Ты никогда не будешь зверем. Ты один из лучших людей, что я знаю. И это не только мое мнение! Ты же будешь приходить на собрания Ордена, иногда мы можем встречаться, ты можешь писать письма…       Римус тоскливо смотрел на друга. Порядки в стае были строгими. Все оборотни жили в большом лесу на границе с Шотландией. Лес был обнесен магической оградой. Палочек ни у кого не было, еда, одежда, лекарства выдавались в специальном пункте при входе в лес. В лесу оборотни сами строили себе дома, стройматериалы помогали им доставать волшебники, но большинство предпочитали простые деревянные хижины. Им разрешалось заводить семьи только между собой, потому что, как правило, дети наследовали ликантропию от родителей. Два раза в месяц, если оборотень не был замечен в каких-то нарушениях, ему разрешалось выйти в город на один день, выдавалось так же немного денег. Над всей территорией был прочный антиаппарационный купол, всевозможные барьеры и антимаггловские чары. Большинство волшебников тоже не знало, где точно находится этот лес.       Волан-де-Морту удалось проникнуть в «стаю» и несколько раз увести небольшую часть оборотней с собой, для своих целей. Волшебники-охранники, разумеется, находились под чарами Империо и после ничего не помнили. Попытки Министерства Магии выяснить, кто именно из оборотней участвовал в кровавых операциях Волан-де-Морта, не увенчались успехом. Волан-де-Морт, будучи умелым легилиментом, заменял воспоминания оборотней на ненастоящие и заметить обмана было практически невозможно.       Многие волшебники, узнав о бесчинствах оборотней, требовали казни всей общины (а это примерно 200 людей, включая женщин и детей), но Альбус Дамблдор выступил с жесткой речью, что если волшебное сообщество решится на этот шаг, омывшись кровью стольких человек, то он уедет из страны немедленно. Страх потерять единственного волшебника, которого избегал Волан-де Морт, сдерживал Министерство Магии от такого жуткого решения.  — Эти встречи будут для меня надеждой, Сириус. — Римус, стоящий рядом со своим потрепанным чемоданом, в латаной одежде (несмотря на то, что у родителей появились деньги, он не захотел новой — зачем?), казался очень несчастным. Но в глазах его светилась уверенность в выборе, и это делало его героем в глазах Сириуса.       Он подошел к другу и обнял его, сказав:  — Ты такой добрый человек, Лунатик. Тебе придется постараться, чтобы сыграть роль злобного тупого оборотня.

***

      Он видел, как Лили пошла с ним по улице, к полю, на котором они так часто играли в детстве, на котором он рассказал ей о волшебстве, Хогвартсе, где они делились тайнами, вместе делали летние задания между курсами. Конечно, он видел их вместе в школе, в Хогсмиде, но никогда — здесь. Это поле было их полем. Неужели для Лили оно ничего не значит, что она решила повести туда Поттера?!       Наложив на себя мощное Дезиллюминационное заклинание, Северус Снейп тихо пошел вслед за молодой парой, не сводя с них глаз. Он догадывался, что Поттер вступит в Орден Феникса и, конечно, расскажет что-нибудь Лили о том, что там происходит. А Северус хотел принести своему Лорду какую-нибудь информацию. Но скоро он понял, что они разговаривают слишком тихо и разобрать ничего невозможно. Подойти ближе он не решался. Поэтому пока просто следил за ними, а ревность и обида разрывали его на части.       Но тут Поттер заговорил громче и Северус услышал со своего места:  — Лили! Ты не понимаешь — это слишком опасно. Ты же моя будущая жена, (- ЧТО?! — чуть не крикнул Северус) разве ты не должна прислушаться к тому, что я говорю? Я хочу защитить тебя!  — Джеймс, я твоя будущая жена, но не дочка! Ты не можешь мне запретить. И к тому же… ты будешь сражаться, а я сидеть и трястись от страха, думая, вернешься ли ты? Не лучше ли мне будет там же, где и ты, если надо, я и умру с тобой рядом!       Джеймс ласково провел рукой по её лицу.  — Храбрая моя девочка… Как же я тебя люблю…       Северус шел домой. После того, как Поттер стал её целовать, он не мог больше там оставаться, даже если бы услышал тайну тайн всего Ордена. Он понял одно — Лили тоже там. Она тоже теперь его враг…

***

      Вечером Сириус и Джеймс получили ответ от Грюма. Он был кратким и емким. «Завтра за два часа до собрания, там же. Готовьтесь потрепать шкурки, котятки»  — Котятки?! — возмутился Джеймс.  — Скажи спасибо, что не личинки! — рассмеялся Сириус. — Этот Грюм, я слышал о нем от мужа Андромеды, Теда Тонкса, он мужик, — и Сириус сделал выразительное лицо, подкрепляющее его слова.       Перспектива заниматься боевой магией воодушевила Сириуса и он с энтузиазмом рассказывал Джеймсу разные истории, услышанные от Тонкса. Некоторые из них были приукрашены, но в целом у Джеймса создалось верное представление об Аласторе Грюме.  — Слушай, я тут дочитал книгу, которую взял у твоего отца. Интересную штуку там нашел! Долго рассказывать, но в общем, главный урод, Равана, украл жену у одного царя — Рамачандры. А Рамачандра против него армию собрал и Равана-то струсил, и позвал на помощь себе крутого чувака, которого никто не мог победить, его звали Маха-Равана. А знаешь, почему никто победить его не мог? Потому он свою душу разделил и в разных местах куски спрятал. Один кусок в пещере, другой на горе какой-то. И надо было исхитриться, убить сначала один кусок, потом второй и одновременно с этим убить самого Маха-Равану, стрелой из лука, при этом заклинание какое-то сказать. Вообще, похоже, что раньше волшебников было больше, потому что читаю эти книжки маггловские и они там поголовно все заклинания читают и то дождь вызовут, то станут огромными, как гора, то в огне не горят.       Было уже поздно и Джеймс начал дремать. Но из вежливости он пытался слушать, время от времени говоря «угу». Сириус пустился в подробное описание того, как друзья царя Рамачандры пытались убить Маха-Равану и как они разгадали его секрет и все-таки смогли победить. -…и когда Рама выпустил стрелу ему прямо в грудь, Маха-Равана упал замертво… Эй, Джим, ты слушаешь меня?       Джеймс встрепенулся и поспешно сказал:  — Конечно, да. Слушаю. Так значит, Хануман выиграл?  — Да Хануман это друг Рамачандры. Рамачандра выиграл.  — Ну все, я понял.  — Да чего ты понял! Я тебе вот что хочу сказать: если даже магглы додумались до того, чтобы в своих мифах описать такой способ бессмертия, то, может, он существует у волшебников?       Джеймс отчаянно зевнул и потер глаза.  — Я о таком не слышал.  — Ну, мы много чего не знаем… Просто… Я как-то слышал, когда ещё жил на Гриммо. Беллатриса рассказывала моему отцу, что Темный Лорд бессмертен. Никто не может убить его.  — Слушай, ну с чего ты взял, что он сделал то же самое, что этот… Маха-равана?  — Я не уверен, просто очень уж крутая идея.  — Крутая? Разделить душу на части? Мне как-то не по себе от этой идеи. Хотя я вообще не уверен, что есть эта душа.       Сириус посмотрел на Джеймса, как на глупого.  — Ты что? А чем же отличается мертвый от живого?  — Ну как чем, живой дышит, у него есть пульс, он говорит, ходит.  — А знаешь, бывает такое, когда человек не дышит, сердце не бьется у него, но есть заклинания, которые могут вернуть его к жизни. Это значит, что душа ещё в теле. А когда дементор… ну знаешь, высасывает душу, то тело дышит и пульс есть, но ведь это уже не человек?       Джеймс задумался, но ничего не ответил. Некоторое время они молчали. Сириус думал о том, что непонятно, куда душа девается, когда выходит из тела. А Джеймс думал, что Сириус никогда не перестанет его удивлять.       В окно влетела сова Лили. Джеймс подскочил, буквально сорвав записку с лапы — сова обиженно ухнула и подлетела к Сириусу за угощением. Джеймс прочитал письмо и облегченно вздохнул, улыбаясь.  — Что там? — спросил Сириус, скармливая сове остатки кукурузных хлопьев.  — Ничего… плохого. Только хорошее, — и Джеймс счастливо улыбнулся.       Лили загрустила, когда Джеймс ушел домой, и сразу написала ему письмо, полное нежностей, которые понятны только им двоим. Он не мог не ответить и сел писать ответное письмо.  — Эй, вы же увидитесь через несколько часов! И сова прилетит, когда она будет уже спать!       Джеймс посмотрел на друга взглядом «много ты понимаешь», и Сириус махнул рукой и ушел наверх, в их комнату. Джеймс знал, что она не уснет, пока не получит от него ответ.