Часть 1
17 марта 2019 г., 23:12
Перчатки, перчатки, перчатки. Мелоне постоянно замечали в них. Будь то отличительные тёмные с фиолетовыми концентрическими кольцами или приятные шелковисто-белые — они всегда были на его руках.
Когда он впервые присоединился к банде, об этом факте никогда не задумывались, но стоило его жёсткой самокритике стать очевидной, другие члены La Squadra приняли это к сведению. Никто не станет убийцей, если действительно дорожит жизнью. Только при том условии, когда идти больше некуда. Стать наемником — уже шаг к тому, чтобы не оказаться на улице, поэтому многие могут за него ухватиться. Другие же посчитают, что их жизнь и само существование бесполезны, и быть убийцей — самый быстрый способ положить этому конец.
У Мелоне была одна из последних точек зрения. Он умён и вежлив, поэтому вполне мог преуспеть как врач или няня для малюток. Однако он был извращён, а связавшись с La Squadra начал забирать жизни вместо того, чтобы их спасать.
Никто толком не знал, почему он такой. Увлекся жизнью, наукой, красотой и всё, что его напарники могли делать, — это предполагать, основываясь на мелочных проявлениях его личности, которую иногда показывал. Истинная сущность Мелоне раскрылась в тот день, когда перчатки оказались снятыми. Случилось это в солнечную среду, в день, когда La Squadra вышла на ужин. Они собирались так раз в месяц, делая своего рода поощрение для себя: недоплачивали и ели в низкобюджетных пищевых цепях только для того, чтобы не забывать, кто они на самом деле.
Мелоне был наверху в своей комнате, готовясь к вечеру, а остальной же части La Squadra пришлось ждать. Он всегда выходил самым последним. Даже Прошутто с его придирчивостью делал себе прическу быстрее, чем блондин. Гьяччо, как вспыльчивой натуре, быстро надоело ждать.
— Господи, я знаю, что, по его мнению, он должен выглядеть красиво или как-нибудь ещё, но не мог бы он поторопить свою задницу? — проворчал он, поднимаясь по лестнице к Мелоне, чтобы накричать за то, что тот слишком долго собирается.
Блондин на полной громкости слушал музыку, нанося небольшое количество нежно-розовой косметики на лицо. По совпадению, он не слышал, как Гьяччо поднимался к нему: динамик был довольно высокого качества, заглушая гневный топот голубоволосого, поэтому Мелоне даже не ожидал, что парень вскоре поймает его без перчаток.
Сначала Гьяччо даже не заметил, толкнув дверь, тем самым открывая её и бросая следом 'Поторопись, мать твою!', но стоило постоять там несколько секунд, как он почувствовал, что сердце ухнуло куда-то вниз.
Мелоне держал кисть для туши в руках так, что его запястья стали хорошо видны, обнажая вертикальные темно-розовые шрамы. Быстро спрятав руки под стол, он взволнованно ответил, что почти всё закончил. Не устраивая разборок, Гьяччо без лишнего шума ушел, закрыв за собой дверь и притворившись, что ничего не видел.
Приготовившись, Мелоне надел черные шелковые перчатки, доходившие до локтей. И понятно, что они были на нём. Все члены La Squadra покинули их общий дом, не проронив ни слова.
* * *
На протяжении всего ужина Гьяччо не мог отвести взгляд от Мелоне. Он чуть ли не желал, чтобы блондин все ему рассказал: факт того, что он прятал очевидные чувства неадекватности, оставляли осадок на сердце. Гьяччо не был одним из приятнейших людей, которые только могли повстречаться, но он думал, что они с Мелоне были ближе, чем остальные из их отряда. Он предположил, что таинственный блондин скрывает намного больше секретов за своим тихим, неподвижным лицом.* * *
После того, как посиделки отряда в ресторане закончились, они отправились домой, где дали себе отдых в боязни предстоящего дня, а перчатки Мелоне нежно соскользнули с его бледных рук. И как только обычная болтовня стихла и все разошлись по своим комнатам, блондин должен был следовать своей обычной ночной рутине по уходу за собой, после раздеться, а уже затем лечь спать. Гьяччо пробрался в его комнату и сел на край кровати до того, как Мелоне успел бы вернуться и спокойно уснуть. Блондин в это время снимал макияж, нанося лосьон на чувствительную кожу и чистя зубы. Он очень заботился о своей внешности, что правда, то правда. Стоило Мелоне вернуться в спальню, как его голубые глаза раскрылись в удивлении. — Что ты здесь делаешь, Гьяччо? Разве ты не должен быть в своей постели? — казалось, будто Мелоне лишь имитирует удивление. Гьяччо уверен, что блондин знает об увиденных им шрамах, и по его взгляду мог догадаться, что он понимает, к чему всё идёт. — Мне хотелось бы с тобой поговорить, — голос был лишён обычной враждебности, заменяясь на мягкий, заботливый. Тем не менее, своих позиций он сдавать не собирался. Мелоне вздохнул, присев на кровать рядом с ним, при этом выглядя ужасно измученным и побитым жизнью. — Что ж, давай, — устало сказал он, а свойственный ему игривый тон терялся где-то во мраке ночи. — Зачем ты делал с собой такое? Когда это случилось? — Гьяччо провел рукой по одному из запястий, держа их вместе, изучая тонкие шрамы по всей длине. — Это было ещё до того, как я присоединился к банде. Капо... — Мелоне замолчал, прикусывая кончик языка. Все это время он изо всех сил пытался не раскрыться другим своим напарникам. — Что такое с Капо, Мэл? — хватка на запястьях ослабла, позволяя тому выбраться и лечь на кровать, свернувшись калачиком. Гьяччо сверлил взглядом спину товарища, видя силу, с которой он крепко обнимал руками колени, подобрав их под себя. — Я оказался здесь из-за него, потому что самоубийца, — голос дрогнул и ему потребовалась буквально минута, чтобы отдышаться и, наконец, продолжить. — Уверен, что ты прекрасно знаешь, что быть убийцей — грязная работа. Мне всё равно, если я умру, так почему бы и нет...? Cердце Гьяччо болезненно сжалось, и он осторожно прилёг рядом с блондином, с нежностью обнимая за талию. Мелоне даже не стал сопротивляться. — Капо взял тебя из-за того, что ты хотел умереть? — напрямик спросил Гьяччо. Он чувствовал, как напарник дрожит под ним, но разрывать их приятную связь не собирался. — Он нашёл меня на крыше здания. Казалось, он знал, что я буду там, — сказал тот тише, давая понять, что Гьяччо затронул за живое. — Он сказал, что у меня ещё есть выход. Что может взять меня в банду вместо того, чтобы покончить с собой. Эти шрамы просто ещё одна неудачная попытка, н-ничего такого. На этом всё и кончилось, — он становился всё более расстроенным во время своего рассказа, а под конец у него затряслись плечи. Гьяччо аккуратно притянул его ближе к себе, чтобы их тела соприкасались полностью. Слышать, как дышит Мэл, было приятно, а факт того, что он здесь, живой, очень важен, особенно теперь, когда он всё знает. Сохраняя спокойствие, он провел пальцами по спутанным светлым волосам, чувствуя, как тело под ним расслабляется. — Не делай так больше, ладно? Ты можешь все мне рассказать, как сегодня, — Гьяччо сказал это так тихо, как только можно, на что блондин покачал головой. Раньше ему никогда не приходилось думать, через что мог пройти его товарищ по команде, и он чувствовал вину за то, что не заметил этого. Однако пока он держит Мелоне в своих руках, осыпая его шею мягкими поцелуями, где виднелись крошечные белокурые кудри, всё будет хорошо.
