3 июня
Вторник
«А давай этим вечером сходим на выставку, только без криков, обид»
— Проклятое солнце, да что бы оно сгорело! — я спускаюсь по деревянной лестнице на первый этаж Тислхауса, недовольно протирая глаза.
— Ты что-то сказала, милая? — ты сидишь в столовой, читая книгу и допивая вторую чашку кофе.
— Почему ты не закрыла шторы на ночь? — я заваливаюсь на диван, одергивая длинную футболку молочного цвета — единственный предмет одежды на мне, не считая белья.
— Ох, — ты рассмеялась, подходя к раковине, — ночью шторы были закрыты, но утром мне нужен был свет, чтобы найти одежду для пробежки.
— Утром? Подожди… — я поводила взглядом по всему первому этажу несколько секунд, над чем ты снова рассмеялась, — А сколько сейчас времени?
— Почти три часа дня, ma belle fleur (франц. «мой прекрасный цветок») — ты подходишь к дивану сзади и целуешь меня в лоб, немного нависая надо мной, после чего садишься рядом.
Мои глаза расширились от удивления, что помогло мне проснуться.
— Вероятно, вчера ты слишком увлеклась моим «ванильным чтивом для домохозяек». — показав кавычки в воздухе, ты самодовольно улыбнулась.
«Вчера я решила узнать, что же такое «Цена соли», и почему моя девушка проводит с этой книгой столько же времени, сколько и со мной. Я примерно знала сюжет и несколько отрывков, так как иногда ты хотела почитать мне вслух. И ты права, вчера я и правда увлеклась.»
— И я бы посоветовала тебе быстрее завтракать и собираться, ибо сегодня мы идём на фото-выставку. — ты закидываешь руку на мои плечи, садясь ближе ко мне.
— Что за выставка? — я протяжно зеваю, кладя голову на твоё плечо.
— Фотограф из Чикаго — Angie McMonigal. Я, вроде, рассказывала тебе про неё.
— Да, я помню. И «рассказывала» это мягко сказано, ты прожужжала мне про неё все уши. — я аккуратно снимаю твою руку с моих плеч, широко улыбаюсь и ретируюсь в сторону кухни.
«Я рада выбраться с тобой куда-то. Но проблема в том, что походы на подобные мероприятия заканчивались, как минимум, разногласиями, иногда мы могли серьезно поссориться на этой почве.»
16:53
Мы подъехали к галерее. Удивительно, но мы даже не опоздали. Мы заходим в зал и подходим к группе с экскурсоводом. Я бегло окидываю взглядом всё помещение и понимаю, что в восторге я явно не буду. Абстрактные фото каких-то зданий, видов и непонятных мне вещей.
Экскурсовод начинает увлечённо что-то рассказывать о первой фотографии. Небоскрёб. Небоскрёб в Нью-Йорке. Что еще можно рассказать о небоскрёбах? Я смотрю на тебя и понимаю, что ты тоже не в восторге. Ты не любитель подобной архитектуры. Огромные здания больших городов тебя совсем не интересуют. Это можно понять по нашему особняку в готическом стиле.
Мы ходим по залу уже около пятнадцати минут, но ни одна работа «удивительного фотографа из Чикаго» не впечатляет ни тебя, ни меня. Очередной небоскрёб. Небоскрёб в Торонто.
— Я ожидала, что здесь будет поживее. — шепчу я тебе, — Я немного по-другому представляла себе выставку фотографа, о котором мне приходилось слушать каждый день, — я слегка улыбаюсь.
— Если честно, меня это всё тоже не особо радует, но мы увидели всего несколько фото, подожди, Тони. — даже когда ты шепчешь, я могу заметить, как твой голос становится чуть выше, возможно, от обиды.
Я беру тебя за руку и мы проходим к следующей фотографии вместе с группой. Хотя бы не небоскрёб. Спасибо. Ты распускаешь наши руки и заинтересованно продвигаешься вперёд. Похоже, это фото тебе понравилось. Я прохожу за тобой, желая понять, какая работа так быстро увела мою девушку прямо из-под носа. На фото было облако. Облако. Серьёзно, Шерил? Мы слушаем очередную историю создания фото и идём дальше. Ещё около двадцати минут мы разглядывали небоскрёбы и различные дома с разных углов. Познавательно.
В нашем поле зрения появляется ещё одно фото, которое смогло привлечь твоё внимание, но исключительно потому, что на нём красовался горящий дом. Огонь сразу же с блеском отразился в твоих глазах. И о мой Бог, сейчас ты выглядишь пугающе. У тебя всегда была особая тяга к огню.
«Кстати, ваша девушка когда-нибудь сжигала особняк своих родителей?
Ты сделала это, когда твои родители сказали, что они против наших отношений. Я до сих пор не до конца понимаю, как эти два действия связаны между собой, но если честно, от тебя можно было этого ожидать. От человека, готовящего домашний самогон, в момент приготовления которого он выглядит как главный герой сериала «Во все тяжкие», можно ожидать чего угодно.»
Я, в прямом смысле этого слова, оттаскиваю тебя от фотографии дома и подвожу обратно к толпе. В этот момент я замечаю, что в соседнем зале проходит фотовыставка байков прошлого века. В этот момент загораются уже мои глаза.
— Шерил, я отойду ненадолго? — тихо спрашиваю я, подходя сзади и аккуратно приобнимая тебя за плечи. После одобрительного кивка от тебя я быстрым шагом направляюсь в соседний зал.
Honda, Yamaha, Pannonia, эти названия ни о чем тебе не говорят. Но я готова тебя заверить, увидев их, моя улыбка была шире, чем твоя при виде новой распустившейся розы в нашем саду.
Я хожу по залу уже около пятнадцати минут, внимательно разглядывая каждую фотографию и изучая характеристики байков. Иногда ловлю на себе косые взгляды противоположного пола. Вероятно, из-за того, что я единственная девушка в этом помещении.
Я замечаю, как ко мне приближается какой-то парень. Он довольно уверенно шагает в мою сторону. Я игнорирую его, надеясь, что его просто заинтересовало фото, около которого я стою в данный момент. Блондин. Не люблю блондинов.
— Тоже интересуетесь мотоциклами? — он встаёт справа, но даже не смотрит на меня, обращая всё своё внимание на фото перед нами.
— Можно и так сказать, — я незаинтересованно отвечаю, не смотря на него.
— Позвольте узнать вашу любимую марку или даже модель. — он наконец перемещает свой взгляд на меня.
— Думаю, нет такого. Я заинтересована в мотоцикле, как в средстве передвижения. Не зацикливаюсь на чём-то одном. — в отличие от него, я всё ещё изучала фото перед собой.
— Тогда, вероятно, у вас имеется мотоцикл? Какой же марки? — он подходит ближе, немного улыбаясь.
Я продолжаю взглядом игнорировать его присутствие.
— Без понятия, он достался мне от моего дяди. Как вы понимаете, выбирать не приходилось. — я кидаю на него мимолётный взгляд с еле заметным отвращением и снова погружаюсь в изучение характеристик.
— Тогда… Может у вас есть фото? Или же вы могли бы показать мне его в натуре? — он бессовестно
берёт хватает меня за руку. Я вижу на его лице ухмылку. Отвратительную ухмылку. Я резко вырываю свою ладонь и уже хочу что-либо возразить, когда слышу сзади знакомо-стервозный голос.
— Молодой человек, отойдите от девушки, по-моему, ей неприятна ваша компания. — я слышу, как приближается цокот твоих каблуков.
Блондин вопросительно вскидывает бровь, с той же нелепой ухмылкой на лице. Он, вроде, хочет что-то ответить, но ты резко хватаешь меня за талию. Я чувствую, как твои ногти впиваются мне в бок. Вот сейчас я могу сказать, что ты злишься.
— Молодой человек, отойдите от
моей девушки. Как я уже сказала, ваша компания ей неприятна. — мне нравится твоя саркастическая вежливость, но мне, чёрт возьми, не нравятся твои ногти в моём боку.
Но максимум, что я могу сделать — это мило улыбнуться и прижаться ближе к тебе, когда этот блондин непонимающе смотрит на меня. После нескольких секунд зрительного контакта он недовольно фыркает и уходит в противоположный конец зала.
Твоя рука быстро уходит с моей талии и сплетаясь с другой, ложится к тебе на грудь в знак недовольства. Но самый главный знак недовольства — это твой взгляд. Пустой. Абсолютно. Ты прожигаешь меня им довольно долго, не говоря ни слова и, по-моему, ты не моргаешь.
— И как мне это расценивать? — ты довольно громко задаёшь вопрос.
— Расценивать что? Ты видела, что он сам пристал ко мне, я его игнорировала. — я так же скрещиваю руки на груди, ибо я выгляжу так, будто я оправдываюсь. А оправдываться мне не за что.
— Я не сочла бы вашу милую беседу за игнорирование. — ты, усмехаясь, выделяешь последнее слово.
— Какая, к чёрту, милая беседа, Шерил? Ты видела, что я даже не смотрела в его сторону. — мой голос немного повышается.
— Тогда зачем ты вообще ушла от меня? — стервозность и решительность в твоём голосе сменяются небольшой грустью.
— Шерил… — я пытаюсь правильно подобрать слова, — Я не фанат подобного. Все эти небоскрёбы, облака и ещё Бог пойми что — это всё не про меня, — мой голос смягчается, руки опускаются с груди.
— Ты могла бы просто не идти, — стервозность в твоём голосе возвращается.
— Нет, не могла бы. Я не хотела тебя расстраивать. Я не могла не пойти на выставку, о которой ты рассказывала мне целую неделю. — я действительно начинаю злиться, ты не понимаешь очевидных вещей.
Ты сдерживаешь улыбку, но это не остаётся незамеченным мной. Мне кажется, я начинаю понимать, чего ты хотела этим добиться.
«Шерил Блоссом никогда не признается, что нуждается во внимании. Будет кричать об этом всеми обходными путями, но никогда не скажет прямо. И я совру, если скажу, что мне это не нравится. Это твоя игра. Но это твоя игра для меня.»
Ты быстро, но не грубо берёшь меня за руку и тащишь в зал, с которого началась наша выставка.
— Шерил, ради всего святого, только не убей меня. — я, не скрывая улыбки, шагаю за тобой, быстро перебирая ногами.
Оставшуюся часть выставки мы молчали, но ты не переставала довольно крепко держать меня за руку. Домой мы ехали тоже молча. Я даже не пыталась начать разговор, ибо в галерее я бы не смогла дать тебе того внимания, которого ты так от меня хотела.
19:22
Мы наконец-то приезжаем в Тислхаус. Твоя «обида» доходит до того, что ты просто делаешь вид, что с выставки ты возвращаешься уже одна. Ты выходишь из машины, даже не посмотрев в мою сторону. Ты открываешь входную дверь и чуть ли не захлопываешь её прямо передо мной. Оставив обувь и сумку около порога, ты поднимаешься в спальню, а затем сразу направляешься в душ. Я в это время готовлю для тебя чистую пижаму и снимаю с себя уличную одежду, всё это время размышляя о том, как начать с тобой разговор. Сидя только в нижнем белье перед туалетным столиком, я расчёсываю волосы, проходя по всей длине уже раз третий. Я слышу звук приближающихся шагов, что означает, что душ свободен. Я подхожу к выходу из спальни, взяв с собой полотенце. Мы сталкиваемся с тобой в дверях. Я ловлю твой недовольный взгляд, но в ответ говорю с улыбкой:
— Чистая пижама на кровати, солнце, — после чего быстро выхожу из комнаты.
20:05
Заходя обратно в спальню, я вижу тебя сидящей на кровати в позе лотоса, читающей книгу. За последние несколько часов я уже не удивляюсь твоему игнорированию моего присутствия и существования в целом. Видимо, усмирив свою гордость, ты всё-таки надела пижаму, которую я для тебя приготовила. Чёрные лёгкие шорты и топ такого же цвета. Комплект шикарно контрастировал с твоей бледной кожей. Посмотрев на молочную футболку на мне, которая довольно сильно отличалась от оттенка моей кожи, я тихо усмехнулась, проводя забавную параллель.
Глубоко вздохнув, я тихо подхожу к кровати и сажусь сзади тебя на колени, слегка касаясь грудью твоей спины. Я аккуратно кладу руку на твоё правое плечо, убирая влажные пряди.
— Шерил, — я тихо зову тебя, и ты, на удивление, не проигнорировала мои слова.
Ты поворачиваешь голову влево, устанавливая зрительный контакт.
— Шерил, что происходит? — мой голос невольно становится тихим и мягким, — Просто скажи, чего ты хочешь? — добавляю я чуть грубее.
— Не понимаю, о чём ты, — ты слегка облизываешь палец и переворачиваешь страницу.
Ты никогда так не делаешь. Сейчас ты делаешь это специально. Но готова признать, это горячо.
— Нет, ты всё понимаешь, — моя рука чуть сильнее сжимает твоё плечо.
Ты ненадолго прикрываешь глаза, но не от боли. Тебе это нравится. Тебе, чёрт возьми, нравится выводить меня на эмоции, — чего ты хочешь?
— Я выделяю каждое слово — говоря это тихо, но грубо.
— Сейчас я хочу почитать книгу, — ты невинно пару раз хлопаешь ресницами и возвращаешься к книге.
— Без проблем, — я отстраняюсь от тебя и двигаюсь к изголовью.
Укрывшись одеялом, я опираюсь спиной на спинку кровати и, взяв телефон, начинаю проверять социальные сети.
/michl — kill our way to heaven/
Через некоторое время ты, как бы невзначай, опускаешь руку на мои ноги. Другой рукой ты начинаешь постукивать ногтями по обложке книги. Теперь пришло моё время игнорировать. Далее ты начинаешь глубоко вздыхать, но до этого мне нет никакого дела.
Ты медленно закрываешь книгу и кладёшь её на тумбочку именно около моей половины кровати, бёдрами усаживаясь чуть выше моих колен. Ты резко выхватываешь телефон у меня из рук и кладёшь его на книгу, после чего двигаешься ближе и кладёшь руки на мои плечи.
— Оторвись от телефона и удели внимание любимой девушке. — ты шепчешь мне на ухо, специально губами задевая мочку.
Я не успеваю ничего ответить, как ты начинаешь оставлять отметины на моей шее.
— Так чего ты хочешь? — я начинаю поддразнивать, пытаясь сдержать стон.
Ты отрываешься от моей шеи и нагло улыбаешься, после чего твои губы переходят на мой подбородок и прокладывают дорожку до уха, прикусывая скулу. Мне кажется, я начинаю понимать,
чего ты хочешь.
— Ты ведь помнишь, что в гостиной стоит твоя гитара? — тихо спрашиваешь ты, вновь неслучайно касаясь губами моего уха.
Эта фраза немного путает меня. Я перестаю понимать,
чего ты хочешь. Никогда ещё твои подводки к сексу не были такими странными. Куда это пойдёт дальше?
Натянуть тебя как струны?
— Угу, — я пытаюсь выдавить из себя звук, похожий на согласие.
— Я хочу, чтобы ты научила меня играть, — ты резко отстраняешься, — мои ногти сегодня коротко подстрижены, — ты многозначительно подмигиваешь, улыбаясь уже мило, а не нагло. Улыбаясь так, будто ты не пыталась меня соблазнить последние пятнадцать минут.
Мои глаза удивлённо расширяются, но, допустим, я этого ожидала.
— Неси, — уверенно заявляю я.
/off michl — kill our way to heaven/
/cigarettes after sex — k./
Ты садишься между моих ног, прижимаясь спиной к моей груди. Ты слегка вздрагиваешь, когда холодный корпус гитары опускается на твои ноги.
Я начинаю рассказывать тебе про азы: постановка рук, правильный зажим струн и всё тому подобное. Это довольно проблематично, так как образования музыкального у меня нет. Мой дядя учил меня играть лет в тринадцать, когда мне было нечем заняться.
— Я думала, это будет более романтично, — ты тихо хихикаешь, поворачивая голову и смотря на меня.
Заметив мой недовольный взгляд, ты с улыбкой поворачиваешься обратно.
— Продолжаем.
Я приобнимаю тебя за талию, наблюдая за тем, как усердно ты пытаешься покорить этот струнный инструмент, по несколько десятков раз проигрывая одно и то же упражнение. Моя голова лежит на твоём плече и поднимается лишь тогда, когда ты нервно вздрагиваешь с раздражительным выдохом. Это значит, у тебя что-то не получается.
Ты восхищённо смотришь на меня, когда я играю даже самые простые песни. И я не могу этому не улыбнуться.
22:47
Ты аккуратно откладываешь гитару на соседнюю часть кровати и немного меняешь своё положение, оказываясь лицом ко мне. Ты недолго смотришь мне в глаза, после чего обхватываешь меня за талию и кладёшь голову на моё плечо.
— Тони? — тихо спрашиваешь ты.
— Да?
— У меня болят пальцы, — ты грустно вздыхаешь, прижимаясь ближе.
— Я говорила тебе об этом, солнце, — я улыбаюсь и беру твою левую руку в свою. На пальцах и правда начинают образовываться мозоли.
— Угу, — ты расстроенно выдыхаешь мне в шею.
Через некоторое время твои руки слабее сжимают мою талию. Ты заснула. Я решаю остаться в таком положении, ибо спишь ты очень чутко. Скорее всего, с утра наши тела будет ломить, но это последняя мысль, которая пришла ко мне в голову.
