Свалка драбблов

Инк знал, что помогает ему расслабляться. Он знал, как нужно снимать напряжение после сотен часов за работой, когда спину ломит так, что вспоминаешь весь пантеон греческих богов, подумывая, не стоит ли перейти на египетских. Он устает от вечных фальшивых улыбок, которые старается натягивать на лицо даже в метро, когда едет домой. Не дай бог встретить знакомых, которые будут потом ещё полгода перемывать тебе кости, что ты такой-сякой не поздоровался. И лишь добравшись до дома, щёлкнув замком в квартире, он может сползти на пол, прикрыв глаза и слушая тишину. Боже мой, он добрался. Можно быть собой. Наскоро перекусив и покидав в рюкзак вещи на завтра, парень достаёт заветный DVD. — Моя прелесть, вот мы снова и встретились. — бормочет блондин, улыбаясь почти счастливо и искренне, чувствуя, как трескается сухая кожа на обветрившихся губах. Он снова забыл нанести бальзам, верно? Раскладывая коврик для йоги, блондин покосился на пока что закрытую входную дверь. Главное, чтобы Эррор снова не забыл ключи. — Здравствуйте, дорогие зрители. Сегодня у нас в программе: растяжка, лёгкая расслабляющая йога и немного беговых упражнений на месте. Начнем? — задорно подмигнула ведущая шоу с экрана, и Инк, не выдержав, подмигнул в ответ, позволяя себе немного подурачиться. *** Эррор же, напротив, был заядлым трудоголиком. Голодному студенту, чтобы прожить своим хобби, приходилось делать снимки ежечасно — все же, как бы дорого не стоили фотосессии, нужно было платить и за учёбу, и за квартиру. Благо, квартиру он снимал пополам с другом детства, и платить нужно было не так много — Инк брал на себя большую часть расходов, за что фотограф был ему бесконечно благодарен. И все же, к концу дня он ползком возвращался домой, иногда даже не доходя до душа и просто падая на диван в гостиной. Сегодня был как раз один из таких дней. Тихо открыв дверь, чтобы не дай бог не выслушивать от соседей о том, что они «наркоманы и проститутки» одновременно, поскольку жили они в окружении дам преклонного возраста, которым нажаловаться на них арендодателю было бы единственным развлечением, кроме просмотра мыльных сериалов, Эррор скользнул в коридор, начав раздеваться уже там. Из комнаты… Друга? Любовника? Если честно, Эррор затруднялся ответить, кто они друг другу. Просто однажды спать в одной кровати стало намного удобней. Его мысли прервал голос, который был слишком жизнерадостным для восьми часов вечера, продекламировавший: — Примите позу… — прозвучало название на индийском, которое студент даже не удосужился понять. Эррор уже почти было ушёл в свою комнату, но резкий приступ любопытства заставил его немного приоткрыть дверь. А после — он замер в восхищении. Инк медленно и плавно выпрямил спину, под углом в 90 градусов наклонившись к полу и разведя руки в сторону. Это была обычная поза ласточки, но то, какое искреннее удовольствие было написано на его лице, заставило опытный глаз фотографа зацепить красоту кадра. В комнате, лучи солнца за окном которой были скрыты багровыми занавесками, парень выглядел почти призраком. Всем освещением был свет от старого телевизора, который будто бы уточнял его тонкую фигуру, делая её одновременно притягательной и непостижимой, заставляя хотеть прикоснуться, чтобы поверить в существование чего-то подобного. Руки сами нашарили фотоаппарат, и выключив звук затвора, Эррор, боявшийся даже дышать, чтобы не испортить момент, быстро сделал несколько снимков. Закончив с этой, Инк перешёл к другой позе, и каждую из них запечатлили дрожащие руки. Заметили же это безобразие лишь к концу программы. — Эррор! Какого черта ты творишь? — неловко пошатнувшись от неожиданности, чуть не упал с мостика Инк, но его подхватили на руки, не давая разбить затылок об тумбочку. — Я, э… Ты просто… Черт, ты бы видел себя, ты шикарно выглядел. Я не удержался. — хмыкнул парень, смущенно растрепав чужие волосы и стараясь не думать о том, что их лица преступно близко друг к другу. — И вообще, я картошку купил. Хочешь, с грибами пожарю? — Только если с грибами. — заключил Инк, быстро коснувшись чужой скулы поцелуем в знак того, что провинившийся прощен.