Сегодня война

      Лекари метались по комнатам, принося то одно зелье, то другое. Несколько пожилых целителей уже больше часа читали нараспев заклинания, но их силы подходили к концу.       Никто не мог облегчить страдания Сириуса, который, извиваясь от мучившей его боли, лежал на полу в палате больнице святого Мунго.       Он уже не мог кричать, а только тихо скулил, трясясь, как от лихорадки. Джеймс, не пожелавший идти отдыхать, тупо смотрел на светло-зелёную дверь, не видя перед собой ничего. Страдания в его жизни сменялись одно за другим, как в калейдоскопе, с каждым разом принося новые оттенки боли.       Доркас, молчаливо сидевшая рядом, тронула его за плечо.       - Пожалуйста, выпей, - протянула она ему стакан с восстанавливающим зельем.       Джеймс молча выпил, кивнув в знак благодарности.       - Я пойду узнаю, как там Римус, - наконец сказал он, вставая.       Римус лежал на этаже 'последствия заклинаний'. Подойдя к ведьме за стойкой, он спросил, где лечат мистера Люпина.       - Люпина? - ведьма быстро пробежалась по списку, - хм, а которого из них?       Джеймс расширил глаза.       - Что значит, которого?       - Дело в том, вчера ночью нам доставили мистера Джона Люпина, в критическом состоянии. Жена настояла на госпитализации, хотя, по правде говоря, делать там нечего. А час назад мистер Римус Люпин поступил на этаж 'последствия заклинаний'. Какого вам надо?       Джеймс сморщился от боли, понимая, что почувствует Римус, когда придёт в себя. Его отец умирает, а он может не успеть попрощаться...       Джеймс поплелся на пятый этаж, глотая подступающие слезы. Постучавшись, он вошёл в палату, которую ему назвала ведьма.       - Вы кто? - тут же спросила его молодая целительница.       - Я друг мистера Люпина, - еле ворочая языком сказал Джеймс, пытаясь заглянуть ей за спину.       Выражение строгости на лице девушки сменилось состраданием.       - К сожалению, мы мало чем можем помочь. Заклинание Круцио было слишком мощным и действовало чересчур долго. Скорее всего, разум утрачен безвозвратно. Джеймс, не веря своим ушам, отодвинул её в сторону, бросаясь к кровати.       Римус лежал на высоких подушках, глядя перед собой. Джеймс отпрянул, увидев его лицо. Пустой взгляд, рот немного открыт, лицо как будто отекло и состарилось.       - Рем... Лунатик... Это я... Ты помнишь меня?       Никакой реакции не последовало и Джеймс опять задал свой вопрос. Целительница с состраданием обратилась к нему:       - Мы здесь бессильны. Тёмная магия имеет необратимые последствия. Со временем вернутся моторные функции, он сможет немного ходить, может, издавать какие-то бессвязные звуки.       Джеймс обернулся.       - Неужели нет никакого, даже самого безумного, самого маленького шанса, что он вернётся?!       Целительница немного смутилась. Парень смотрел на неё, как тонущий смотрит на очертания берега вдали.       - Один есть. Он как раз маленький и безумный. Благодаря болезни вашего друга это возможно.       - Что именно возможно? - дрожащим голосом нетерпеливо спросил Джеймс.       - В момент трансформации его сознание перезагружается. Когда он будет в волчьем обличье, нужно заставить его вспомнить самого себя. Вы же знаете, оборотни ничего не помнят. Но если вам - или кому-то другому это удастся, есть шанс постепенно вернуть ему разум. И к тому же - это нужно делать как можно быстрее, наш мозг, он, знаете, как мышца, чем меньше его тренируешь, тем он слабее.       - Но как возвращать разум? Ведь я же не могу с ним поговорить! Даже если я превращусь... Ну то есть меня кто-то заколдует, я стану зверем, оборотни не говорят с другими животными, у них особый язык.       Целительница вздохнула.       - Ну я же сказала, что шанс безумный. Простите, больше мне вам ничем не помочь, - она удрученно покачала головой и вышла.       Джеймс заставил себя вновь посмотреть в лицо другу. Он сидел абсолютно так же, не шевелясь и почти не моргая.       Внезапно Джеймсу в голову пришла мысль. Почти такая же безумная, как сама идея поговорить с оборотнем.       - Лунатик... Я придумал, как вытащить тебя. Но мне одному не справиться... Джеймс обнял его за плечи, на секунду прижавшись щекой к его голове и выбежал из палаты.       Доркас повернула голову, заслышав топот ног в начале коридора, и увидела, как бежит Джеймс.       - Что там с Сириусом? - почти крикнул он ей, подбегая.       Она вздохнула, с жалостью глядя на него.       - Ничего хорошего. Он опять потерял сознание. Целители говорят, что он вряд ли уже очнется, плохие жизненные показатели... Похоже, он действительно умирает, Джеймс...       Джеймс оторопело уставился на неё.       - То есть как? - тупо спросил он.       - Джеймс! - раздражённо сказала Доркас, - он выпил пол литра напитка Живой Смерти! Одной капли без разведения достаточно, чтобы убить человека, ты забыл? Джеймс зажмурил глаза, тяжело дыша. Он не мог принять, что Сириус умрёт. Ведь он всегда рядом: как он может умереть, оставив его?!       Доркас не успела остановить его, как он ворвался в палату к Сириусу.       Целители тотчас строго воззрились на него.       - В чем дело, мистер Поттер, кажется, я ясно сказал...       - Он не может умереть! - истерически выкрикнул Джеймс, пытаясь зайти за ширму, за которой стояла кровать Сириуса.       Целители переглянулись, отпихивая его назад к двери.       - А вы думаете, мы чем тут занимаемся, нарглов пересчитываем? - недовольно отозвался молодой лекарь.       - Вам туда нельзя, - строго сказал пожилой, отталкивая Джеймса от ширмы.       Из-за ширмы послышался глухой стон. Целители слегка замешкались, и Джеймс, отодвинув их в сторону, проскользнул за ширму.       - Сириус! - крикнул он сразу и встал, как вкопанный.       В скрюченном человеке, неподвижно лежащем на кровати он с трудом узнал своего красивого молодого друга. Лицо почернело и было испещрено сеткой лопнувших мелких сосудов. Глаза запали, а единственной яркой краской были капельки запекшейся крови на губах.       Его глаза были закрыты, а между бровей залегла скорбная складка. Он съежился, обнимая себя руками, подтянув колени к груди.       - Сириус... - дрожащим голосом произнёс Джеймс, встав рядом с ним на колени. У него самого давно уже кружилась голова от истощения и перенесенных страданий, но он упорно не замечал этого, вглядываясь в неподвижное лицо друга.       - Очнись... Очнись же! Ты не должен меня вот так бросать, не имеешь права! На кой черт ты нас спас, чтобы самому сдохнуть?! Вернись!! - Джеймс не заметил, как его голос стал срываться на крик.       Молодой целитель схватил его за рукав и потащил к выходу:       - Прекратите же вы...       Но Джеймс упирался, вглядываясь в лицо друга.       - Очнись! Римус останется овощем, если мы не поможем ему, мне одному не справиться... Ты предашь меня, если умрёшь, слышишь?! Не смей, ты должен жить! - Джеймс отталкивал от себя целителей, которые отталкивали его за ширму, и искал в лице Сириуса какой-то намёк на то, что он его услышал.       И он нашёл его.       - Смотрите! - крикнул Джеймс целителям, и те повернулись к больному.       Ресницы Сириуса дрогнули и он открыл глаза, глядя перед собой. Его губы зашевелились и целители бросились к нему, силясь расслышать, что он говорит.       - Ну что? - нетерпеливо сказал пожилой своему молодому коллеге. Тот смущённо оглянулся и пожав плечами сказал:       - Он сказал: 'бессовестный наглец'. Я не понимаю, чем я...       Внезапно Джеймс рассмеялся.       - Это он мне! Он слышал меня! Что Бродяга, злишься, что не даю тебе помереть спокойно? - Джеймс смеялся, а по его щекам текли слезы облегчения. Он опять растолкал целителей и присел на кровать Сириуса, осторожно гладя его по плечу.       - Эй... Тебе плохо, я знаю... Но ты должен выкарабкаться. И побыстрее, Бродяга... Римус... Он совсем плох. Я расскажу тебе все после. Но ты должен выздороветь, пожалуйста.       Он наклонился, чтобы посмотреть ему в глаза, и почувствовал, как сердце сжалось от жалости, когда поймал измученный болью взгляд друга.       Сириус моргнул в знак согласия, и целители настойчиво отпихнули Джеймса в сторону.       - Так, молодой человек, вы свое дело сделали, теперь нам не мешайте. Приходите завтра.       Джеймс почувствовал, как его замотало и, чтобы не упасть, схватился за ближайшую тумбочку, где стояли всякие пузырьки, свалив их на пол, естественно. Целители запричитали, и бросились восстанавливать разбитое, пока Джеймс смущённо оправдывался.       - Вам нельзя покидать больницу, останьтесь пока в соседней палате, - догнал Джеймса целитель уже на выходе, - у вас истощение, и сильнейшее нервное напряжение, вам может понадобиться помощь в любой момент. Может кто-то с вами побыть? Вам нужен покой. Соседняя палата свободна.       - Я могу, - скромно сказала Доркас, поднимаясь со стула.       Мысль, что он останется в больнице, неожиданно обрадовала Джеймса, ведь он останется рядом с друзьями. Плохо соображая от усталости, он кивнул и, потирая глаза, зашёл в соседнюю дверь, а целитель отдавал Доркас указания, чем и когда поить больного.       Когда она зашла в палату, Джеймс уже спал прямо в одежде на больничной кровати.       Поставив поднос с лекарственными зельями рядом на тумбочку, Доркас аккуратно присела на кровать рядом с ним.       Перед тем, как лечь, Джеймс снял только одно - очки, и Доркас впервые видела его без них. Без очков он казался еще моложе, и выглядел лет на шестнадцать. А ещё в этом было что-то интимное и запретное, ведь она не должна смотреть как он спит: такой он принадлежит другой девушке. Хоть она и уехала сейчас и не поддерживает с ним связь. Впервые в голову Доркас закралась мысль, что нет ничего плохого в том, чтобы попробовать привлечь его внимание. Ведь Лили сама уехала, значит, она не так уж и ценит его.       Доркас чувствовала, что у неё слегка кружится голова от такой близости к любимому человеку и, наклонившись, она нежно провела рукой по его волосам, удивившись тому, какие они мягкие. Он не проснулся, и она, осмелев, наклонилась ещё больше и легко поцеловала его щеку. Джеймс вздохнул во сне и заворочался, пробормотав:       - Лили, я сплю...       Доркас отпрянула, чувствуя, как глаза наполняются слезами, а Джеймс перевернулся на другой бок, и на его лице появилась лёгкая улыбка.       Доркас легла на соседнюю койку, глядя в потолок, не обращая внимание на стекающие на подушку слезы. Пытаясь отвлечь себя от мыслей о Джеймсе, она стала думать о войне. Несколько дней назад чуть не убили Алису, сегодня Мародеры с трудом вырвались из лап врага.       "Дамблдору нужны шпионы... Кто-то узнал о месте работы Питера, адрес Фрэнка. Мы тоже должны узнать о них личную информацию, чтобы иметь возможность ответить тем же... Я хочу быть шпионом, чтобы играть с ними на равных". С этими мыслями она незаметно уснула.

***

      Костер, разведенный Снейпом догорал, и он прошептал заклинание, чтобы поддержать его. Волан-де-Морт, стоящий спиной к огню, медленно проговорил, не глядя на своего слугу.       - Мы хорошо потрудились, Северус... Но этого не достаточно. Привлеченные нашими обещаниями, великаны встали на нашу сторону... Но придумай Дамблдор что-то поинтереснее, и они переметнутся.       - Господин, ваши способности сильно впечатлили их. И, возможно, даже напугали. Я думаю, что они подчинятся вам.       Волан-де-Морт покачал головой.       - Нет, Северус... Великанов не напугать. Их трудно убить, даже Авада Кедавра не всегда способна разрушить их естественную магическую защиту, - Волан-де-Морт замолчал на секунду и повернулся к слуге, - но я понял, что им нужно. И я дам им это.       - Они хотят магию, Господин, - отозвался Снейп, - но у них нет способности колдовать.       - Да. Но грязнокровки умеют колдовать. Мы можем пообещать великанам сотни личной прислуги, владеющей магией и выполняющей всех их просьбы. Грязнокровки будут выращивать для них животных на убой, чистить им жилища, делать одежду, украшения... И все это они будут делать бесплатно... - на лице Волан-де-Морта появилась ухмылка.       - Империо? - спросил Снейп.       - Нет... Это лишние усилия. У грязнокровок есть родители-магглы. Они-то и помогут нам уговорить своих отпрысков обслуживать великанов. Осталось только понять, как перенести наших гигантских друзей в Англию... - задумчиво протянул Волан-де-Морт, глядя в костер.       Снейп с отвращением думал о судьбе грязнокровок, которые будут обслугой отвратительных великанов, силясь сохранить жизнь своим родителям, которые будут захвачены в плен. Они провели почти неделю в горах, ведя переговоры с великанами, и видели, как они живут: это было мерзкое зрелище. По сравнение с ними Тобиас Снейп, развалившийся в пьяном виде перед телевизором, казался почти аристократом.       - Я думаю, что сумею сделать такой портал, - наконец произнес Волан-де-Морт.       Снейп чуть не уронил палочку.       - Но... Как?! Портал переносит до тонны веса! А тут каждый из них весит пятьдесят!       - В гробнице Лестрейнджев я осмотрел один любопытный артефакт... Он-то мне и пригодится.       Снейп пораженно молчал.       - А теперь давай возвращаться, надеюсь, наши друзья приготовили для нас отличные новости, - сказал Волан-де-Морт, и Снейп принялся создавать портал в Англию.

***

      Беллатриса, Долохов, Трэверс и еще несколько пожирателей сидели в гостиной в мрачном молчании. Они были напуганы и растеряны. А еще они были злы на Родольфуса.       - Твое бесконтрольное вожделение погубило нас, Руди, ты хоть это понимаешь? - растягивая слова произнес Малфой, - ты ведь женат, следовало бы...       - Заткнись, Люц, - процедил сквозь зубы Родольфус.       - Что нам делать? - в который раз за вечер вопрошала Беллатриса.       Крэбб и Гойл по-прежнему были под стражей, суд над ними был назначен на послезавтра. Мальчишку Петтигрю они не убили, как и его дружков. И опозорились перед Орденом, который заставил их выдать троих пленников за одного.       Внезапно мигнули сигнальные чары и входная дверь распахнулась. На ходу снимая дорожный плащ, Волан-де-Морт вошел быстрым шагом в гостиную, за ним по пятам Снейп.       - Какие новости? - минуя приветствие, спросил он.       Пожиратели молча застыли в полупоклонах, ожидая бурю.       Волан-де-Морт остановился посредине комнаты.       - Антонин?       Долохов медленно поднял голову:       - Мы не сумели убить Петтигрю и остальных, господин, - сказал он, коротко рассказав о том, что произошло.       Пожирателям показалось, что просторная комната, в которой они находились, вдруг стала меньше.       - Вы получите свое наказание, глупцы. Все вы, не только Лестрейндж. Но позже. Сейчас нам нужно освободить ваших не менее глупых приятелей.

***

      Все дееспособные члены Ордена сегодня дежурили у здания, где держат арестованных до суда.       - Ребятки, все захватили с собой банки? Суд еще послезавтра, а в туалет не набегаешься... - развел руками Грюм, занимая свою позицию, - спать будем по очереди, по 2 часа. Мы не должны позволить красноглазому ублюдку вытащить своих припевал. Фрэнк, Алиса, Карадок, Стреджис, Гестия и Эммелина кивнули. Дедалус уже отошел на сон, так как был с дежурства.       Обстановка была напряженной. Только что Орден потерял (все надеялись, что временно) четырёх своих членов.       - Аластор, как думаешь, как там они? - тихо проговорил Подмор.       - Ты про кого? Поттер вроде на своих ногах ушел. С ним все нормально будет. Вот про Блэка и Люпина такого сказать не могу...       - А Петтигрю?       - А что Петтигрю? Он не был ранен.       - Он не пошел в больницу к друзьям.       Грюм помолчал.       - Наверное, он напуган, - наконец, сказал он.       - Ты хочешь сказать, что он трус.       - Я это давно хочу сказать! Только кто же меня слушать станет, - огрызнулся Грюм.       - Надо сказать Дамблдору. Трус это опасно. Может подвести.       - Вот и скажи. Меня он не слушал, - хмуро ответил Грюм.       - Кстати, где он? - спросил Карадок.       Грюм открыл рот, едва не проговорившись. Дамблдор строго настрого запретил ему говорить о великанах.       - По своим делам уехал, мне не отчитался, - соврал он друзьям.       Карадок и Стреджис переглянулись. Лгал Грюм из рук вон плохо. Но раз лжет - значит, повод серьезный.       Некоторое время сидели в тишине. Грюм периодически давал настройки и указания.       - Помните, скорее всего Волан-де-Морт сам придет за своими подлизами. Нападаем на него только втроем, вчетвером.       - Но нас всего восемь человек! - пискнула Вэнс.       - Боунс еще подойдет, он на срочной работе.       Эммелина умолкла. Их было просто ничтожно мало! Идиот Министр выделил только двоих дополнительных мракоборцев, потому что остальные нужны для охраны Министерства (читай, его собственного зада).       Время тянулось медленно.       Грюм внимательно осматривал улицу. Вроде все спокойно. Подошла его очередь отдыхать, но он медлил, опасаясь, что нападение случится в его отсутствие.       - Аластор, иди, ты уже сутки без сна, - тихо сказала Эммелина.       Тот пробурчал что-то нечленораздельное в ответ, а она открыла рот, чтобы переубедить его, но не успела.       Мощный взрыв прогремел на всю улицу, разрушив большую часть магически укрепленного каменного забора. Члены Ордена были под магическим щитом, как раз на такой случай, так что их не задели обломки.       - В атаку! - проорал Грюм. Сонливость как рукой сняло.       Алиса и Эммелина, скрывавшиеся под Дезиллюминационным заклинанием, ловко вывели из строя двоих Пожирателей, а Дедалус Дингл и Гестия Джонс вдвоем сражались против Беллатрисы. Стреджис один на один схватился с Долоховым.       Фрэнк сразу бросился к высокой фигуре в центре Пожирателей. Он горел ненавистью к Волан-де-Морту за то, что тот сделал с его матерью. Карадок и Грюм поспешили следом.       - Это опять ты, Долгопупс! - злобно проорал Волан-де-Морт, отбрасывая в сторону своих противников. - Ты еще не понял, что тебе не надо вставать у меня на пути?!       Фрэнк не отвечал. Ярость, охватившая его, была так велика, что он не видел больше никого вокруг и швырял заклятие за заклятием, сражаясь так, как никогда в жизни.       Все бросились в рассыпную, уворачиваясь от летящих во все стороны зеленых Авад.       Фрэнк не испытывал никакого страха и не ставил щиты, предпочитая просто уворачиваться от летящих в него заклинаний.       Грюм, сдерживая сразу троих Пожирателей, с восторгом крикнул:       - Ты посмотри, как лютует! Видели? Это мой ученик!       Фрэнк не слышал похвалы, он с сумасшедшим напором продолжал наступать на врага, причинившего столько страданий его матери. Остальные члены Ордена сражались с Пожирателями, которые, находясь совсем близко, теперь невольно мешали своему господину применить более разрушительное оружие.       Фрэнк бесстрашно наступал на Волан-де-Морта, тесня того к кирпичной стене изолятора.       Последняя Авада, посланная Фрэнком, летела прямо в голову врагу, которому просто некуда было увернуться. Волан-де-Морту пришлось трансгрессировать за мгновение до того, как смертельное заклятие настигло его.       Увидев, что враг отступил, Фрэнк рассмеялся, победно оглядываясь. Но радоваться пока было рано.       Волан-де-Морт, появился у ворот, и заорал:       - Все назад! Я покажу ему, как мешать мне! Те Пожиратели, которые еще не были выведены из строя, метнулись к своему повелителю, Трэверс воскликнул:       - Милорд! Там Яксли и Рабастан! Они без сознания!       Волан-де-Морт, продолжая осыпать заклинаниями Фрэнка, зарычал от злости.       - Сюда их! Быстро!       Грюм понял, что Волан-де-Морт собирается устроить и бросился наперерез Пожирателям, бегущим к своим соратникам.       - Не получите! А ты! - крикнул он, глядя Волан-де-Морту в глаза. - Если хочешь, взрывай нас вместе со своими дружками!       Послышались хлопки трансгрессий. Десятки мракоборцев получили оповещение о нападении на изолятор и спешили на помощь. Волан-де-Морт взвыл от ярости и трансгрессировал вместе со своими последователями. Двое так и остались лежать на земле.       Поняв, что победили, члены Ордена закричали и захлопали в ладоши, а мракоборцы, которые не успели ничем помочь, улыбались, глядя на их восторг.       Алиса, визжа от радости, бросилась Фрэнку на шею, вопя:       - Ты был восхитителен! Ты просто невероятный!       Грюм, не очень хорошо понимая, что делает, подхватил стоящую рядом Эммелину и закружил ее с радостными воплями. Она смеялась сквозь слезы, обхватив Грюма за шею. Дедалус Дингл и Гестия Джонс запустили фейерверк из палочек в виде огромного феникса.       Эдгар Боунс, который не успел на главное сражение, обнимал всех по очереди. Карадок и Стреджис как безумные хлопали друг друга по плечам своими тяжелыми ручищами, смеялись и орали друг другу:       - Мы их сделали!       - Они бежали, как псы!       - Хотели отбить у нас своих гадов, а оставили еще двоих!       - Как мы их, а!...       Отправившись в штаб отпраздновать победу, орденовцы жалели только, что были не в полном составе, ведь часть их дружной команды была тогда в больнице.

***

      Прохожие оборачивались вслед слишком тепло одетому высокому пожилому мужчине, уверенно идущему сквозь толпу.       Альбус Дамблдор был слишком поглощен своей задачей, чтобы утруждать себя изменением внешности или даже сменить мантию на более подходящий наряд. К тому же в Индии полно необычно одетых людей.       Альбус много лет дружил с магглом, который был прекрасно осведомлен о магическом мире и при этом помалкивал. Однажды, давно, Альбус спас жизнь молодому парню-альпинисту, нарвавшемуся на ведьму-банши в Гималаях. По счастливой случайности Дамблдор оказался рядом и спас до смерти напуганного индуса по имени Гопал от визжащей старухи. Парень оказался не прост и сразу понял, что его спаситель - не обычный человек. Альбус не стал стирать ему память и, когда они подружились, рассказал, как с ним связаться в случае чего. Общались они нечасто, но каждый раз, когда Альбусу нужно было остановиться где-то в Индии, он знал, что в небольшом доме на окраине Ришикеша ему всегда рады.       А сейчас Гопал сам обратился к Дамблдору. Первый раз в жизни разноцветный попугай, обученный искать Дамблдора, прилетел к нему и постучал в окно. Прочитав письмо от своего индийского друга, Альбус сразу все понял.       - Альбус! - расплылся в широкой улыбке Гопал, увидев своего старого знакомого. Он приветствовал его, сложив у груди руки, а потом заключил в объятия.       Дамблдор сразу перешел к делу.       - Ты написал, что погибло несколько туристических групп в горах. Что в соседних деревнях слышны были раскаты грома при абсолютно чистом небе и крики людей ночью.       - Да, дорогой, - произнес сразу погрустневший Гопал, - я тоже должен был быть там, да вот хромота никак не проходит уже два месяца, поэтому отменил все. Если бы не оно, - он любовно погладил опухшее колено, - бог смерти Яма уже явился бы за мной, - он сокрушенно покачал головой.       - Ты правильно сделал, что написал мне. Я уверен, что это великаны, - мрачно заявил Альбус.       Гопал расширил глаза.       - Те самые? Ты же говорил, что они не трогают людей, что мы им не нужны, если не будем заходить на их территорию? Я давно уже убедил местных гидов не ходить за то ущелье, что ты показал мне сорок лет назад! Группы погибли не там, а намного ближе!       - Я знаю, друг. Великаны пришли в возбуждение, потому что... Я предполагаю...       - А твои предположения обычно верны, - закивал Гопал.       -...что один могущественный маг говорил с ними. И они пришли в ярость или слишком обрадовались - что в общем-то одно и то же.       Гопал с надеждой смотрел на Альбуса.       - Но ты ведь что-то придумаешь? Как их успокоить? Сейчас там, - он показал в сторону возвышающихся вершин предгорья Гималаев, - полно полиции. Вертолеты летают один за другим. Альбус, - он заглянул в глаза другу, - мне страшно. А месяц назад туда, - он показал пальцем еще выше и дальше, где белели пики самых высоких гор, - ушло двое моих детей. И через месяц им возвращаться. Вдруг эти великаны... - он не смог договорить и еле сдерживая слезы отвернулся.       Альбус молчал, глядя на горы за спиной Гопала. Через несколько минут он сказал:       - Я пока не знаю, что делать, друг мой. Но я не успокоюсь, пока не решу это.       Из невысокого домика вышла супруга Гопал, Кишори. Приятель сделал Альбусу знак, что жену не следует беспокоить этими разговорами.       - Альбус! Что же вы тут стоите, под самым солнцем! Заходите в дом, чапати и дал уже готовы.       - Кишори, эта зима в Англии выдалась холодной, а весна ветреной и сырой, поэтому я пытаюсь прогреться под вашим чудесным солнцем, - весело ответил ей Альбус, искусно скрыв свое волнение.       Заходя в домик, Альбус еще раз оглянулся, окинув взглядом величественные горы, в которых была скрыта смертельная опасность для всех жителей города Ришикеша.

***

      Дни тянулись медленно, один за другим. Джеймс постоянно сидел в палате Сириуса, помогал лекарям варить зелья, в которых тот нуждался. Силы его были на исходе, к тому же он, кажется, подцепил простуду, и мучился от боли в горле и температуры. Доркас помогала изо всех сил, но не могла оставить работу в издательстве и дежурства в Ордене.       Когда после того, как Сириус спас друзей из плена, прошла неделя, и Питер не явился в друзьям в больницу, Джеймс не сильно переживал. Питер тоже натерпелся, приходит в себя, отдыхает. Но сейчас, когда прошло уже больше двух недель, Джеймс понял, что пора выяснять, в чем дело. Им нужна помощь, Джеймсу нужно хотя бы одну ночь поспать, не просыпаясь для помешивания зелий. Дания, мать Римуса, разрывалась на части - Джон нуждался в постоянной заботе и уходе, хотя он мужественно просил жену уделить больше внимания сыну.       - Рем, дружище, я скоро приду, - тихо сказал Джеймс Римусу. С того дня почти ничего не изменилось, все было даже немного хуже, чем думали лекари. Римус с трудом глотал, не мог долго стоять и совершенно не реагировал на окружающий мир. Джеймс с болью вглядывался в худое осунувшееся лицо друга, силясь увидеть хоть какие-то признаки того, что Римус его слышал, но тот даже не моргнул. Вздохнув, Джеймс направился к двери, чтобы пойти к Питеру.       - Джеймс, зелье, - сказала Доркса, останавливая его.       Он посмотрел на ее руку, лежащую у него на плече, но ничего не сказал. Все эти дни Доркас была рядом - она помогала ухаживать за Сириусом, который медленно восстанавливался, сидела с Римусом, приносила Джеймсу еду и заботилась о его нуждах. При этом он прекрасно понимал, что Доркас надеется на что-то большее между ними. Каждый раз, передавая ему черпак для зелья или чистую одежду для Римуса, Доркас касалась его руки или задевала плечом как бы невзначай. Джеймс чувствовал себя просто ужасно - он не любил Доркас и не хотел отношений с ней. Несмотря на отдаление и ссору, Лили была его любовью и он верил в то, что они помирятся. Все эти дни он мечтал, что бы это Лили приносила ему одеяло, чтобы это с ней он говорил по вечерам перед сном. Он не стал писать ей о том, что произошло. Он не хотел, чтобы Лили вернулась из жалости, чтобы выхаживать его и его друзей, а в том, что она бы вернулась, он был абсолютно уверен.       Джеймс молча принял из рук Доркас стакан с зельем и выпил его.       - Спасибо, - тихо сказал он, повернувшись к выходу.       - Джеймс, - неуверенно окликнула его Доркас уже у самой двери. Он обернулся, посмотрев ей в глаза.       Она почувствовала как сладко сжалось сердце от его взгляда и подавила в себе желание броситься ему на шею.       - Я подумала... Ты не выходил из больницы больше двух недель. Может, немного прогуляемся? Завтра...       Джеймс внимательно смотрел на ней, размышляя, что ответить. Поняв, что откладывать дальше нельзя, он подошел и взял ее руки в свои. У нее перехватило дыхание и она с нескрываемой надеждой смотрела ему в глаза.       - Дори... Ты нам всем так помогла... Без твоей помощи я не смог бы ухаживать за ними обоими. Спасибо тебе огромное.       - Не за что, Джеймс, я...       - Я знаю. Я знаю, Дори, - он молча смотрел на нее, и она с ужасом увидела в его глазах жалость, а никак не влечение.       - Я не люблю тебя. И не полюблю, Дори. Прости.       Она выдернула его руки из своих.       - Прекрати! Почему? Блэк тоже говорил так Марлин, а потом...       - А потом я понял, что никого в жизни не любил больше, чем ее, - услышал Джеймс за спиной голос Сириуса.       - Ты что! Тебе еще не разрешили вставать! - Джеймс с беспокойством подскочил к другу.       Но Сириус не сводил глаза с Доркас, которая тоже сверлила его глазами.       - Я давно тебе уже сказал, Медоуз, это дохлый номер. И глупо нас сравнивать. Я бросил тогда Марлин, потому что боялся отношений с ней, и, как выяснилось, не так уж безосновательно. А Джеймс просто... Не твой. Тебе не повезло, вот и все.       Доркас залилась слезами и в отчаянии рыдая, опустилась на пол.       - Я думала, что... Она уехала, бросила его и теперь...       - Она вернется, - уверенно сказал Сириус, с трудом опускаясь рядом с плачущей девушкой на пол.       - Но почему, Сириус? Почему у меня нет шанса? У меня не было нормальной семьи, родители практически не разговаривали друг с другом и со мной, братьев и сестер у меня нет... Когда я увидела Джеймса, я поняла, что хочу быть только с ним... Джеймс опустил голову, сунув руки в карман. Он переминался с ноги на ногу, не зная, что сказать. Слезы Доркас огорчали и раздражали одновременно. Сириус, гладя девушку по спине, молча кивнул ему на дверь, и продолжал говорить Доркас что-то утешающее. Джеймс потоптался еще на месте, а потом вышел за дверь и почти бегом отправился к Питеру.       - Он ушел, да? - вытирая слезы, спросила Доркас, отстраняясь от Сириуса.       - Да. Ему больно слышать, как ты плачешь. Он не виноват в том, что так получилось.       Она покачала головой.       - Конечно, ты думаешь о нем. Он ведь твой друг. А кто подумает обо мне?       Сириус открыл рот, чтобы ответить, но Доркас отстранилась и вскочила на ноги. Сириус молча взирал на нее с пола.       - Это глупо, да. Но почему-то, когда я увидела, что у вас с Марлин получилось, я подумала, что и у нас может тоже получиться.       - Ты забыла одну маленькую деталь. Он уже...       - Любит другую, да! Но ведь она сама его бросила.       Сириус вздохнул, который раз терпеливо говоря:       - Она вернется.       - Ты не можешь этого знать.       Сириус поднял одну бровь:       - Неужели? Ведь это не я, а кто-то другой их лучший друг.       - Их? Ты вроде друг Джеймса, или они для тебя уже как одно целое?       - Так и есть.       - А я так не думаю! Просто ты знаешь, что он еще любит ее, и ты боишься, что если она не вернется, то он уже не будет как раньше!       Сириус нахмурился и опустил голову. Некоторое время они молчали.       - Может быть, Медоуз, ты и права, - тихо сказал он наконец, - если они не будут вместе, мир многое потеряет, поверь мне.       Доркас издала сдавленный стон и выскочила из палаты.       Сириус, с трудом поднимаясь с пола, сказал, обращаясь к Римусу, который все это время так же безучастно лежал на кровати.       - Дружище... Без тебя нелегко. Не мастер я девчачьи сердца утешать. Ты у нас всегда со всеми разговаривал, и с Лили, и с Марлин... - Сириус вздохнул, опираясь на спинку кровати, - сегодня Сохатый поведает мне свой гениальный план, как нам вернуть тебя... И ты уж поверь мне, я в лепешку расшибусь, чтобы его провернуть...       Сириус сел на кровать рядом с Римусом и погладил его по волосам. С горечью он заметил на висках несколько седых прядей.       - Надо мне вернуться в свои покои, пока не стали искать беглого больного, - сказал Сириус, вставая с кровати.       В глазах потемнело, и Сириус плюхнулся обратно.       - Так, похоже, я тут у тебя немного задержусь, Лунатик.       Заметив, что у Римуса пересохли губы, Сириус дотянулся до стакана с водой на тумбочке и принялся поить того с ложки. Часть воды вылилась на одеяло и Сириус высушил ее взмахом палочки. Силы его совершенно оставили, и Сириус прилег рядом, пробормотав:       - Лунатик, я тут вздремну, ты не против? Скоро Джеймс придет, разбудит меня, мы тебя вымоем, а то неделю, наверное, не мылся уже, пахнешь, как настоящий мужчина... - последние слова Сириус говорил, уже еле ворочая языком, и заснул на полуслове.