чёрное/красное/белое

22 июня Четверг

— Детка, можешь начинать кричать, потому что у меня хорошие новости, — объявляешь ты с широкой улыбкой, заходя в спальню. — Я вся во внимании, — я откладываю книгу, лёжа на кровати. — Вспомни, куда ты всегда хотела поехать, — ты даёшь подсказку, усаживаясь на край матраса. — Лос-Анджелес, — недоверчиво говорю я. — Концепция такая же, но более атмосферно. — Сан-Хосе? — Господи, Топаз, не заставляй меня напоминать тебе про джаз и мафию тридцатых годов, — ты дотрагиваешься до моих ног, играя бровями. — Чикаго? Серьёзно? — я радостно подпрыгиваю. — Именно, — самодовольно и спокойно отвечаешь ты. — Господи, спасибо, спасибо, спасибо… — повторяю я, уже сидя на твоих коленях и оставляя быстрые детские поцелуи по всему твоему лицу. — Мы едем уже на этих выходных, поэтому думай, что ты возьмёшь с собой. — Хорошо, а на чём мы поедем? Такси, поезд? — спрашиваю я, заправляя прядь рыжих волос. — А как ты хочешь? — Вау, сама Шерил Блоссом доверила мне выбирать. С чего такая щедрость? Я смертельно больна, и ты узнала об этом раньше меня? — спрашиваю я, отпуская смешок тебе в ключицы. — Не смей так шутить, — ты слегка ударяешь по моей ноге с предельно серьёзным взглядом. — Ой, относись к этому проще, Шерил. А поехать я хочу на машине. От Рокфорда до Чикаго всего пара часов езды. — Ты имела в виду такси? — недоверчиво переспросила ты. — Нет, я имела ввиду нашу Вишенку. — Тони, нет, — отрезаешь ты. — Тони, да, — говорю я чуть мягче, обвивая руками твою шею, — Ну пожалуйста, Шерил. Ты сама сказала, что я выбираю. — В последний раз, когда ты села за руль, мы чуть не разбились, а сама я водителем не нанималась, — ты гордо скрещиваешь руки на груди. — Э-эй, — недовольно протягиваю я, приближаясь к твоему лицу, — Ну пожалуйста, ну папочка, — с ухмылкой шепчу я, губами задевая мочку. Отчаянные ситуации требуют отчаянных мер. — Чёрт бы побрал Свит Пи назвать меня так, — недовольно ворчишь ты, закрывая глаза.

23 июня Пятница

18:22 — Чтобы я ещё хоть раз тебя послушала, — ругаешься ты себе под нос, закидывая в багажник последнюю сумку с вещами. — Перестань ворчать и наслаждайся поездкой. Я, между прочим, собственноручно перебрала все твои пластинки и скачала все песни, — успокаиваю я тебя, устраиваясь на пассажирском сидении. — Только этим ты меня и подкупаешь, — быстро отвечаешь ты, заводя тёмно-красный кабриолет. /elton john — levon/ 18:40 Мы выезжаем из Рокфорда. Тёплый ветер развивает твои огненно-имбирные волосы, сдувая всё недовольство с твоего лица. Я же способствую этому, периодически оставляя быстрые поцелуи на твоих щеках. Ты постукиваешь ногтями по рулю в такт песни, подпевая себе под нос. И, господи, я не видела ничего милее этого. Я стараюсь незаметно снять тебя на телефон, но, похоже, безуспешно. Как только ты замечаешь камеру, ты с обидой смотришь на меня, хмуришься и перестаёшь петь. — Эй, продолжай, это было мило, — я заверяю тебя, кладя руку на твоё колено. Через полчаса мы выкрикиваем текст песни, не обращая внимания на неидеальное знание текста. Я до сих пор нахожу это невероятно милым, поэтому вновь снимаю это. Ты уже не смущаешься камеры. Наоборот, лишь шире улыбаешься и со всей душой поёшь припев. Твоё пение смешивается с нашим громким и заливистым смехом, какими-то непонятными фразами, шутками, неожиданными объятьями и поцелуями. Ещё через час мы фотографируемся в какой-то придорожной закусочной. Мы резко зажмуриваемся от неожиданной вспышки и громко смеёмся. Наши носы в молочных коктейлях, а губы в соусе от картошки. И на этом фото мы, чёрт возьми, по-настоящему счастливы. /off elton john — levon/ 20:20 Мы наконец заселяемся в мотель, который ты забронировала ещё неделю назад. Шикарным его назвать трудно, но он довольно уютный. Просторная двухместная кровать с прикроватными тумбочками, на которых стоят лампы с тусклым красным светом, небольшой деревянный столик в противоположной части комнаты, повидавший жизнь, шкаф, милые персиковые шторы и пара ненужных стульев. Но вишенка на торте — небольшой балкончик, с которого видно весь район. Каждую неоновую вывеску, каждый невысокий фонарь. — Ты сильно возбудишься, если я буду спать в белье? Боюсь, я забыла пижаму дома, — с наигранным отчаянием говоришь ты, подходя ко мне и виляя бёдрами. — Я бы предпочла видеть тебя без белья, — отвечаю я, чуть приподнимаясь на локти, дабы лучше тебя разглядеть. — Спокойно, Топаз, у меня тоже есть планы на эту огромную кровать, но не сегодня. Я слишком устала, — ты ложишься рядом в красном кружевном комплекте. — Надеюсь, твои планы меня устроят или, по крайней мере, я надеюсь, что они адекватные, — я укладываюсь к тебе на плечо, обхватывая талию. — Насчёт адекватности, не знаю, но я уверена в том, что тебе они понравятся, — с лёгким смешком отвечаешь ты. — Хорошо. Доброй ночи, папочка, — тихо говорю я. — Перестань, — пытаешься грозно сказать ты, но мы обе знаем, что тебе нравится это прозвище.

24 июня Суббота

/billie eilish — when the party's over/ 15:28 — Да, очень оригинально, — недовольно протягиваешь ты на входе в парк. — Да брось, Шерил, что тебе не нравится? — Мы приехали в Чикаго, чтобы веселиться, а не чтобы гулять по парку за ручки как тринадцатилетние подростки, — ты невпечатлённо оцениваешь обстановку. — Здесь правда очень красиво. Погуляем здесь пару часов, потом доедем до смотровой площадки, а дальше, вечером и ночью, будем развлекаться как ты захочешь, — я вожу кончиками пальцев по твоей разгорячённой шее, — Или как мы захотим, да, папочка? — Перестань, — твой голос срывается, когда ты пытаешься сдержать глубокий стон, закатив глаза, — Пошли кормить уток, или чем ещё люди занимаются в подобных местах. — Сначала я хочу просто прогуляться, — я расплываюсь в улыбке как чеширский кот, заметив, какую реакцию я смогла у тебя вызвать.

***

— Ты же знаешь, что они умирают от хлеба? — ехидно спрашиваешь ты, сидя на скамье возле озера. — Шерил! — огрызаюсь я, разворачиваясь к тебе лицом. — Я просто сказала, — невинно отвечаешь ты, хлопая ресницами. Я простояла на берегу озера около десяти минут, чувствуя на себе твой взгляд. Иногда я слышала смешки из-за спины, но, вероятно, я и правда выглядела забавно, разговаривая с утками. — Мы можем идти дальше, — я подхожу к тебе с оставшимся куском хлеба и широкой улыбкой. Ты молчишь несколько секунд, осматривая меня с ухмылкой. — Что? — спрашиваю я, вытирая подбородок тыльной стороной ладони. — Ничего, ты просто очень милая, — ты быстро целуешь меня в лоб и берёшь за руку, — И я бы на твоём месте убрала хлеб и поберегла глаза, здесь очень много чаек. — Ты хочешь сказать, что они могут выклевать мне глаза? — с тихим смешком спрашиваю я. — Да, — абсолютно спокойной отвечаешь ты, — Серьёзно, здесь даже знаки с предупреждениями есть.

***

— Какие же у тебя планы на вечер? — спрашиваю я, положив голову на твоё плечо, и доедая шоколадное мороженое. — Я бы хотела сходить в бар, ты не против? — ты поглаживаешь меня по бедру, обхватив талию. Я быстро мотаю головой несколько раз. — Вот и отлично. Не хочешь покататься на лодке, propriétaire de mon coeur (франц. «обладатель моего сердца»)? — спрашиваешь ты, внимательно рассматривая несколько небольших лодочек около пристани. — Что, тоже затянуло в развлечения для тринадцатилетних подростков? — спрашиваю я с явной усмешкой в голосе. Заметив твой грозный взгляд, я продолжаю мысль: — Это было бы замечательно, ma reine (франц. «моя королева»). — Начать учить с тобой французский было одним из лучших решений в моей жизни, — ты тихо смеёшься и целуешь меня за ухом. 17:55 Мы садимся в небольшой каюк. Перед тем, как надеть спасательные жилеты, ты снимаешь свою кожанку и надеваешь её на меня. — Шерил, нет… — Шерил, да, — прерываешь ты меня, — Будет ветрено. На мне свитер, а ты всего лишь в топе, — не дождавшись моего ответа, ты застёгиваешь на мне джинсовку и протягиваешь жилет. — Добрый день, дамы, меня зовут Майкл, и я буду сопровождать вас последующие сорок минут нашей поездки. Если будут какие-то пожелания — обязательно обращайтесь, — невысокий пожилой мужчина поднялся на борт, держа в руках пару вёсел, — Ах, да, как я могу к вам обращаться? — Просто по именам: Шерил, Тони, — с приятной улыбкой отвечаешь ты, поочерёдно указав на нас. — На реке должно быть довольно прохладно, поэтому советую вам взять два пледа из ящика, в задней части, — мужчина закрепил весла и отцепил каюк от пристани. Ты достаёшь два пледа и садишься, хлопая пару раз по коленям, приглашая меня сесть. После чего накрываешь мои ноги. — Положи себе на ноги хотя бы один, — тихо прошу я, утыкаясь носом в твою шею. — Меня греет кое-что получше, — ты проводишь руками по моим коленям, бёдрам и останавливаешься на талии. — Что с тобой, Блоссом? С чего такая нежность? Где твоё возмущённое «Как слащаво»? — с наглой улыбкой спрашиваю я. — Я не знаю, Тони, — ты даже не стала язвить мне в ответ, — Просто сейчас мне очень хорошо, — ты смотришь мне в глаза с такой нежность и заботой, что я готова заплакать, — Спасибо тебе за всё, я очень люблю тебя. Я очень редко говорю тебе это, но, пожалуйста, запомни, запомни это. Я была готова заплакать и я сделала это. — Я тоже очень тебя люблю, и нам не нужно постоянно об этом говорить. Я же вижу, что ты делаешь для меня, как ты говоришь со мной, да даже как ты смотришь на меня. Как бы эгоистично это не прозвучало, ты больше ни на кого так не смотришь. И я не смотрю ни на кого так же, как на тебя, — я сжимаю твои руки в своих и чувствую как твоя слеза падает мне на ключицу. — Это выглядит очень странно, — с грустной улыбкой говоришь ты. Подводя итог, мы сидим в небольшой лодке посреди реки Чикаго, крепко прижавшись друг к другу. Иногда на нас поглядывает пожилой мужчина с искренней улыбкой. Наши слёзы становятся общими, наши вздохи и выдохи так же становятся общими. И я даже не могу описать свои ощущения. Умиротворение? Слишком мало. Счастье? Слишком абстрактно. Но я точно знаю, что не хочу, чтобы это чувство покидало меня. А ведь это ещё даже не конец дня.