чёрное/красное/белое

21 июня Среда

/exitmusic — the cold/ 4:14 Будто снова погружаясь в февраль 2013-го, я просыпаюсь от шорохов в ванной. Прислушавшись и подождав ещё несколько минут, я аккуратно направляюсь именно туда, улавливая каждый звук. И как бы мне не хотелось в это не верить, я слышу всхлипы. — Шерил? — спрашиваю я сонным голосом, потирая глаза. Но мой тон и выражение лица резко меняются, когда я вижу тебя, сидящую на полу. Твоя рука опущена в ванну, полную розоватой воды. Видимо, поняв, что ты можешь уже не подавлять собственные звуки, ты протяжно истерически завыла, задыхаясь от собственных слёз и впиваясь ногтями в белоснежные ладони. Я падаю на пол рядом с тобой, доставая твою правую руку из воды. На руке красовались три тёмно-красных пореза поперёк запястья. Кровь вытекала медленно, капая на пол. — Шерил, что случилось? Почему ты здесь? Почему ты не разбудила меня? — я закидывала тебя вопросами, даже не думая о том, что сейчас ты не в состоянии на них ответить. Ты осмотрела меня пустым взглядом. Твои глаза расчерчены красной сеточкой капилляров, а зрачки катастрофически сужены. Я кладу твою руку на край ванной. — Держи её здесь, я тебя перевяжу, — решительно заявляю я. Я судорожно поднимаюсь к шкафчикам над раковиной, чтобы найти аптечку. — Д… Джейсон. Он мёртв, Тони. Он мёртв. Его больше нет, — я слышу шёпот позади себя. Эти слова бьют по солнечному сплетению, отдавая вибрацией в висках. Я знаю, что твой брат — слишком болезненная тема. Каждый разговор о нём заканчивался истерикой. А иногда истерика начиналась ещё до разговора. Но твой собственный мозг, будто подшучивая, каждый раз закидывал Джейсона в твои сновидения. Причём делал он это самым изощрённым образом, показывая последние минуты его жизни. Показывая их так, будто ты была с ним рядом и могла помочь брату. Ты просыпалась в слезах и холодном поту, отчаянно прижимаясь ко мне, не в силах даже объяснить, что произошло. Я просила тебя рассказать об этом, описывая всё. Я погрузилась в твою проблему, мне казалось, что я чувствую и знаю всё. Всё, что чувствуешь и знаешь ты. Я знала, как это воспоминание въелось тебе под кожу, прокручиваясь на внутренней стороне век, как старый хоррор фильм. Я знала, как страх, окутывавший всё твоё тело во сне, не давал тебе пошевелиться. Я знала, как тебе было тяжело, когда твой брат умирал на твоих руках в твоём же воображении. Я всё это знала и чувствовала. — Он опять снился тебе? — обеспокоенно спрашиваю я, затягивая жгут чуть выше порезов. Ты быстро качаешь головой с громким стоном, оседавшим на поверхности ванной комнаты. Меня дико пугали порезы. Меня пугал тот факт, что существует такая вещь, которая может довести тебя до самоповреждений. А я даже никак не могу это предотвратить. — Не делай так больше, — строго говорю я, смотря на твои руки и накладывая второй жгут чуть ниже вишневых полос. Несколько минут мы молчали, наблюдая за кленовой кровью, которая медленно, но верно переставала сочиться из запястья. Всё это время я не переставала держать тебя за руки, но не сильно, чтобы не причинить боль. Я чувствовала себя так разбито. Осознание того, что твоя девушка могла попросту скончаться от потери крови у тебя же под носом, несёт с собой далеко не много приятных мыслей. Меня не покидало ощущение связанных рук. Ведь я ничего не могу сделать сейчас. Ты просто должна успокоиться и прийти в себя, а после этого мы уже поговорим. — Я не знаю, как это вышло, Тони, — сипло прошептала ты, — У меня было такое ощущение, будто у меня не было выбора. — Ты могла разбудить меня, мы бы поговорили, — я подползаю ближе к тебе и аккуратно прижимаю, параллельно опуская твою правую руку на край ванной, не желая повредить. — Я думала, — ты виновато опустила глаза, отстраняясь, — Я думала, что тебе надоело. — Надоело что? — с непониманием переспрашиваю я. — Постоянно вытирать мои сопли, Тони, — чуть грубее ответила ты, — Я вижу, как тебе трудно успокаивать меня каждый раз. Как тебе больно видеть меня такой, и я пытаюсь сдерживаться, правда. Но… — ты глубоко вздохнула, выравнивая дыхание, — Как ты видишь, не всегда получается. — Шерил, — я беру твоё лицо в свои ладони, проводя большим пальцем по скулам, — Ты права, мне правда больно видеть тебя такой. Но я рада. Я рада, что я могу помогать тебе. Я рада, что мы справляемся с этим вместе. — я мягко улыбаюсь, приподнимая твой подбородок, — Тем более, эта помощь не в одну сторону. Ты тоже всегда поддерживаешь меня. Я всегда могу на тебя рассчитывать, если у меня что-то случится, — я смахиваю последние слёзы с твоих щёк, — Я хочу, чтобы ты меня поняла. Я помогаю тебе, потому что я хочу это делать. Я хочу проходить всё это вместе с тобой. Ты меня услышала? Ты уверенно кивнула со скромной улыбкой. — Ты спала вообще сегодня ночью? — спрашиваю я, поднимаясь с пола и складывая обратно содержимое аптечки. — Может… Пару часов — тихо отвечаешь ты, зная, что меня это расстроит. — Тогда пошли, — говорю я, протягивая руку, чтобы ты смогла встать. /off exitmusic — the cold/

***

— Не болит? — спрашиваю я, взглядом указывая на правое запястье, лёжа на твоём плече. Ты быстро мотаешь головой, прижимая меня ближе к себе. — Может, завтра стоит поехать в больницу? — Не стоит, это заживёт, не переживай, — ты целуешь меня в лоб. — Шерил, — я привлекаю твоё внимание после нескольких минут тишины, — Если ты захочешь поговорить о том, что тебе снилось, скажи мне, хорошо? — Хорошо, Ти-Ти, — с лёгкой улыбкой ты разворачиваешься на бок, обвивая руками мою талию. 18:23 — Тони, — сонно бурчишь ты мне на ухо, — Просыпайся, мы проспали весь день, — ты убираешь руку с моей талии, чтобы потянуться. — Всё хорошо? — спрашиваю я, аккуратно дотрагиваясь до правого запястья. — Да, — ты целуешь меня в лоб. 20:03 — А теперь расслабь спину и отведи локоть, — шепчешь ты мне на ухо, приподнимая мою руку. Раз я попыталась научила играть тебя на гитаре, я посчитала, что будет справедливо, если ты попытаешься научишь меня стрелять из лука. Именно поэтому сейчас я стою в нашем гараже, целясь в белую мишень с вишнёвой сердцевиной. Более того, наше занятие отвлечёт тебя от ночного кошмара. Ты гордо расхаживаешь из угла в угол позади меня, пристально наблюдая за каждым моим движением. Даёшь указания, иногда прикрикивая, но сразу же целуя в щёку. От маленькой испуганной девочки ночью не осталось и следа. — Я ничего не понимаю, — выкрикиваю я, опуская оружие, — Я делаю всё в точности как ты, но моя стрела даже до мишени не долетает. — Успокойся, — ты смеёшься, — Опусти, — ты слегка ударяешь меня по локтю, — Вот теперь отпускай. Стрела летит в девятку. В нескольких миллиметрах от середины. — Я училась этому больше десяти лет, — с улыбкой объясняешь ты, — По несколько часов в день. — И тебе это нравилось? Стоять вот так по несколько часов, когда ты уже не чувствуешь плеч. И просто «следить за дыханием, целиться и резко отпускать». — конец я цитирую довольно напыщенно. — Начнём с того, что у меня не было выбора. А потом я как-то привыкла. Это как некая разрядка. Тем более, когда я стреляла, меня не трогали мои родители, — твой взгляд опустился под конец фразы, — Я пойду на балкон. И ты тут заканчивай, спина завтра будет болеть. Стрелы убери в тул, лук повесь на место. /royal — vessel/ (обязательно, а не по желанию) 21:21 Ты стоишь на балконе второго этажа в длинной футболке молочного цвета, докуривая тёмную, почти чёрную сигару. Тебе не нравилось, когда я стояла рядом, пока ты курила. Потому что «твои слабости не должны вредить мне». Подождав, пока ты закончишь, я подхожу сзади и обнимаю тебя за талию. — Всё в порядке? — спрашиваю я, вдыхая запах вишнёвого шампуня. — Да, просто весь сегодняшний день, — ты накрываешь мои руки своими, — Весь день как в тумане. Я не хочу вспоминать то, что случилось ночью, но мне так сложно расслабиться после этого. — Я понимаю, Шерил. Это нужно просто пережить, ты знаешь это. — Да, — тихо отвечаешь ты, громко сглатывая. — Я сделала нам чай, — твой звонкий голос раздаётся после нескольких минут молчания. «Лаванда и душица для расслабления, мелисса для хорошего сна, а чабер и шалфей для вкуса» — молниеносно проносится в моей голове. И правда, чабер и шалфей я не перепутаю ни с какими другими травами. Ты проходишь в комнату, а возвращаешься уже с одеялом. Накинув его на наши плечи, одной рукой ты протягиваешь мне кружку и обнимаешь за талию, а другой берёшь чай для себя. Я кладу голову на твоё плечо и слышу учащённое сердцебиение. — Слишком сладко, — недовольно заявляешь ты. — Ты про чай или про обстановку в целом? — шутливо спрашиваю я. И в правду, мы стоим в одежде друг друга летним прохладным вечером, наблюдая за солнцем, которое вот-вот скроется за горизонтом. Мы пьём чай, плотно прижавшись друг к другу. Мы слушаем дыхание и сердцебиение друг друга, обмениваясь глупыми лёгкими фразами. Это ли не сцена из, уже встречавшихся нам, мелодрам? — Только про чай, — со смехом отвечаешь ты, — Исключительно про чай. — Не хочешь сходить в душ? — спрашиваю я. — Это оскорбление или предложение? — Предложение, само собой, — я тихо смеюсь. — Тогда только с тобой, — шепчешь ты, спуская руку на мои ягодицы. 22:18 Я не совру, если скажу, что ванная комната является нашим любимым местом. Естественно, после спальни. Есть что-то интимное в совместном походе в душ. И убеждаюсь я в этом именно сейчас, стоя за твоей спиной и растирая по твоей спине карамельный гель для душа. Я обожаю рассматривать изгибы твоего тела и находить новые эрогенные зоны. Это как некий процесс изучения, в который я каждый раз погружаюсь с головой. Дотрагиваться до почти прозрачной кожи, осознавая, что всё это принадлежит тебе. Упираться лопатками в белую плитку, контрастирующую с твоими горячими поцелуями. Прижимать тебя ближе в нехватке твоего тела. Шептать друг другу комплименты, зарываясь в волосах. — Спасибо тебе, Ти-Ти, — произносишь ты сквозь очередной поцелуй. — Я люблю тебя, принцесса, — я провожу рукой по твоему предплечью до запястья, поглаживая три вишнёвые полосы. И как интересно получается, этот тяжёлый день заканчивается в той же комнате, но без слёз и крови. Он заканчивается с теми же дрожащими телами, но дрожащими не от страха, а от чувств, которые переполняют. Он заканчивается тем же рваным дыханием, но рваным не от истерик, а от избытка поцелуев.