Полуночники

Над мадам Карлайл зависло серое выцветшее небо без солнца или звезд. Женщина приподнялась на локтях и растерянно огляделась. Земля тоже была серой, но странной, голой и слегка проминалась от движений, словно матрас или не успевшая затвердеть глина. И в этой «почве» виднелись стыки, скрепленные черными линиями, словно швами и вся поверхность напоминала серое лоскутное одеяло, где не нашлось бы двух одинаковых кусков. Карлайл, охнув от удивления, поднялась. Впереди, перечерчивая равнину надвое, вилась широкая светящаяся лента, по которой носились цветные огоньки в обоих направлениях, оставляя за собой светящийся след. Они иногда сталкивались и тогда «реку» озаряла короткая радужная вспышка. Выше над потоком был еще один, но он проходил прямо по воздуху! А над ним еще и еще… Сияющие ленты уходили ввысь и терялись в сером мареве. Зрелище было завораживающим. Ничего подобного женщина в жизни своей не видела. — Что это? — прошептала она. — Перекресток Путей. Но нам не туда. Идем. Тут только Карлайл смогла рассмотреть своего похитителя и от ужаса похолодела. Совершенно черный, тощий и длинный, словно головешка (лучшего сравнения на ум напуганной женщины не пришло), он возвышался перед ней, нависал, заслоняя серое небо, а его желтые чудовищно огромные очи затмевали яркостью светящиеся ленты путей. — Ты… ты… Диавол? — прошептала она самую страшную догадку, дрогнувшим голосом, и сама же ее испугалась. «Интересно, если мне сказать «Да» — это ее сильнее испугает? Или правду ее мозг воспримет ужаснее?..» — подумало существо. Затем оно выждало паузу, наслаждаясь испугом жертвы, и все же не солгало: — Нет. — Демон? Бес? — Нет. Карлайл пыталась припомнить всю нечисть, о которой слышала, но ни одна из них не походила описанием на стоящее перед ней чудище. — Тогда кто ты? — сдалась она. — Ты не поймешь, — сухо произнесло существо. — Пошли. Времени уже почти не осталось. С этими словами оно схватило ее за руку и поволокло по лоскутной равнине в противоположную от светящихся лент, сторону. — Время? На что? Куда мы так торопимся? — Твое время, — нехотя уточнило существо. — Твое тело сейчас убивают. Скоро оно перестанет тебя питать, и твоя душа покинет этот мир. Я этого не хочу. -Разве меня убивают? Когда? Где? И почему тело? Я же здесь! Не понимаю! — И не мудрено. Твоему примитивному сознанию не дано постичь это. — А ты… Ты хочешь мне помочь, да? — выдохнула вконец растерявшаяся женщина. Существо задумалось, подбирая слова. Паника, конечно, улучшает вкус, но ей еще будет время, а тратить последнее на усмирении добычи, если та взбунтуется, как минимум глупо. К тому же толика правды в его ответе будет. — Да, считай это помощью. Я не дам твоей энергии раствориться впустую. — Ты говоришь загадками! Я тебя не понимаю! Вот куда ты меня тащишь? — Увидишь… Кстати, почти пришли. Смотри! Чудовище указало черным пальцем на отверстие в «земле», которое напоминало воронку. Когда они приблизились, стало видно, что серые лоскуты уходят наклонным рукавом куда-то вниз. — Нам туда? — неуверенно произнесла Карлайл. — Да. — На кишку похоже. Существо усмехнулось точному сравнению. — Скорее пищевод. Сказав это, полуночник схватил женщину в охапку и вместе с ней прыгнул в отверстие. «Надеюсь, она не любит кататься с горок» — в предвкушении подумало Хо, сжимаясь в комок. Приземление в туннель оказалось довольно мягким — стена спружинила под их весом, к тому же существо заключило в крепкие объятия добычу, и та не пострадала. Ужас охватил женщину, когда она почувствовала, что начинает катиться по серой «кишке» куда-то вниз всё быстрее и быстрее. Пугала ее не столько неизвестность, а сколько всё возрастающая скорость, так как спуск пошел практически вертикально вниз, да и повороты были довольно резкие. Плюс порой вниз вела спираль, так что если впереди возникнет препятствие, то они разобьются в лепешку. «Хотя вряд ли бы похититель тогда сам прыгнул в туннель, если бы там было опасно…» — подумала женщина, пока ощущение пике не вытеснило все мысли. Карлайл очень быстро стало плохо. Тошнота подступила к горлу. К тому же чудище больно вцепилось в нее острыми ногтями (или когтями?), видать, чтобы не выскользнула (или нарочно?), а от ударов о стены, когти до крови царапали плоть. Спуск не кончался и казался бесконечным, вился змеей, в которой путешественников бросало из стороны в сторону, переворачивало в воздухе или же увлекало вниз вверх тормашками. Существо не испытывало никаких неудобств и наслаждалось катаньем. Хотя большее удовольствие оно получало от страданий души, вырванной из тела. Карлайл же казалось, что ее внутренности превратились в кашу, переплелись между собой и вот-вот лопнут или же вываляться изо рта. Воздуху не хватало, сердце стучало с перебоями, в глазах потемнело… Так дурно ей еще никогда не было! Женщине казалось, что она умирает, а полет вниз всё никак не заканчивался. Серое марево продолжало мелькать перед глазами, даже если смежить веки… Вдруг, полет внезапно оборвался, и женщина ощутила, что лежит на чем-то твердом, а над ней простирается светло-фиолетовое небо. На его фоне виднеется черный силуэт, который покачивается и двоится… нет, даже троится! Не сразу до Карлайл дошло, что это у нее в глазах… Существо же довольно расхаживало перед жертвой, ожидая когда ее сознание немного прояснится. Существо, даже не пошатывало, и было видно, что головокружительная прогулка не принесла ему ничего, кроме хорошего настроения. Карлайл же лежала пластом и тихо охала. Мир продолжал вертеться у нее перед глазами, неприятный ком давил на горло, и женщина не выдержала, с трудом перевернулась на живот и ее вырвало. Вот только желудок был пуст, и нутро вхолостую скручивали мучительные позывы. Чудовище с предвкушением наблюдало за душой, которая выглядела все аппетитнее. Еще немного и она будет полностью готова. — У тебя, должно быть, много вопросов? — не скрывая издевки поинтересовалось существо у пленницы. — Интересует, что это за место? Что с тобой будет? Та лишь отерла рот тыльной стороной ладони, с трудом справившись с рвотными позывами, и простонала: — Как же мне плохо… Существо присело перед Карлайл на корточки. — Разве? А по мне ты прекрасно выглядишь. Так что, давай, насладись красотами иномирья, пока можешь. Мало кто из вас тут бывал. Произнося речь, существо, подняло опущенную голову женщины за волосы, и заставило смотреть вперед, где простирались светлые покрытые снегом горы… Снегом, который почему-то шевелился. Сфокусировав взгляд, Карлайл, с ужасом увидела тонкие щупальца, которые шевелились, извивались на фоне фиолетового неба. А горы состояли из разноцветных кусков или частей чего-то непонятного, неправильной формы и они были покрыты белой извивающейся массой… — Черви? — просипела мадам Карлайл, толком не понимая, чего от нее хотят и, назвав первое, что пришло в голову при виде жуткого пейзажа. — Не совсем. Это цхевцынскик. Я бы отнес их больше к растениям на манер вашей плесени. Они появляются в покинутых мирах, где идут процессы разрушения, и впитывают остатки освобождающейся от распада энергии. Хотя и сами неплохо разрушают то, на чем зародились. Цхевцынскик появляется только в том мире, который уже обречен и встал на путь запустения. Сейчас мы находимся на фиолетовой периферийной спирали, куда сносятся остатки реальностей, которые по каким-либо причинам не смогли саморазложиться или же остатки дрейфующих миров, да и всякий другой мусор. Если сказать проще — это большая помойка, которую я иногда использую, как… — полуночник на мгновение задумался, подбирая более понятное для человеческой души слово. — Кухню. Или сковороду, так тебе будет проще понять. Я предпочитаю готовить пищу самостоятельно, но вот когда времени не хватает, приходится использовать чужую помощь. Правда, не бесплатно. Так что мне придется тобой поделиться. Но когда пищи хватает, то я не жадный. Продолжая держать женщину за волосы, чудище поволокло ее к краю синего выступа, на котором они оказались, выкатившись из воронки. Несчастная вскрикнула, еще толком не придя в себя, но уже предчувствуя недоброе. Под их выступом находился еще один. По нему струились и извивались белые нити червеобразных отростков, напрочь лишенные листьев и напоминающие чем-то ростки картофеля, только живые. — Чхевцынскик для роста потребляет много энергии. Но от неподвижных останков ее не так уж и много, так что заросли здесь довольно чахлые. А потому очень голодные, — похититель с треском содрал тонкую ночнушку с взвизгнувшей женщины. — Особенно до живых созданий, ведь они просто кладези питательной энергии! Вот смотри… С этими словами, монстр свесил тело несчастной с выступа. Белые стебли внизу зашевелились активнее, а затем потянулись к ней, пытаясь достать. Их кончики напоминали крохотные бутоны, мгновение и они раскрылись на четыре части, где каждая была усеяна маленькими колючками, словно зубами. Мадам Карлайл закричала от ужаса, а существо только облизнулось, грубо перевернуло женщину лицом вверх и опустило ее на нижний выступ прямо на шевелящуюся, тянущуюся к ней белесую массу. К спине женщины тут же присосалось множество острых «бутонов», кожу охватила жгучая боль и она закричала, попыталась сесть, вырваться, но ростки оплели руки и ноги, не давая подняться, несколько обвило горло, удерживая, почти душа… Несчастная захрипела, ей еще никогда не было так больно и страшно. Жуткие живые растения ввинчивались в ее плоть, словно пытаясь прорасти насквозь. Обвивали голову, лезли в нос, затекали в распахнутый в предсмертном вопле, рот. Ждать помощи было не от кого, и несчастную охватило отчаянье. Белесые нити закрывали обзор, Карлайл мотнула головой, разорвав при этом несколько стеблей, и отчетливо увидела над собой на фоне светло-фиолетового неба два жгуче желтых глаза мучителя. Черная тварь свесилась с края выступа и наблюдала за агонией жертвы. — Помоги… — попробовали прошептать губы, но завязли в плену белых нитей. Но существо поняло и улыбнулось. Оно вроде еще что-то произнесло, но сознание Карлайл, затопленное дикой болью не смогло понять смысла слов. — Это твоя судьба, Карлайл. Ты шла сюда всю жизнь и вот теперь ты здесь. А знаешь, почему? — наслаждаясь агонией жертвы сладко произнесла черная тварь. — Потому что ты — моя пища. Еда, поджариваемая на медленном огоньке. Знаешь, почему я положил тебя сюда? Потому что чхевцынскик здесь наиболее слабые и низкорослые, и не смогут растерзать добычу быстро. Кинь я тебя в самую чащу, и от твоего тела за пару секунд ничего бы не осталось. Они бы поглотили тебя полностью. Но ведь это будет уже не сковорода, верно? А испепеляющее пламя. А сжигать свою еду глупо. Ты ведь тоже любишь готовить? Хотя — не важно, ты меня всё равно не понимаешь. Существо внимательно оценивало состояние пленницы: дать растениям убить ее оно не собиралось. Тело несчастной покрывали кровавые потеки, а шевелящаяся масса чхевцынскик отливала алым оттенком. Жертва уже не кричала, но ее тело судорожно подрагивало, пальцы сжимались, грудная клетка пыталась сделать вздох и иногда ей это удавалось. Невыносимая боль охватило тело женщины, слово ее облили кипятком. «Всё. Хватит. Теперь вполне прожарилось», — решил полуночник. Крепче вцепившись когтями в выступ, чтобы самому с него не свалиться, свесилось вниз, протянуло к телу лапу, выпустив когти, подцепило добычу за грудную клетку, сжав пальцы. Белые отростки тут же обвили кисть монстра, попытались вцепиться. Но лишь заскользили по гладкой коже — она оказалось слишком прочной для их зубов-колючек. Существо потянуло на себя женщину, собираясь вырвать ее из плена хищных растений. Но они не собирались отдавать свою пищу так легко. Но и существо не собиралось сдаваться. Видно было, как напряглись мышцы твари под черной кожей. Существо зло зарычало и рвануло Карлайл на себя со всей силы… и тело подалось, приподнялось над уступом. Ростки, что впились в него, натянулись, некоторые при этом лопнули с мерзким хлюпом, брызгая малиновым, но еще продолжали удерживать добычу. Существо с раздражением поняло, что слегка упустило момент, когда надо было извлечь жертву, так как белесые ростки слишком сильно обвили тело. Но полуночник был не из тех, кто сдается без боя, поэтому слегка опустил добычу, словно сдавшись, а потом резко рванул вверх, помогая себе всем телом, даже хвостом. Раздался влажный и неприятный треск, одновременно с булькающим воплем. Добыча подалась вперед, увлекая монстра по инерции с ней на уступ, в который упирался. Внезапно тело полуночника обрызгало теплой кровью. Правая рука и нижняя часть тела несчастной так и остались в объятьях жуткой растительности, которая жадно обвила доставшиеся ей куски, а верхняя же половина плюхнулась на синюю «землю» перед полуночником. Нити кишок на удивление не лопнули и сейчас стягивали обе половины разорвавшегося тела. С одной стороны их тут же покрыла белая шевелящаяся масса, утягивая к себе. Но монстр, упавший вместе с отвоеванной добычей, вскочил на корточки и одним движением острых когтей перерубил внутренности, разделяя навсегда одно целое. Затем склонился над лицом души, смахнул когтем с лица, душащие ее розоватые нити и увидел, как закрытые веки женщины дрогнули. Она еще жива! Чудище это крайне обрадовало, значит его путешествие не было напрасным. Одним рывком оно разорвало ребра женщины, раздвинуло их с влажным треском и впилось зубами в еще трепещущую плоть, принялось с жадностью поглощать пищу. Мадам Карлайл уже не кричала, даже боль теперь ощущала, как через толстое стекло, глаза ее раскрылись, но ничего не увидели. Полуночник, стоя в луже вытекшей из тела крови, утолив первый голод легочной тканью, с наслаждением принялся за сердце добычи. Оно уже не сокращалось, но вкус его удовлетворил монстра. Оно немного сожалело, что от добычи осталось так мало. Но здесь всегда приходиться чем-то жертвовать. Зато «прожарилась» душонка на славу. Над уступом раздавалось чавканье насыщающейся твари. Она отрывала большие куски и, запрокидывая голову, их глотало. Оно торопилось, не только потому что не любило поедать остывшую плоть, а потому что в том мире еще оставалась еда и полуночник рассчитывал вернуться, пока там не наступило утро. Утолив голод, существо отстранилось от окровавленных останков, встало на ноги и оглянулось. Внизу еще продолжалось копошение, но очертания останков несчастной уже сгладились, видно было, что чхевцынскик почти полностью поглотили энергию души. Черная тварь сыто облизнулась, прыгнула в сторону воронки и скрылось в ней, намереваясь вернуться в монастырь. А в завораживающе-фиолетовом небе проплыла огромная, то ли округлая пористая глыба, то ли гигантская шестерня, увитая белыми стеблями, которые разрастались и струились по ней, пожирая и растворяя ее в небытии…