Взаимоисключающие

Дыхание тяжелое и шумное, парень глотает воздух, задыхается. По голове бьет какой-то грохот извне, очень сильный, фактически оглушающий, ладони мокрые и скользкие, на лицо падает темная челка и одна чертова зеленая прядь. Он стоит перед огромным бездонным аквариумом, наполненным темной и мутной водой, в несуществующей сплошной бездне ничего не видно. Эта неизвестность затягивающая и цепкая, словно таверна паука, и соблазнительная, словно самый абсолютный покой. Он сглатывает вязкую слюну, чувствует ломку во всем теле и физически мучается, все выворачивает и ноет, не дает даже просто стоять на ногах без припадков судорог. Темноволосый мешкает, вспоминает всех, кто был рядом: родителей, друзей, свою обманчивую первую любовь, все они наверняка будут скучать, но покой и умиротворение в вечной бесконечности такой желанный. «Будет ли ошибкой, если я шагну в нее?» Парень глотает ком крика в горле, унимает дрожь в теле и со всей силы сжимает кулаки, стараясь абстрагироваться и не слышать шум, который не дает ни одной мысли дойти до конца. Но ноги слабеют, а разбить колени об асфальт не хочется, он делает заранее решенный шаг вперед, закрыв глаза, отдается бездне, и на его губах — улыбка. «Это не ошибка, а мое спасение» — Тэхен, — такой родной голос крошит выстроенные иллюзии, сон и галлюцинации снимаются, как рукой, Ким открывает глаза и расфокусированно смотрит на обеспокоенное лицо, — приходи в себя, друг, ты весь холодный. Розововолосый парень крепко держит Тэхена за плечо, пытаясь заставить друга очухаться, заглядывает в глаза и как только убеждается, что с ним все в порядке, встает и с непринужденным видом проходится по вагону пустого грузового поезда. На нем черные потертые временем джинсы, футболка кофейного цвета и теплая парка, которая велика на несколько размеров. На ногах мощные мартинсы, на запястье памятный браслет, а на голове прикладывают жесткие выкрашенные пряди волос темные очки. — Юнги сказал, что ты ушел четыре часа назад, якобы бегал по путям, как спятивший, — он стоит спиной к Тэ, прожигает взглядом луну на ночном небе и закуривает сигарету, — заканчивай с амфетамином. Младший молчит, из-за чего розововолосый закипает, но держит эмоции под контролем. — Ты меня понял? — голос строгий и осуждающий, пробирает до костей, слишком уж сильный авторитет имеет этот человек в глазах Тэхена. В глазах каждого. — Да, — голос оказался неожиданно хриплым даже для самого Тэ, он секундно вскидывает брови, удивляясь собственному тембру, а после встает на ноги, держась рукой за стену, — я понял, Намджун-хен. Намджун поворачивается к нему, делает несколько тяжелых шагов, берет сигарету, которая была зажата между его губами, протягивает Тэхену и кивает на тлеющий табак. — Покури, у тебя полное истощение организма, — Намджун говорит расслабленно, принимая все, как должное. Тэхен же, не притрагиваясь к окурку руками, поддается вперед, обхватывает губами фильтр и закрывает глаза, сильно затягиваясь. Джун видит теперь уже ничем не обеспокоенное лицо друга, улыбается своей теплой улыбкой с ямочками, искренне радуясь, что Тэхену лучше. Он кладет руку ему на плечо и несколько раз хлопает, а после подходит к краю вагона и спрыгивает на землю, жестом показывая младшему идти за собой, на что Тэ охотно отзывается и тоже прыгает с поезда. — Пойдем домой. pm 22:47 Тэхен идет по тропе следом за Намджуном, глаза привыкли к темноте, пытаясь в ночи рассмотреть, что под ногами. Они проходят от железных путей метров двести до старого заброшенного амбара и останавливаются у входа. Намджун открывает дверь и в глаза темноволосому бьет свет, заставляющий свести брови вместе и закрыться рукой. Амбар действительно огромный по размерам: у него высокие потолки, метров восемь; всего несколько небольших окон, завешанных первопопавшимися тряпками, они расположены на уровне чердака; полы из светлого дерева, которые время от времени скрипят; внутри уютное слабое освещение, у стен стоят потрепанные диваны и одно огромное кресло; несколько матрасов на полу и батареи по всему амбару, которые с горем пополам согревают большое сооружение; при входе вешалка с вещами, а в дальнем углу холодильник, набитый дешевой едой, минибар и потрепанные временем книги, сложенные в кучу; А самое лучшее в этой райской таверне — друзья, которые добавляют той необходимой правильности этому месту и помогают заслуженно нарекать его домом. — Намджун, какого хуя, — на диване лежит животом вниз мятноволосый парень и хриплым голосом шепелявит вымученные сонные слова, — я ждал тебя до последнего, но приехал Джин, он привез много дури. Извини, брат, я слил наши бабки на кокос. Намджун снимает куртку и проходит в обуви к дивану, падая на него, он тяжело вздыхает и закрывает глаза. — Надеюсь он качественный, — Джун поворачивает голову к Юнги, изучая состояние старшего: видит его плывущий взгляд, который, кажется, не цепляется вообще ни за один предмет, и ловит трясущиеся руки, которые не могут долго держать тело навесу. Видимо, сильно его приложило, — ну ты убитый, значит деньги спущены не в сартир. Намджун снова закрывает глаза и дает телу расслабиться, ноги и руки приятно гудят от долгой прогулки, а разум мгновенно проваливается в мягкую негу умиротворения, уютно. На плечи ложатся аккуратные ладони, а бедра седлаются другими, накаченными и мягкими, губы Намджуна трогает легкая улыбка, а тело машинально реагирует на чужое присутствие. — Чимин-и, — он, не открывая глаз, кладет руки на бедра, слабо сжимая ляшки, а после делает более глубокий вдох, чувствуя чужой аромат и дрожь чиминова тела под пальцами, — замерз? Рыжеволосый парень примыкает всем телом к чужой груди, укладывая голову на намджуново плечо, прикрывает глаза и греется теплом, исходящим от горячего тела, которое сейчас контрастирует после холода улицы. — Да, — голос тихий и усталый, — несколько часов не мог согреться, устал ждать вас с Тэхеном. Кстати, как он? Джун наконец открывает глаза и смотрит стеклянным взглядом на Тэхена, который стоит к ним задом и стягивает мешковатую кофту через верх, оголяя спину. — С ним все в порядке, — он криво улыбается и переводит взгляд на Чимина, который не отрывает от него глаз ни на секунду. Пак моментально понимает, что в этих словах ни доли правды, и Намджун знает это, но лишь прижимает замерзшее тело к себе ближе и шепчет: — Если ты хочешь, я поговорю с ним позже. А потом они оба закрывают глаза и начинают сопеть в унисон. Тэхен подходит к минибару и достает банку энергетика, он делает пару больших глотков, берет чью-то из троих парней куртку, бросив на спящих взгляд, накидывает ее на плечи и выходит из амбара. На улице глубокая ночь, несильный ветер и очень яркая луна. Тэ выходит за угол, садится на корточки, съезжая спиной по стене, и закуривает сигарету, запивая ее энергетиком. Голова гудит от боли, которая является последствием принятия тяжелого наркотика, руки трясутся и ноги не держат по той же причине. Отходняки — самое дерьмовое. Тэ упирается ладонью в лоб и закрывает глаза, вспоминая свой сон: все вокруг черное, ни единого проблеска света, лишь аквариум воды перед ним и отсутствие права выбора, можно лишь сделать шаг вперед и отдаться бесконечности глубины того, что не имеет дна. Его сны раз за разом окунают его в черную субстанцию с головой, заставляют думать о самоубийстве, преподнося смерть не как конец, а как освобождение. У Тэхена нет того, ради чего жить, поэтому с каждым разом сомнений и мешканья становится все меньше. С каждой минутой размышлений голова начинает болеть сильнее, какой-то инородный звук нарастает все сильнее, невозможно терпеть. Но на плечо ложится рука, Тэхен испуганно дергается и удивленно смотрит на хрупкое тело и светлую кожу, которая невероятно белая при таком освещении. — Давай обмозгуем несколько моментов, — мятноволосый парень в спортивных штанах и одной майке садится рядом, зябнет от колючего холода и с закрытыми глазами сонно говорит, — я, блять, встал со своего теплого места и пришел сюда к тебе. Этого более, чем достаточно, чтобы ты сейчас без лишних вопросов встал и пошел со мной спать. Тэхен отводит взгляд от белоснежного лица, молча улыбается и думает, что, возможно, эти люди и есть то, ради чего ему стоит жить. //ᅠᅠ ᅠᅠ ᅠᅠ ᅠᅠ Взрослый мужчина в дорогом костюме сидит в своем кресле огромного рабочего кабинета и медленно пьет крепкий heaven hill, устаканивая свой эмоциональный фон. Алкоголь приятно растекается по телу, расслабляя его, и все внешние раздражители не так сильно заботят. Он смотрит из-под бровей на сына и подмечает его внешний вид: черные зауженные джинсы, которые сидят в облипку к накаченным ногам, какая-то светлая заправленная в них рубашка пастельного цвета с закатанными рукавами, а на ногах первопопавшиеся кроссовки. «И это сын высокопоставленного человека» — проносится в голове у мужчины. Он безучастно улыбается, когда сын начинает кричать сильнее. — Я не пойду на твою сходку высокомерных свиней, — темная челка падает на злые глаза, лицо симпатичного парня искажается неприязнью, отец бросает взгляд на крепко сжатые кулаки и напряженную вену на шее, — у меня планы. Минсу лишь улыбается с издевкой, смотрит сверху вниз на своего ребенка, буквально выжигая своим безразличием к нему, отставляет стакан с дорогим напитком на деревянный стол и складывает руки на животе в замок. — Ну-ка удиви, какие же у тебя планы, Чонгук-а? — отец смотрит с вызовом, отвечая на огонь в глазах напротив своим, более сильным синим пламенем. — Не твое собачье дело, — выплевывает Чон сквозь стиснутые зубы, он твердо смотрит в самодовольное лицо человека, который зовется его отцом, — ты можешь таскать с собой свою шлюху, но у меня есть своя жизнь и личное время. — Шлюха? Ты про Амелию? — мужчина опускает голову и тихо посмеивается, а после встает с кресла и медленным шагом идет по кабинету, качая головой, — ну же, Чонгук-и, она ведь твоя мать. — Она мне не мать, — голос Чонгука низкий и холодный, в глазах абсолютная уверенность в сказанном, а руки наконец расслабляются, — потаскуха, которая бросила отца и ушла к тебе, разъедая твоим ядом нашу жизнь, — мне не мать. Парень разворачивается и выходит из кабинета, оставляя отца наедине с гулким хлопком двери. Минсу прислоняется плечом к стене и снимает с лица маску высокомерия. Он долго смотрит в одну точку, думая о том, как приструнить этого импульсивного подростка, в голове пробегает несколько интересных вариантов, за которые позже Чонгук будет его ненавидеть, но по-другому у них никогда не получится уже общаться. Отец замучено выдавливает улыбку, расстегивает пиджак и закуривает сигарету, прежде чем выйти на балкон. «Поздно что-то менять» Чонгук падает животом на кровать, расслабляясь всем телом, его по-своему выматывают разговоры с Минсу. Он закрывает глаза и вспоминает, что не позвонил сегодня старшему брату, за что тот его наверняка выпотрошит, ведь он волнуется за состояние младшего. Чон проскальзывает рукой в карман джинсов, достает телефон и щурится яркому дисплею, набирая выученный номер. — Привет, хен, — голос Чонгука не как в разговоре с отцом, сейчас он расслабленный и тихий, потому что Чону комфортно с этим человеком. — Гук-а, — весело тянет парень на том конце телефона, — как ты, братишка, Минсу уже успел выебать мозг? Чонгук тихо смеется и растягивает губы в теплой улыбке. — Да, Хосоки-хен, — он трет рукой глаза и устало стонет в трубку, — я устал здесь безвылазно находиться. — Поехали в kuramu, — он говорит уже тише, пропитывая слова спокойствием и сочувствием к вымотанности младшего, — там сейчас мои друзья, вместе выпьем, расслабимся. Тебе не помешает живое общение. Чонгук вдруг оживляется, открывает рот и поднимает глаза на электронные часы на прикроватной тумбе. — Заедь за мной через десять минут, я переоденусь, пойду возьму карточку отца и свою куртку. am 00:22 Черная bugatti veyron с гулким рычанием тормозит у известного ночного клуба и фиолетовые фары гаснут. Двери поднимаются и из машины выходят двое парней: на Чонгуке белая футболка, кожанка, темно-серые джинсы и черные кроссовки. Он зачесывает пальцами темную челку назад и убирает телефон в карман куртки; Хосок одет в узкие ничем не примечательные темные штаны, черную свободную майку, которая заправлена в них и выделяет громоздкий кожаный ремень на талии, сверху джинсовая черная куртка и темные очки на глазах. Они заходят в клуб и в нос сразу же бьет спертый воздух, состоящий из целого флакона ароматов: терпкий выдержанный алкоголь смешивается с дешевым пойлом, запах сигарет с дымом от тяжелых наркотиков, а бесконечное множество дорогих парфюмов с потом горячих тел. Чонгук останавливается на мгновение и глубоко втягивает носом 'другой' кислород, не похожий на то, чем ему позволяли дышать в стенах так называемого высокого общества. Они поднимаются по лестнице на балкон — vip зона для более обеспеченных людей, обычному люду банально не хватит денег на то, чтобы здесь сидеть. Чонгук примечает компанию парней с цветными волосами, которые слишком громко смеются, понимает, что это и есть друзья Хосока и секундно приподнимает брови. Выглядят они, как уличная шпана, которая обчистила банк: у большинства из них яркие цвета волос, чересчур вычурные повадки, но достаточно приличное тряпье, видно, что брендовые шмотки, правда, потрепанные. Не сказать, что Чонгук имеет что-то против таких уличных людей, просто долгое времянахождение в светском обществе дало свои плоды, ему непривычно такое поведение. — Хосок-а! — рыжеволосый парень подскакивает с места и быстро добегает до старшего брата Чона, пьяно повисая на его шее, — мы с Тэхеном успели шесть раз порвать танцпол, как ты мог это пропустить, — Чимин смеется Хосоку в холодную шею, обжигая пьяным дыханием, — как хорошо, что хен снимал нас на камеру, ты обязательно должен будешь все посмотреть! Чонгук удивленно смотрит на то, как Хосок в ответ обнимает пьяное тело парня с огненными волосами и мягко улыбается на его бурные рассказы. Как странно. — Хен, знаешь что? — Пак вдруг делает серьезный вид, выпячивает губы и сводит брови к переносице, очень громко шепча ему на ухо, — а Юнги-хен подкатывал к какому-то официанту. Рыжеволосого тянут сзади за шкирку и обнимают пьяное смеющееся тело поперек белыми руками. — Не я подкатывал к нему, а он ко мне, болтливое ты недоразумение, — Юнги недовольно шепелявит и расплывается в улыбке, когда переводит взгляд на старшего Чона, — привет, Хосок-а. Чонгук не повел бровью, когда Хосок прошел мимо Юнги и шлепнул его по жопе, слишком уж привык он к этому. Юнги — единственный, кого знает Чон в этой компании, и то только потому, что слишком часто заезжает к старшему брату, когда они трахаются. Ну не везет ему. Мин создает впечатление холодного и грубого парня, которого мало заботит чужое благополучие и мнение в принципе, но, на самом деле, Юнги очень хороший человек. Чонгук не раз оставался с ним наедине, когда Хосок уезжал по работе, они разговаривали с Мином на отвлеченные темы, даже пили вместе пару раз, и самое главное — Чону всегда было комфортно общаться с ним. Этот мятноволосый парень действительно хороший, у Хосока отличный вкус. — Наконец-то вырвался из дома, мелкий, — Юнги говорит с поддевкой в голосе, но это лишь иллюзия, он рад видеть младшего, — о, кстати, это Чимин-и, — Юнги подталкивает тело в спину, заставляя Пака подойти поздороваться с Гуком. — Будем знакомы, Чонгук, — Чимин ярко улыбается и абсолютно расслабленно себя ведет, контактируя с новознакомым человеком. — Да, — Чонгук долго рассматривает яркие волосы, а после отмирает и возвращает глаза к лицу напротив, — хен. Чимин начинает смеяться и ведет Чона за руку к их столику, показывая по очереди на каждого сидящего за ним. — Этого парня бальзаковского возраста зовут Джин, — Чимин мельком кидает взгляд на Джина, замечая, как он прожигает его упрекающими глазами, — розововолосый милашка — Намджун, а этот любитель виски — Тэхен. Парни дружно здороваются с Чоном и все вместе садятся на мягкие диваны, вливаясь в долгий приятный разговор, который растянется на долгие пару часов. Освещением служат блики от танцпола и мягкий свет от лампы, стоящей в углу, возле столика парней. Атмосфера располагающая: все бурно что-то обсуждают и громко смеются, стол заставлен разноцветными коктейлями, по середине стоит кальян, а на полу пустые бутылки hennessy. Чон изрядно напился, уже начало тошнить, он поворачивает голову и видит, как его старший брат за углом прижимает к стене Юнги и жадно впивается тому в губы. Чимин постоянно заливисто смеется и прикрывает рот ладошкой, а Намджун сидит рядом, держит руку на его бедре и мягко улыбается. Джин ушел еще час назад, оправдываясь работой и личными делами, а Тэхен переписывается с кем-то в телефоне и допивает свой стакан крепкого напитка. Вдруг Чимин шепчет Джуну на ухо успокаивающее «не беспокойся», хитро сверкает глазами и лезет на колени к Тэ, обвивая его шею руками. Пак забирает с его рук телефон, откладывая на диван рядом, что-то говорит Киму, а после достает с заднего кармана пакетик с белым порошком и проводит им по носу младшего, давая втянуть запах наркотика. Они высыпают порошок на стол и распределяют белые дорожки платиновой карточкой, Пак наклоняется вперед, втягивая носом расслабляющее вещество, а следом за ним и Тэхен позволяет кокаину растечься по крови. Они откидываются на спинку, сталкиваясь головой с мягкой обивкой дорогой мебели, Чимин начинает слабо посмеиваться приятным тембром, а Тэхен облизывает пухлые губы и тянется пальцами к вороту рубашки, расстегивая первые три пуговицы. Чонгук сглатывает. Его не смущает увлечение наркотиками, ведь все светское общество постоянно этим грешит, он на каждом сборе элиты сталкивается с такого рода развлечениями. Больше всего пьяный разум Чона сейчас заботят острые ключицы Кима, которые слишком намеренно выглядывают из-под тонкой ткани рубашки. Чимин хватает Тэхена за руку и тянет за собой к длинной барной стойке на первый этаж. Эти двое притягивают взгляды каждого: первый — рыжеволосый, в черных джинсах, телесного цвета рубашке, которая сливается с кожей, и яркой улыбкой. Второй — парень с одной лишь выкрашенной зеленой прядью волос на темной челке, в светлых облегающих джинсах и темной полупрозрачной рубашке, заправленной в них. Они пьяно хватаются друг за друга, смеются громко и забираются на барную стойку, привлекая всеобщее внимание. По клубу растекается нужная мелодия, двое пьяных парней танцуют в лучах прожектора, а вокруг собралась толпа пьяных людей, все взахлеб наблюдают: по телам обоих растекается слабость и возвышенность, в крови пульсирует наркотик, а бедра сами двигаются, притягивая внимание. Тэхен кладет руку на затылок Пака, притягивая к себе, сливается тягучим поцелуем, рыжеволосый улыбается, закрывает глаза и впускает в чужой рот язык, прижимаясь горячим извивающимся телом к другому, более горячему. Мужики вокруг стойки начинают громко гудеть и тянуть руки к двум сексуальным парням, желая дотронуться до красивых тел, но эти двое словно недосягаемы для каждого из толпы. Они мокро целуются и сжимают талию друг друга, попадая в такт музыки, и все вокруг отходит на второй план. Тэхен чувствует, как плывет его разум от выпитого алкоголя, смешанного с наркотиком, он продолжает впускать в рот лучшего друга язык, в бреду открывает глаза и цепляется лишь за одну вещь. На балконе, оперевшись на ограду, стоит парень, внимательно всматривающийся на них с Паком, закусывает губу и не отводит темных глаз от медовых омутов Тэхена. «Чонгук»