Сегодня война

      В коттедже в Годриковой впадине сегодня было много народу. Сириус и Джеймс, Марлин с бабушкой, Лили, которая ухаживала за ранеными, и Питер, который вызвался ей помочь. Около 6 утра Сириус ушел спать в их комнату, Питера разместили в гостиной, Бернас и Марлин — в гостевой на первом этаже, а Лили в бывшей комнате мистера и миссис Поттер. Оставшись наедине с Джеймсом на кухне, Лили почувствовала себя немного неловко, сама не понимая, почему…  — Не так я мечтал привести тебя сюда в первый раз, Лили… Как минимум, я должен был внести тебя на руках. И кроме нас в этом доме могли быть только разве что сотни цветов, которыми я украсил бы все вокруг… Вместо этого Бродяга тащил меня на своем плече, а вы с Питером тащили миссис МакКиннон. И дом украшают только журналы Сириуса с мотоциклами и пыль по углам.  — Главное, что ты жив… — слабо улыбаясь, сказала Лили, сжимая его руку. Она и сама хотела бы другой обстановки, другого настроения, но вокруг была война, время ли капризничать? Её парень жив и здоров, улыбается и смотрит на неё, так чего ещё желать?       Лили улыбнулась уже бодрее и сказала:  — Тебе нужно пойти спать. Зелье, которое я тебе дала, лучше действует во сне. Мне нужно сварить несколько лекарств для Сириуса и Бернас.  — Ты не будешь спать?  — Не сейчас. Сначала нужно подготовить лекарства для них. У Сириуса сотрясение мозга легкой степени. Это не опасно, если не пускать на самотек. А у Бернас очень сильные ожоги, ей нужно обезболивающее каждые 3 часа и много заживляющей мази.  — Я могу остаться, помочь тебе…  — Ни в коем случае! Иди спать, я справлюсь, и разбужу Питера через пару часов.       На самом деле, Джеймс вряд ли смог бы остаться. У него болело все тело, и голова клонилась вниз помимо его воли. Он смотрел на Лили, которая деловито открывала ящички на кухне, проверяя, что есть из продуктов и где лежит посуда. Джеймс подумал, что она заслуживает большего, чем просто ухаживать за ними, как простая сиделка. Взмахнув палочкой, он прошептал заклинание. С потолка посыпались маленькие искорки, похожие на маленькие бриллианты. Лили замерла, а искры опустились на её голову, руки и шею, образовав прекрасные сияющие браслеты, колье и диадему. Лили шокировано уставилась на украшения.  — Джеймс, это… Что это за магия? Как удивительно…       Джеймс усмехнулся.  — Я хотел подарить тебе их иначе, но, похоже, что нам надо ловить момент и не ждать особого случая. Это украшения моей мамы, я заколдовал их таким образом, чтобы подарить тебе. Это тебе подарок на свадьбу, дорогая.  — То есть они настоящие?!  — Да, гоблинской работы, достались маме от её бабушки.  — Ооо, как прекрасно! — Лили даже подпрыгнула, беспрестанно разглядывая браслеты и смотря на свое отражение в окне. Покрутившись ещё с минуту, Лили замерла и посмотрела на своего жениха. — Спасибо… Это самое красивое, что у меня есть! — Хорошо, что у меня есть кое-что покрасивее… — и Джеймс, взяв её за руку, притянул к себе, усадив на здоровую ногу.       В комнату он поднялся, когда часы пробили 7 утра…

***

…       Проснулся Сириус от кошмара, в котором вокруг дома в Годриковой впадине летали какие-то уродцы, а он не мог найти свою волшебную палочку. Потом уродцы превращались в Беллатрису и Вальбургу, смеялись над ним и убивали.       Придя в себя от кошмара, Сириус схватился за голову. Она трещала, как после хорошей вечеринки Гриффиндора по случаю победы в матче. Лили предупреждала, что так будет и сказала, как только проснется, идти к ней за зельем. Аккуратно, чтобы не разбудить ещё спящего друга, Сириус сполз с кровати и вышел из комнаты.       Нос защекотали запахи готовящегося обеда.       Лили вовсю хлопотала на кухне, Марлин помогала ей, а Питер помешивал зелье, варящееся на подоконнике.  — Всем привет! — Сириус попытался помахать рукой, но пошатнулся и схватился за стол, чтобы не упасть.  — Садись, садись. Выпьешь это и иди ложись, тебе нужно лежать, — засуетилась Лили.       Выпив лекарство, Сириус спросил, обращаясь к Марлин:  — Как бабушка?       Сначала он хотел спросить, как сама Марлин чувствует себя, но она выглядела так кошмарно, что Сириус понял все сам. Вряд ли она спала хоть минуту и, наверняка, все время плакала.  — Уже получше. С ожогами трудно спать, но несколько часов она все же поспала.  — Чего не скажешь о тебе? — все-таки решил спросить Сириус.       Марлин помолчала. А потом тихо сказала.  — Я тоже вступлю в Орден.       Поварешка выскользнула из рук Лили, Питер ойкнул, капнув на себя горячим зельем, а Сириус, нахмурившись, сказал:  — Марлин… Ты, конечно, сейчас горюешь, это естественно. И ты хочешь отомстить. Но… Ты ведь на уроках Защиты….  — Ничего из себя не представляла, да-да, я знаю это.  — Я не так хотел сказать.  — Не так, но именно это.  — Сражения — это не твое.  — А что мое, Сириус? Теперь у меня нет дома, не родителей, брата, что теперь мое?  — У тебя осталась бабушка, ты поступила в академию колдомедицины…  — Я не смогу жить спокойно, пока живы эти твари! Они убили мою семью! Вчера, в этот час, у меня была семья, мама смеялась, когда папа щекотал её после завтрака, а брат под столом кормил кошку своими бутербродами… А теперь там только обгорелые трупы!       Все молчали, Лили опустила свой половник, и суп с него капал прямо на пол. Питер смотрел то на Сириуса то на Марлин.  — Хорошо, что в Орден не могут взять просто так, потому что ты хочешь. А сначала проверят твои способности, — вскинув брови, сказал Сириус.       Марлин покраснела от гнева.  — То есть, ты считаешь, что я не достойна, чтобы сражаться?! Лили тоже не слишком хороша в драках, но она в Ордене и она будет полезна, она уже приносит пользу!       Лили беспомощно сжала в руках поварешку, умоляюще смотря на Сириуса, прося, чтобы он прекратил спор.       Но того уже понесло.  — Ты не понимаешь, о чем говоришь! Ты потеряла семью и думаешь, кому-то будет польза от того, что завтра убьют тебя? А если кто-то бросится защищать тебя? И умрет, потому что ты не умеешь толком даже щит поставить?!       По щекам Марлин потекли слезы. Она швырнула полотенце, которое держала в руках на пол и пробежала мимо Сириуса из кухни. В дверях она чуть не сшибла Джеймса, который проснулся и с трудом спустился вниз.  — Марлин, что за… — но он не успел договорить, как дверь в гостевой хлопнула.  — А что, я разве не прав? — сказал Сириус, обращаясь к Питеру. — Ты помнишь, как мы на 7 курсе проходили Дезиллюминационные чары? Марлин умудрилась заколдовать себя так, что стала переливаться как радуга. Миленько было, конечно…       Через полчаса Марлин вышла из комнаты. Она спокойно посмотрела на Сириуса и сказала:  — Знаешь, ты прав. Ты полностью прав. Я не умею ставить щит. Не умею сражаться. И мое «остолбеней» не мощнее пощечины.       Она помолчала, сверля взглядом Сириуса, так что ему стало не по себе.  — Но я всему научусь. Я связалась с Дамблдором. Он сказал, что если у меня есть горячее желание, мистер Грюм научит меня всему.       Сириус открыл рот, чтобы возразить, но Джеймс пнул его под столом, и тот промолчал.       Марлин гордо прошла мимо и стала помогать Лили накрывать на стол. За обедом Марлин слишком воинственно откусывала свою булочку, а Сириус удивленно поглядывал на неё. Джеймс мог поклясться, что в его взгляде мелькнуло… уважение? Или любопытство? И он подумал, что нет худа без добра, и, возможно, потеряв свою семью, Марлин обретет кого-то другого.

***

      Вечером Питер ушел на дежурство. Это было его первое дежурство, он был в паре с Эммелиной Вэнс, они охраняли больницу Святого Мунго. Дежурство оказалось совсем нетрудным делом, как показалось Питеру. Они расставили вокруг больницы оповещающие заклинания и из укрытия отслеживали, кто через них проходит. Пока было тихо, они разговаривали, точнее, Эммелина рассказывала Питеру разные истории. Первым делом она рассказала, что у неё был роман с Грюмом, правда уже 10 лет назад они расстались.  — Я до сих пор люблю его. И в Орден пришла, чтобы быть к нему поближе.       Питер краснел, как свекла, от неожиданной откровенности своей напарницы и промямлил в ответ что-то невразумительное.       Еще она рассказала про Лучезарный кристалл, информацию о котором так хотел получить Волан-де-морт.  — Дементоры становятся послушными собачками, когда чувствуют эту штуку. Готовы делать, что угодно. Они ведь охраняют Азкабан недавно — лет 12, с тех пор, как Министерство выкупило его у Американского магического сообщества. Раз в месяц, в разное время его привозят на остров, где стоит тюрьма, и отдают дементорам на сутки. Они наедаются так, что потом не сосут своих заключенных неделю. Только из-за него дементоры и согласились служить людям, охраняя тюрьму. Охрана этого кристалла высочайшая. Я сама охраняла его несколько раз, вместе с двадцатью лучшими мракоборцами. Кругом защитные чары, несколько ликвидаторов заклинаний, постоянно патрулирующих все вокруг. Непосредственно рядом с кристаллом всегда двое невыразимцев — они уничтожат его в случае попытки кражи. Где хранится кристалл, пока он не в Азкабане, знают только двое работников Отдела Тайн, и они меняются каждый месяц. Так что украсть его совершенно невозможно. Только если заведется предатель…       Эммелина замолчала, потому что их сигнальные чары тихонько запищали. Но это оказался очередной лекарь, пришедший на вечернюю смену.  — Если Волан-де-Морт сможет украсть кристалл, он подчинит себе дементоров и тогда, считай, война проиграна…       Питер не слишком много знал про этих жутких существ и поэтому спросил:  — А их невозможно убить?  — Нет. Они порождение самого мрака, тьмы… Они сами являются смертью, точнее, её слугами. В отделе тайн есть комната, где их изучают. Жуткое местечко… Их можно только прогнать на время, но уничтожить — нет.       Эммелина опять замолчала, вытянув шею по направлению ко входу в больницу. Там стояло несколько людей. До Питера и его напарницы долетали обрывки разговора:  — Пожалуйста! Мы вернем все до кната! Вчера напали… У нас нет возможности лечить дома, я работаю, а жена сама болеет!       Мужчина, отчаянно жестикулируя одной рукой, другой придерживал шатающегося мальчика с перебинтованными руками и ногами. Охранник и лекарь стояли, сложив на груди руки, и молчали. Тихо что-то сказав, они ушли, а отец взвыл от безнадежности и потащил мальчика назад.  — Вот уроды… У них же есть фонд для малоимущих! На мальчишку напали красные колпаки, по всей видимости, у него кровопотеря. Да, без лечения ему не выжить… Оставайся тут пока!       Эммелина сорвалась с места, побежав к мужчине с мальчиком. Мужчина пытался привести мальчика в чувство, но он уже не стоял, а облокачивался на стену, глаза потихоньку закатывались…  — Стойте! Давайте я вам помогу!       Мужчина с надеждой обернулся.       Питер наблюдал из укрытия, как Эммелина что-то быстро спрашивала, трогала ребенку щеки и уши.       И тут он услышал, как сильно засвистели их сигнальные чары, поставленные немного в отдалении — в начале улицы. Много людей шло сюда. Питер взволнованно выглянул в ту сторону и с ужасом понял, что к больнице приближаются люди в масках. Не меньше 10, может, больше. Ноги его похолодели, внутренности как будто скрутило скользким жгутом. Питер хрипло выкрикнул имя Эммелины, но крик получился тихим, и она не услышала.       Пожиратели приближались…       Тут Эммелина сама их заметила и, быстро встав перед мальчиком, окружила его щитом. Мужчина тоже достал волшебную палочку. Пожиратели начали атаку. В Эммелину и отца мальчика полетели красные, синие и белые лучи. Она ловко отбивала их, но Пожирателей явно было больше. Эммелина кричала Питеру:  — Патронус!!! Питер!!! Нужно подкрепление!       Но Питер все никак не мог выйти из ступора. Он сообразил, что пока находится в относительной безопасности, поскольку остался незамеченным для пробежавших мимо Пожирателей.       Питер подумал, что нужно помочь Эммелине, но страх так сковал его, что он едва мог двигаться. Презрение к самому себе, стыд и чувство вины охватили его, в голове звучали рассказы друзей о вчерашнем сражении за жизнь миссис МакКиннон. Тут раздались хлопки трансгрессии, и на улице появилось пятеро членов Ордена Феникса.       Питер понял, что это, вероятно, сотрудники больницы связались с аврорами, поскольку он заметил, как они выглядывали из окон, пытаясь увидеть, что именно происходит на поле боя. Кто-то уже выходил на помощь членам Ордена, кто-то действовал прямо из окон.       Питер вышел из укрытия и со спины послал заклинание в сторону одного из Пожирателей. Заклинание попало в цель, Пожиратель упал, оглушенный, а его приятель, стоявший рядом, стал оглядываться. Питер уже снова успел спрятаться.       Через несколько минут Пожиратели трансгрессировали, за исключением одного, оглушенного Питером. Его приятели даже не подумали взять с собой раненого товарища. Грюм привел в чувство оглушенного и рычащим от ярости голосом заорал на того:  — Чего вам здесь надо, ублюдки? Решили поточить коготки о слабых да больных? Я вам сейчас коготки-то повыдергиваю!!!       И он сорвал маску с Пожирателя.       Питер замер. Знакомое лицо, искаженное болью и злостью, смотрело на Грюма. Это был Северус Снегг.  — Совсем пацан! Ну ничего, дементорам такие даже больше нравятся. Отвечай, чего надо тебе и твоим дружкам здесь?!  — Мы не хотели никого убивать. Нам нужны были врачи, — отрывисто сказал Снегг.  — А, после вчерашнего потрепало, да? Не получите вы врачей, подыхайте как собаки, потому что собаки вы и есть! — и он ощутимо тряхнул Снегга за плечи.  — Аластор, это Питер его оглушил, пока мы защищались! — сказала Эммелина.       Питер предпочел бы, чтобы она этого не говорила. Два черных глаза впились в Питера, и Снегг, сплюнув в сторону, рявкнул:  — Так вот, кто у вас тут нападает со спины! Самый смелый, Хвост-Петтигрю! Попробуй напасть на меня лицом к лицу, слабак!  — Поговори тут у меня, щенок… — и Грюм опять тряхнул тощего Снегга, потащив его по улице вниз. Но при этом он как-то странно взглянул на Питера, ничего не сказав ему. «Даже не похвалил» Питер обиженно надулся, вспоминая, как вчера Грюм расхваливал храбрость и доблесть своих бойцов, особенно отмечая новичков — Сириуса и Джеймса.

***

      Грюм допивал очередную чашку чая в обществе Дамблдора и Бенджи Фенвика. Дамблдор пытался успокоить Аластора, который мрачно бубнил:  — Не нравится мне, не нравится этот мальчишка. Трус, напал со спины…  — Аластор, ты забыл, мы же на войне! — Фенвик уже устал слушать аргументы Грюма за то, чтобы исключить Питера из Ордена Феникса. — Что, Пожиратели на нас со спины не нападают? Ты не рыцарь, и тут тебе не Средневековье.  — Он напал со спины не потому, что защищал, и не было другого выхода! Мы уже были все там, когда он оглушил этого Снегга! Он высунулся из-за бетонного ограждения, шмальнул по Снеггу и спрятался опять! Трус, а трусам у нас не место!       Фенвик отчаянно зевнул и взглянул на Альбуса. Тот смотрел в окно, постукивая ложечкой по блюдцу.  — Аластор, ты приглядывай за ним. Но исключать я его не буду. Мальчик еще очень молод, ему нужно набраться опыта.       Тут камин в кабинете Дамблдора вспыхнул зеленым. Из камина высунулась голова помощника Грюма.  — Сэр, — сказал он Грюму, — докладываю, только что произошло нападение на здание, где охраняются арестованные, ждущие суда. Мы ничего не смогли сделать. Кажется, там был сам Волан-де-Морт, потому что… Все сотрудники убиты. Все произошло за считанные минуты.       Грюм вскочил на ноги.  — Мерлиновы штаны! Кто из арестованных там был ещё, кроме мальчишки Снегга?  — Никого, сэр… В эту ночь там был только он.  — Он что, забрал Снегга и удалился?!  — Именно так, сэр. Убил четверых сотрудников аврората, отключил наши сигнальные чары, мы подошли только когда он запустил метку в небо…  — Мерлинова задница!!! — Грюм бесился, но ничего сделать уже не мог.       А тем временем в логове Пожирателей Снегг целовал край мантии своего господина и в очередной раз клялся ему в своей верности.

***

      Питер рассказал друзьям все, что произошло. Лили побледнела, когда Питер рассказал, кто был под маской. Она встала с кресла и начала суетливо перебирать в гостиной какие-то вещи, завесив лицо волосами. Джеймс нахмурился, глядя на её смятение. На некоторое время воцарилось молчание.       Сириус спросил:  — Ты напал на него сзади?       Питер вздрогнул, потому что он умолчал об этом.  — Ну, может, не совсем сзади, скорее, из-под правой руки, лицо его было повернуто боком…  — Понятно. — Сириус оборвал Питера, безразлично отвернувшись к окну.       Питер покраснел от гнева и сказал:  — С чего ты взял?! Я победил Пожирателя, теперь он отправится в тюрьму! Это же Снегг, ты сам столько раз хотел его прибить!  — Да, это хорошо, Питер, что он отправится в тюрьму, — не поворачиваясь, сказал Сириус.  — Но ты никогда не победил бы его, если бы он видел, что ты нападаешь, а со спины оглушить не подвиг, чем мы тогда будем отличаться от них? — сказал Джеймс. Прозвучало грубовато, но Джеймс был раздражен поведением своей невесты, которая явно занервничала, услышав новости о своей бывшем друге.  — Да что вы, в самом деле! — раскраснелся Питер. — Мы на войне или на дуэли в школе? Разве Пожиратели думали о чести, когда убивали мистера и миссис МакКиннон? — Марлин и Бернас вздрогнули. — Ты, Джеймс, со своими понятиями о чести, предпочел бы, чтобы это Снегг размазал меня по стенке, но зато в честнейшем бою, да?       В глазах Марлин снова блеснули слезы. Джеймс смутился. Сириус поспешил сгладить ситуацию.  — Да нет, Питер, ты молодец, вообще. Грюм, наверное, в восторге.       Питер промолчал, глядя в сторону. Джеймс встал и пошел за Лили, которая вышла в кухню.       Атмосфера была отвратительно напряженной. Они просидели так несколько минут, потом Сириус предложил пойти спать. Из кухни вышла Лили, она явно только что плакала, в дрожащих руках она несла поднос со станами лечебного зелья. Поставив поднос, она быстро пробормотала, кому какой надо выпить и чуть ли не бегом бросилась в свою спальню. Сириус нахмурился и пошел на кухню, спросить Джеймса, что произошло.       Джеймс методично резал кухонным ножом деревянную столешницу обеденного стола. Он явно был зол, но старался сдерживаться.  — Что дружище, хотел бы, чтобы это был не стол, а рожа Нюниуса, да?       Джеймс прекратил портить мебель и отбросил нож в сторону.  — Даже если бы это было так, я не смогу уничтожить воспоминания в её голове об этом придурке. Видите ли, они провели вместе детство… Если бы она не игнорировала меня упорно 3 года, то мы были бы вместе с 14 лет! Но эти годы она провела с ним и, кажется, совсем не хочет выкидывать это из головы!       Сириус видел, что друг ужасно зол и ревнует. Но, по правде говоря, Лили имела право на эти воспоминания, и не должна была выкидывать из головы их только потому, что они не нравится Джеймсу. Поэтому он просто положил ему руки на плечи и сказал.  — Она любит тебя, как никто другой. И вся светится, когда ты заходишь в комнату. Представь, если бы у тебя был друг, с которым ты расстался по воле судьбы? Неужели ты бы так легко забыл о нем и просто выкинул бы из головы годы вашей дружбы?       Джеймс не ответил. Он никогда не пытался поставить себя на её место. После слов Сириуса ему стало немного стыдно. Действительно, чего плохого, что она просто помнит то время, когда они дружили? Ведь они даже не целовались ни разу, Джеймс это давно уже выяснил.  — Ладно, пойду извинюсь, пожалуй.  — Захвати вот это, извинение будет более веским, — и Сириус со смехом взмахнул палочкой и в воздухе перед ним появилась плитка шоколада.  — Откуда? — Джеймс удивленно поднял брови.  — Да купил ещё давно, для Лунатика, потом вспомнил, что он терпеть не может кокосовую начинку.  — Спасибо, — сказал Джеймс, а Сириус же подмигнул ему и дал несильный пинок под пятую точку со словами:  — Не обижай больше благоверную! Она вылечила мою драгоценную голову и оттерла от кровищи волосы! Так что в обиду не дам!

***

      Джеймс и Лили разговаривали до глубокой ночи. Джеймс, наконец, попытался не осуждать любимую, а просто принять её такой, какая она есть. Она оценила это и приняла извинения всем сердцем. В конце концов, она просто не могла долго злиться на Джеймса, слишком он ей нравился, и сопротивляться его обаянию она была не в силах.        А Джеймс подумал, в первом часу ночи тихонько пробираясь в их с Сириусом комнату, что его друг очень умный, только вот сам почему-то ни с кем не встречается и никогда не имел хоть сколько-то серьезных отношений.       Укладываясь в постель, он посмотрел на Сириуса и отметил, что он умудряется выглядеть привлекательно даже когда спит. В сочетании с изящными манерами его внешность выглядит сногсшибательно. Неудивительно, что девчонки так и бегают за ним, и даже профессор Стебль покраснела, когда Сириус на шестом курсе перед уроком травологии красивым жестом преподнес ей только что расцветший цветок с Трепетливого кустика, росшего у теплицы.       Больше всего Джеймс боялся, что Лили влюбится в Сириуса, одно время у него даже был такой боггарт. Когда на четвертом курсе они проходили боггартов, привидение приняло вид Лили, которая мечтательно говорила: — Мне так нравится Сириус Блэк… Я хотела бы встречаться с ним. Тогда Джеймс так опешил, что не смог справиться с боггартом. Лили, вся красная, тогда гневно смотрела на него, а Сириус ржал, как конь. Только Римус посочувствовал другу и помог справиться с привидением. Но Лили, на удивление, никогда не обращала на Сириуса внимания больше, чем на любого другого однокурсника, и не входила в число вечных поклонниц мистера Блэка. За это он полюбил её ещё больше, и сейчас думал — какой же он дурак, что позволил себе её обидеть. Нога уже зажила, благодаря эффективному лечению Лили. «Нужно куда-нибудь её сводить, развлечь»       И с этими мыслями он уснул.