чёрное/красное/белое

18:06 from: Cher-Cher to: weird little pink-haired girl «Я выезжаю из торгового центра. Забрать тебя от Свит Пи?» 18:07 from: weird little pink-haired girl to: Cher-Cher «Езжай домой. Я приеду на байке.» 18:10 from: Cher-Cher to: weird little pink-haired girl «Хорошо, жду тебя к ужину» 18:19 «Эй, ты не ответила» 18:21 «Тони, всё в порядке?» 18:24 «Ладно, поняла, не пристаю» 18:33 «Тони, возвращайся, пожалуйста, быстрее. Скоро стемнеет и похолодает, а ты забыла кожанку дома» 18:40 «Я скучаю» Свит Пи смеётся, увидев одно из твоих последних сообщений. — Оу, Топаз, кажется, кто-то нашёл себе папочку? — он толкает меня в плечо. Я раздражённо блокирую телефон и убираю в задний карман, поставив его на беззвучный режим. — Да ладно, Свит, подкаблучники тоже люди, — возникает Фэнгс, протягивая мне банку с пивом. Вторую за этот вечер. Через полчаса я решаю, что мне всё же стоит поехать домой. Свит и Фэнгс уже изрядно напились, думаю, им будет весело и без меня. Я выхожу из дома Свита, услышав за спиной: — Папочке привет, — от Фэнгса. 19:39 Я захожу в Тислхаус, пытаясь тихо пробраться к ванной, как провинившийся подросток. — Антуанетт Топаз, — я слышу голос, который явно не предвещает ничего хорошего. Свет в гостиной резко включается. Я сразу встречаюсь с твоим недобрым взглядом, который сразу же меняется на испуганный. — Что? Какого чёрта, Тони! Что случилось? — ты подбегаешь ко мне, начиная аккуратно расстегивать на мне ветровку Свитса, которую он дал мне, «чтобы папа не ругал». — Шерил, всё в порядке, правда, — я пытаюсь тебя заверить, но ты даже не даёшь мне договорить. — Всё в порядке? — твой голос повышается, — Это, по-твоему, в порядке? — ты хватаешь меня за подбородок и поворачиваешь мою голову вправо, осматривая ссадину на щеке. На моём теле ещё несколько синяков, незаметных для тебя. Моя одежда грязная, как и я сама. На рубашке небольшие дыры в некоторых местах. — Что случилось? — ты спрашиваешь тихо, убирая руку с моего лица. — Просто немного не справилась с поворотом, — я виновато опускаю голову, возвращаясь в образ провинившегося подростка. Услышав упоминание о байке, ты слегка вздрагиваешь. Твои полные страха глаза медленно закрываются, ты делаешь глубокий вздох и так же медленно открываешь их. Между нами повисает давящая тишина. Я набираюсь смелости и смотрю на тебя. Твой взгляд меняется с сурового на расфокусированный. — Ты пила у Свитса? — твёрдо спрашиваешь ты, уверенно смотря мне в глаза. Хотя это больше похоже на утверждение, нежели на вопрос. — Шерил, это всего лишь пиво, — я разрываю зрительный контакт, снимая ветровку и проходя к шкафу около входа. — Я предлагала забрать тебя. Ты отказалась, — ты стоишь неподвижно. — Да, потому что я была в состоянии доехать сама и, как ты видишь, доехала! — я громко захлопываю шкаф, из-за этого ты вздрагиваешь. Ты осматриваешь меня снизу вверх и обратно, после чего задерживаешь взгляд на моих глазах. Ты крепче сжимаешь переплетённые на груди руки и поднимаешь бровь, раздраженно сглатывая. Это действие я воспринимаю, как упрёк с твоей стороны, подмечая как я доехала и в каком виде я сейчас стою перед тобой. — Шерил, со мной всё нормально, правда. Далеко не в первый раз я улетаю с байка. У меня даже ни одного перелома, пара синяков, которые заживут через неделю. При упоминании мотоцикла снова, твоё дыхание становится чуть рваным, а глаза невольно закрываются. — Я попросила тебя вернуться к ужину, — чуть тише и без злобы продолжаешь ты, медленно открывая глаза. — Шерил, я приехала к Свиту только в пять, а «вернуться к ужину» это быть дома в семь, я просто хотела отдохнуть с друзьями. — я сажусь на обувницу около шкафа, прижимаясь спиной к стене. — Ты мне даже на сообщения не отвечала, — ты всё ещё говоришь тихо, но грубо. — Я поставила телефон на беззвучный режим, — безразлично отвечаю я. — Понятно, — грубость вовсе пропадает из твоего голоса. — Раздевайся и иди в душ, а потом мы поговорим об этом, — говоришь ты в приказном тоне, подходя к лестнице, — твоя порция ужина в холодильнике, ешь. Ты никогда со мной так не разговаривала, в моей голове эхом проносятся слова Фэнгса «подкаблучники тоже люди». Это меня злит. Я медленно встаю на ноги и тянусь обратно ветровке. Услышав шорох позади себя, ты разворачиваешься. — Куда ты? — Мне нужно проветриться, — тихо отвечаю я, накидывая лёгкую куртку на плечи. — Я сказала, нам нужно поговорить, — твой голос становится громче и увереннее. — Мне нужно проветриться, — чуть медленнее повторяю я, даже не оборачиваясь. Я двигаюсь к выходу. — Тони, мы живём на окраине около леса, на улице скоро стемнеет, — ты быстро подходишь ко мне и хватаешь за плечо. — Шерил, хватит! Я знаю, что ты обо мне заботишься, — я скидываю твою руку, — Но ты перегибаешь. Мне нужна девушка, а не мать! Я могу сама о себе позаботиться, — выделяя каждое слово в последнем предложении, я вновь двигаюсь к двери. — Нет, — ты хватаешь меня за запястье. Я оборачиваюсь и озлобленно смотрю на тебя. Я вижу, как твой взгляд отзеркаливает мой. –Антуанетт Топаз, если сейчас ты выходишь из этого дома, ты можешь не возвращаться вообще, — ты резко отпускаешь мою руку, даже слегка откидывая её. «Подкаблучники тоже люди» — вновь проносится в моей голове. Я крепко сжимаю кулаки от злобы, но здравая и трезвая часть меня начинает размышлять. «Я не подкаблучник, я просто не хочу ссоры. Ладно, ссора уже произошла, но я не собираюсь её усугублять.» Не дав ответа, я медленно снимаю ветровку и раздражённо кидаю её на пол. Я ретируюсь в ванную, бросив через плечо достаточно грубо: — Иди в спальню. Нам нужно остыть. Нам обеим нужно остыть. 20:04 Я сижу на холодном кафеле ванной комнаты и я всё ещё зла. Зла на себя. Из-за алкоголя, пусть даже в небольшом количестве, и из-за фраз моих друзей я не смогла совладать со своими эмоциями. И вылилось это всё на тебя, хотя ты просто хотела помочь. /mr.kitty — after dark/ «На самом деле, я всегда очень дорожила твоей заботой. Твоё трепетное отношение ко мне — это лучшее, что со мной когда-либо случалось. Каждый раз, когда ты инстинктивно берёшь меня за руку, когда мы переходим дорогу, каждый раз, когда ты отдаёшь мне полотенце или одеяло побольше, несмотря на то, что я меньше тебя, каждый раз, когда ты просыпаешься ночью, чтобы укрыть меня, (Да, ты спишь чутко и беспокойно, но даже это ты превращаешь в мой комфорт) каждый раз, когда ты смеёшься надо мной, надевая на меня капюшон и туже затягивая шарф на моей шее. Каждый этот раз я люблю и обожаю всей своей душой.» Моя злость перерастает в обиду. Обиду на себя. Нужно быть полной сукой, чтобы просто уйти от человека, который хотел поговорить с тобой. «Нужно просто вовремя разговаривать» — говорила ты мне каждый раз, когда я спрашивала, почему наши отношения такие спокойные. Но, как видишь, всё не так гладко. Ещё несколько минут в моей голове проносятся отрывки нашего диалога. Меня тревожит твоя странная реакция на каждое моё слово о байке. Твой брат. Джейсон. Он умер. Разбился на мотоцикле. Вот почему ты так дрогнула, когда я сказала, что «не справилась с поворотом». Как я могла забыть. «Первые месяцы наших отношений ты со слезами на глазах запрещала мне даже садиться на байк, не говоря уже о том, чтобы подвезти тебя. Затем ты просто бешено радовалась, когда я приезжала домой в целости и сохранности, хотя ты очень переживала за меня. Позже ты всё-таки набралась смелости и села со мной на мотоцикл. Мы медленно доехали до «Pop's» — небольшой забегаловки, и обратно до дома. Садясь на байк, ты уже была готова прощаться с жизнью. Ты меняла своё решение несколько раз. Но ты всё-таки решилась. Всю нашу поездку ты крепко сжимала мою талию и всхлипывала у меня на плече. Периодически я убирала одну руку с руля, чтобы погладить твою и успокоить, но твоя реакция была полностью противоположной, когда ты замечала, что я веду одной рукой.» /off mr.kitty — after dark/ Вспомнив это, я улыбнулась воспоминаниям, но, вспомнив в какой ситуации мы находимся сейчас, улыбка пропала с моего лица. Я решительно встаю с холодного кафеля, резко открываю дверь и направляюсь к спальне. Вся моя решимость улетучивается, когда я вижу опущенную рыжую голову, выглядывающую из-за кровати. Мои ноги вовсе становятся ватными, когда я слышу приглушённые всхлипы. Я медленно обхожу кровать и опускаюсь на неё около тебя. Я не решаюсь дотронуться, поэтому около минуты я просто тебя разглядываю. /twenty one pilots — hometown (acoustic)/ Твои волосы довольно сильно растрепались. Передние пряди выбились из низкого хвоста. Твои плечи резко поднимаются и опускаются. Плечи, на которых я вижу красный свитер. Мой красный свитер, который ты так любишь. Заметив это, я не могу сдержать грустной улыбки, которая исчезает, как только я слышу громкий отчаянный всхлип. Я не могу видеть твоего лица, из-за того, что ты сидишь уткнувшись руками в предплечья, обхватив руками колени. Наверное, это и к лучшему. Увидев твоё влажное от слёз и грустное от моих слов лицо, я бы возненавидела себя ещё больше. — Шерил, — начинаю я, но ты сразу же меня обрываешь. — Ты оставила меня, — грубо и резко отвечаешь ты, подавляя всхлипы. От этих слов моё сердце, в прямом смысле этого слова, сжимается. — Я просто хотела поговорить, — повторяешь ты несколько раз как мантру, прерываясь лишь на всхлипывания, которые становятся всё громче. Твой обычный плач перерастает в целую истерику. Я скатываюсь по белым атласным простыням, располагаясь рядом с тобой на полу. Я закидываю руку на твоё правое плечо, прижимая тебя к себе. Реакции от тебя на моё прикосновение никакой. Несколько минут я не отрываю взгляда от твоих голых бледных ног, содрогающихся вместе со всем телом, обдумывая свои дальнейшие фразы. Когда твоё дыхание более-менее выравнивается, я начинаю: — Посмотри на меня, — тихо начинаю я, проводя рукой по твоей спине. Когда я попыталась дотронуться до подбородка, ты резко отвернулась. Тяжело вздохнув, я откидываю голову на кровать и закрываю глаза, думаю, так мне будет легче. — Шерил, прости меня, — самое первое и самое банальное, что пришло мне в голову, — Я должна была послушать тебя и уехать от Свита вместе с тобой, но я прошу тебя тоже войти в моё положение, — понимая, что я развиваю свой монолог не в том направлении, я решаю сменить тему, — Я знаю, как для тебя важна моя безопасность, и я очень ценю это, правда, — я вновь кладу руку на твоё плечо, в поисках хоть какой-то поддержки, — Извини, что нагрубила тебе, извини, что не отвечала на сообщения, извини, что заставила тебя переживать, — я хотела и дальше продолжать свой бесконечный список извинений, но единственное, что я чувствовала это подступающие слёзы. Я молчу уже достаточно долго, пытаясь успокоить дрожь в собственном голосе и протолкнуть ком в горле. — Посмотри на меня… Пожалуйста, — единственное, что я могу выдавить из себя. И сейчас мне это действительно нужно. Я открываю глаза и аккуратно приближаюсь к тебе, боясь спугнуть. Ты медленно поднимаешь голову и смотришь на меня красными глазами. Твоя причёска совсем не похожа на аккуратный хвост, с которым ты обычно ходишь. Ты вытираешь щёки рукавами моего красного свитера, прожигая меня разбитым взглядом. Я уверена, эта картина останется надолго в моей памяти. Хотя, оно и к лучшему. Возможно, она будет всплывать у меня перед глазами каждый раз, когда я захочу сказать грубую или резкую фразу в твой адрес. — Я правда не должна была так с тобой разговаривать. Я позволила себе резкие фразы и я понимаю, насколько они задели тебя. Я была немного пьяна и не до конца соображала, мне правда очень жаль. Прости меня, — меня уже не особо волнует связность моих предложений. Я думаю лишь о том, чтобы донести до тебя свои мысли. Донести до тебя, насколько мне дорога ты и твоя забота. Моё дыхание вновь начинает сбиваться, а голос дрожать. — Ты бы правда ушла? — ты задаёшь этот вопрос с таким трепетом, будто от него зависит вся твоя жизнь. — Нет… Конечно, нет, я потеряла хладнокровие, но не потеряла рассудок, солнце. — я грустно улыбаюсь, пытаясь глубже заглянуть в твои глаза и понять твои эмоции, — Я… я просто была на эмоциях, там еще Свит и Фэнгс… — Что с ними? — резко спрашиваешь ты. — Они смеялись надо мной, — возмущённо отвечаю, даже не пытаясь подобрать более подходящие слова. Господи, я выгляжу как ребёнок, который пришёл жаловаться. Увидев твой заинтересованный взгляд, я продолжаю. — Они называли меня подкаблучником, ещё Свит посмеялся надо некоторыми твоими сообщениями, — по мере рассказа моя голова медленно опускается, а тон становится обиженным. Я выгляжу жалко и глупо. — Ты больше никогда не пойдёшь играть с этими ребятами, — смеясь надо мной, ты щёлкаешь меня по носу. Твой смех я воспринимаю за хороший знак. К тому же, ты уже не избегаешь физического контакта со мной. И если каждый раз, ради твоего прощения мне нужно просто выставлять себя идиоткой, чёрт возьми, я согласна. — Ты больше не обижаешься на меня? — спрашиваю я напрямую. — Нет, не обижаюсь, — ты еле заметно улыбаешься и передвигаешься на мои ноги, усаживаясь чуть выше колен. — Нам просто нужно было поговорить, я была обижена из-за того, что ты не хотела со мной разговаривать, — ты аккуратно заправляешь прядь волос мне за ухо, — Но ты пришла и извинилась, всё объяснила. Ты же знаешь, я всегда только «за» наши разговоры, — ты ненадолго замолкаешь, но я вижу, что ты хочешь сказать ещё что-то, — Мне… мне просто нужно было знать, что ты бы не ушла, — твой голос вновь становится ниже, ты смотришь на меня с надеждой. — Я бы не ушла, Шерил, — я обнимаю тебя за плечи и прижимаю к себе, — Я бы не оставила тебя, клянусь, — ты прижимаешься ко мне всем телом, обнимая меня за талию. /off twenty one pilots — hometown (acoustic)/ — Твои слова были очень убедительны, особенно последняя фраза. «Антуанетт Топаз, если сейчас ты выходишь из этого дома, ты можешь не возвращаться вообще» –проносится в моей голове с улыбкой. /tender — no devotion/ (обязательно!) — Я просто не могла тебя ослушаться, папочка, — ты отстраняешься с самодовольной улыбкой, но с непониманием в глазах, — Свит сегодня назвал тебя так, — поясняю я. — Меня это более, чем устраивает, — ты многообещающе поднимаешь брови и впиваешься в мои губы. Настойчиво, горячо и по-собственнически. — А мне обязательно нужно обижать тебя, чтобы получать такие горячие поцелуи? — я кладу руки на твои бёдра, двигая тебя ближе к себе. — Только попробуй, — слышу я шёпот у себя над ухом, после чего чувствую приятное жжение на мочке. Ты знаешь, что уши — моё слабое место. Ты тянешься за ещё одним поцелуем, когда твои губы встречаются с моим указательным пальцем. Твоя нижняя губа чуть выдвигается вперёд, показывая недовольство. — Почему ты в моём свитере? — с усмешкой спрашиваю я, играя с краем красной ткани. — Я же написала, что я скучаю, — ты заваливаешься на меня всем телом, обвивая мою талию своими руками. Я тянусь к твоему телефону на прикроватной тумбочке, желая запечатлеть эту прелесть. Разблокировав устройство, я сразу вижу свой контакт «weird little pink-haired girl». — Ты можешь записать меня как-то покороче? — спрашиваю я, открывая камеру. Ты отрицательно мотаешь головой, прижавшись к моей груди. Я запускаю холодную руку под свитер, желая получить эмоции для фото, но единственное, что я получаю это глубокий стон, врезающийся в мою грудь. Я поднимаю руку выше, открывая для себя то, что ты без белья. Ты отодвигаешься от меня со знакомым мне огнём в глазах. — Хочешь вернуть свою вещь? — с вызовом спрашиваешь ты, освобождая волосы из низкого хвоста. — Ещё как, — я пытаюсь встать и добраться до кровати, но ты помогаешь мне, схватив меня за бёдра и бросив на белые простыни. Не теряя времени, ты грациозно перекидываешь через меня правую ногу, удобно располагаясь на моей талии. Когда я пытаюсь приподнять корпус, чтобы поменять нас местами, твои руки крепко хватают мои запястья и толкают обратно, прижимая к матрасу. — Не забывай, кто из нас папочка, — шепчешь ты мне на ухо, аккуратно проводя языком по хрящу. Твои губы снова встречаются с моими в требовательном, местами даже грубом поцелуе, после которого ты жадно прикусываешь мою нижнюю губу. Всё, что я могу сделать в ответ, это грязно простонать, смирившись с доминантной сущностью моей девушки.