Behind These Screens

Джон избегает Дэмиена всю неделю. Он перестаёт пялиться на стол Дэмиена во время обеда, чтобы не поймать его взгляд. Он старается смотреть вниз в то время, пока идёт из одного класса в другой, даже выбирает более длинный маршрут, чтобы не встретиться с Дэмиеном, чьё расписание уроков он, возможно, запомнил. Он не отвечает Дэмиену на сообщения, сказал только, что он чувствует себя плохо, поэтому не сможет прийти позаниматься в четверг. Каждую ночь Дэмиен звонит ему, видимо делая это неосознанно, и Джону приходится весёлым голосом говорить ему, как он взволнован, рассказывать Дэмиену о «платье», которое он «купил» на этих выходных, а также то, что он рад наконец увидеться с ним. После их ночных разговоров по телефону, Джон плачет, потом засыпает, утром просыпается, и всё повторяется снова. Друзья Джона замечают в нём произошедшую перемену. — Хей, чувак, что с тобой случилось? Ты всю неделю ходишь угрюмым, — отмечает Марк, откусывая большой кусок сэндвича с арахисовым маслом и джемом. — А? — спрашивает Джон рассеянно, продолжая механически жевать свой сэндвич, не чувствуя вкуса. — Я не знаю. — Ага, конечно. Чувак, это заставляет нас волноваться, — говорит Джеймс. — Ты в порядке? Мы, кажется, ещё никогда не видели тебя таким… замкнутым. — Я в порядке, — вздыхает Джон. — Просто длинная неделя. — Согласен, — стонет Марк. — Как сегодня, на английском…. Коннер тоже замечает в нём резкую перемену. Джон видит, как тот постоянно бросает на него обеспокоенные взгляды, но он благодарен Коннеру за то, что тот не поднимает эту тему. По крайней мере до тех пор, пока до бала не остаётся больше двух дней. — Эй, Джон, — произнёс Коннер, прислонившись к косяку двери комнаты Джона. Джон оторвал свой взгляд от домашней работы и посмотрел на брата. — Да? Коннер вздохнул. — Ты всю неделю выглядишь подавленным. Ты в порядке? Джон пожимает плечами. — Неплохо, я думаю. — Ты наконец поговорил с ним? — спрашивает Коннер, слегка морщась. Джон чувствует, как его захлёстывает волна отчаяния. — Нет, — шёпотом произносит он. — Пока нет. Я планирую. Скоро. Коннер заходит и садится на кровать Джона. — Джон, я, действительно, очень сожалею о Дэмиене, — мягко говорит он. — Я знаю, он тебе нравится, но скрывать от него правду – неправильно. — Я знаю, — говорит Джон, еле сдерживая слёзы. — Я знаю это. — Смотри, — говорит Коннер, — ты рассказываешь ему, и всё, тебе останется доучиться два года в школе, после чего ты уедешь в колледж и никогда больше не будешь думать о нём. Я понимаю, что он – первый твой парень и что первое расставание всегда самое наихудшее, но, со временем, дыра в твоём сердце исцелится. Это действительно паршиво сначала, но затем станет лучше, хорошо? Джон печально кивает, перед глазами всё расплывается. — Спасибо, Кон. Коннер вздыхает и встаёт. Он подходит к Джону и крепко обнимает его. Две слезинки скатились из глаз Джона и упали на футболку Коннера. — Ты планируешь идти на бал? — мягко спросил Коннер. Джон сглатывает. — Да. А что? — Я просто подумал, что может тебе будет лучше остаться дома. Ты не очень хорошо выглядишь, и я думаю, что ты заболел, — он отошёл, затем положил свою руку на лоб Джона. — Тебя лихорадит, Джон. — Я в порядке, — хрипло произносит Джонатан, отталкивая руку Коннера. Он яростно вытирает глаза. — Я в порядке. Коннер поджимает губы. — Хорошо, но если тебе станет хуже, или если ты не поправишься к вечеру субботы, то ты останешься дома. Джон просто отворачивается и возвращается к своему домашнему заданию. Через несколько минут Коннер уходит из комнаты. На следующий день в школе, за день до бала, Дэмиен ловит Джона. — Эй, ты как? — спрашивает он. Джон не смотрит на него. — Я в норме, — резко говорит он. — Я просто плохо себя чувствовал позавчера. Прости за отмену занятия. — Нет, нет, — говорит Дэмиен. Его глаза сужаются, и он странно смотрит на Джона. — Всё в порядке. Я просто хотел знать, можем ли мы поговорить? — Я должен идти на урок сейчас, — говорит Джон, всё ещё не смотря на Дэмиена. — Хорошо, тогда в другой раз. В ближайшее время? — спрашивает Дэмиен. — Конечно, без разницы, — говорит Джон. Он начинает уходить. — Подожди, — быстро произносит Дэмиен. — Ты… идёшь на бал? Джон пожимает плечами. — Возможно, приду. Но не думаю, что останусь надолго. Всё зависит от того, как я буду себя чувствовать, — говорит он. Затем разворачивается и уезжает. ~ Дэмиен: Хей, Джен, хочешь, чтобы я заехал за тобой завтра вечером? Я могу, если ты хочешь. Джен/Джон: Нет, я просто встречу тебя там. На самом деле, я живу не так далеко от твоей школы. Дэмиен: Ты уверена? Мне правда не сложно. Джен/Джон: Я уверена, Дэми. Хотя это очень великодушно с твоей стороны. Дэмиен: Хм, тогда ладно. Я встречу тебя в стороне от входа в зал. Джен/Джон: Что, не хочешь, чтобы тебя видели со мной? Дэмиен: Конечно нет, Джен. Я просто не хочу, чтобы мои одноклассники видели меня, если я вдруг начну плакать от того, как чертовски хорошо ты выглядишь. Джен/Джон: Это… необычайно мило. Хорошо, я встречу тебя там, чтобы спасти твою репутацию. Дэмиен: Хаха, спасибо. До завтра? Джен/Джон: Да, до завтра, Дэми. Дэмиен: Люблю тебя, детка. Джен/Джон: Я тоже люблю тебя. Джон пялится на их совместную переписку в течение ещё долгого, долгого времени после того, как они перестали разговаривать. Его сердце стучит, как сумасшедшее. План Джона на завтрашний вечер довольно простой. Коннер собирается на танцы вместе со своими друзьями в этом году, так что их родители собираются подвезти их. Джон солгал и сказал своим родителям, что не планирует идти на танцы, но хочет заглянуть и увидеть, как выглядит зал потому, что он помогал украшать его. Затем он встретится с Дэмиеном в оговоренном месте. Он обязан рассказать ему всю правду сегодня. Если всё пройдёт хорошо, Дэмиен накричит на него и уйдёт, чтобы Джону не пришлось плакать перед ним. Если же всё пройдёт плохо, Джон уверен, что сможет убедить родителей перейти на домашнее обучение. Джон просто надеется на простой и резкий отказ и всё это наконец закончится. Этой ночью Джону сложно уснуть. Он ворочается в постели. Он тихо плачет про себя, но даже это не успокаивает его. Через некоторое время он засыпает, но лишь для того, чтобы через пару часов опять проснуться. Ранним утром Джон выползает из кровати, каким-то образом умудряется добраться до ванной, где его вырывает. Джон трогает свой лоб и понимает, что он ужасно горячий. Чёрт, он правда заболел. Он слабо стонет. Джонатан тащится обратно в свою комнату и ложится на кровать. Он закрывает глаза и пытается избавиться от желания вернуться. День едва успел начаться, и он уже ужасен. Весь день Джон старается избегать своих родителей и Коннера. Он выходит только на завтрак и обед, и ему удаётся сдерживать свою еду в желудке до того, как он дойдёт до ванной и его вывернет. Он лежит на кровати весь день, надеясь, что лихорадка и головная боль магическим образом пройдут. Но этого не происходит. Приближалось время ужина, и Джон чувствовал себя одновременно и лучше и хуже. Он больше не чувствует головную боль и его не тошнит, и он замечает, что в основном работает только на нервной энергии. Он мало ест, утверждая, что не голоден. Коннер одевается и заходит к Джону перед тем, как выйти. — Тебе лучше, чемпион? — спрашивает он. Джон пожимает плечами, стоя спиной к Коннеру. — Это важно? В любом случае я останусь дома. — Хорошее решение, — говорит Коннер. — Поспи немного, а то ты похож на зомби сегодня. Джон стонет про себя. Замечательно. Его план наконец вступил в силу, и он выглядит, как мертвец. — Спасибо, — говорит Джон сухо. Коннер смеётся. — Давай, пошли к машине, — Коннер берёт Джона на руки и несёт его к инвалидному креслу, которое находится на первом этаже, а после толкает Джона к машине. Сначала он пристёгивает Джона, а после сам садится в машину с другой стороны. Их родители сидят спереди, разговаривая о своих школьных танцах. Джон отключается от всех, сейчас он слишком нервный, чтобы разговаривать хоть с кем-то. Он смотрит на свои чёрные спортивные штаны, испачканные в краске, которая осталась с тех пор, как они вместе с Коннером два года назад покрасили собачью будку Крипто. На нём надета школьная толстовка, а под ней ещё и теплый свитер, потому что ему постоянно холодно. Когда они останавливаются возле школы, Коннер сразу же идёт туда, где его ждут друзья. Джон смотрит, как он здоровается со своими друзьями, смеётся и шутит с ними. Его друг – Тим – одной рукой обнимает Коннера за плечи, а другой ерошит ему волосы. Коннер только смеётся и отвечает ему тем же. Они все вместе идут в школьный спортзал. Джон медленно отстёгивает себя и скатывается по трапу. — Не задерживайся, милый, — говорит ему вслед Лоис. — Не больше десяти минут, — обещает Джон. Он слегка машет им перед тем, как поехать в школу, направляясь в спортзал. Издалека он замечает Дэмиена, который ждёт его возле двери и который был безупречно одет. В руках он держит небольшой букетик. Господи, он хорошо выглядит. Джон почти струсил. Но нет, он обещал Дэмиену, что там будет как Джон, так и Джен. Джон сделал глубокий вдох, выпрямляясь в своём кресле и медленно подъезжая к Дэмиену. Когда он приблизился, Дэмиен поднял глаза и улыбнулся. — Эй, Джон, — говорит Дэмиен, отталкиваясь от стены. — Я не ожидал, что ты придёшь, — произносит он. Затем его улыбка пропадает. — Ты здесь не для танцев, — утверждает он, когда видит, во что одет Джон. Джон трясёт головой. — Нет, — говорит он, ненавидя свой голос за то, что он треснул. — На самом деле, я пришёл, чтобы поговорить с тобой, — он даже не может поднять голову, чтобы посмотреть Дэмиену в глаза. Вот почему Дэмиен заслуживает знать правду. Потому что он может сделать лучше. — А? Хорошо, я слушаю, — говорит Дэмиен. Джон делает глубокий вдох, задерживая дыхание настолько долго, насколько это возможно, чтобы не упасть в обморок. Затем, он проливает всю правду: — Мне очень жаль, Дэмиен, — задушенно произносит он. — Я лгал тебе всё это время, и из-за этого я чувствую себя ужасно. Тв-твоя девушка… проклятье, — Джон трёт свои глаза. Он очень сильно не хотел заплакать, но увы. — Она не настоящая, ясно? Прости, но все эти шесть месяцев тебе писал я, и мне, правда, очень жаль, что ты думал, что я девушка, жаль, что ты влюбился в человека, которого считал своей девушкой, и я хотел рассказать тебе раньше, но у меня не было шансов сделать это. Я не думал, что всё это зайдёт так далеко, честно! Когда ты впервые подумал, что я девушка, я просто забил на это и подумал, что это не важно, а затем ты начал думать, что мы встречаемся, и я не хотел разбивать тебе сердце, потому что думал, что всё это продлится не больше двух недель, но потом ты влюбился в меня, и я тоже стал влюбляться в тебя, и всё это превратилось в ужасный бардак, и это полностью моя вина, ты не заслуживаешь всего этого дерьма, и мне очень жаль, что это всё случилось с тобой. П-прости, — говорит Джон. Он быстро разворачивается, не в состоянии больше этого терпеть. Он просто хочет убраться отсюда как можно скорее, и плакать до тех пор, пока не заснёт, и просто надеяться на то, что выходные никогда не закончатся. Он так занят тем, что тонет в жалости к себе, что не слышит позади себя быстрых шагов. — Джон! — зовёт Дэмиен, вставая перед креслом Джона. Джон пытается объехать его, но Дэмиен падает на колени и крепко хватает кресло за подлокотники, останавливая его. — Хей, — мягко произносит Дэмиен, смотря на Джона. — Хей, шшш… не надо плакать, детка, — шепчет Дэмиен. Одной рукой он вытирает дорожки слёз с его щёк, а другой берёт Джона за руку. Джон задыхается от рыданий и удивления. Он смотрит на Дэмиена, и его глаза в шоке расширяются. Дэмиен улыбается. — Всё верно. Я знал, что это был ты, Джон. Джонатан теряет дар речи. Он был готов к любому исходу, но, видимо, не к такому. — Мне жаль, что я ничего не говорил тебе, — говорит Дэмиен, снова вытирая щёки Джона и крепче сжимая его руку. — Я думал, было бы забавно видеть, как ты разрываешься по этому поводу, но я никогда не думал, что это так сильно съедает тебя. Если бы я знал, остановил бы в одно мгновение. — Но… но я лгал тебе, — задушено произносит Джон. — Нет, ты не делал этого, — настаивает Дэмиен. — Это я тот, кто сделал неправильное предположение, разве нет? И зная тебя, ты бы никогда ничего не сказал, потому что пытался спасти меня от неловкой ситуации, верно? — он снова встречается взглядом с Джоном, при этом большим пальцем успокаивающе поглаживая его тыльную сторону ладони. — Хочешь пойти потанцевать со мной? Джон возвращается к реальности. Он выдергивает свою ладонь из руки Дэмиена так, будто его ударили. — Я-я не могу, — говорит он. — Я… Т-ты не можешь просто простить меня за это! Ты должен накричать на меня, ударить, хоть что-то! — говорит Джон, почти истерично. Он не понимает, почему Дэмиен так спокоен и прощает его за это. — Почему я должен делать это? — спрашивает Дэмиен. — Джон, ты сам это сказал. Я люблю тебя, а ты меня. Так что я не вижу, в чём проблема? — Ты… тебе нравятся девушки! А я не девушка! — подчеркивает Джон. — Проницательное наблюдение, — говорит Дэмиен, мягко ухмыляясь. Когда Джон продолжает паниковать, Дэмиен поддается вперёд, кладет свою ладонь на щёку Джона, а затем крепко целует его в губы. Джон вскрикивает, потом замолкает. Несколькими секундами позже, когда Дэмиен отстраняется, он смеётся над ошеломлённым лицом Джона. — Джон, детка, разве я не говорил тебе, что мне всё равно какой ты? — Но я – это я, — шепчет Джонатан. — И ты потрясающий, — утверждает Дэмиен. Джон шмыгает носом. — Как ты… как ты вообще узнал, что это был я? Дэмиен улыбается. — Это было вполне очевидно. Ну, сначала я не знал этого. Но, когда я встретил тебя в первый день занятий, я увидел то, как ты смотришь на меня. Сначала я подумал, что это странно, но потом я понял, что смотрел бы на свою «девушку» также, если бы впервые увидел её. Но тогда я ещё не знал, что это был ты. Это озарение пришло ко мне позже. После, были те значки, которые, конечно, могли оказаться просто совпадением, но учитывая то, как Джен защищала Джона, когда я говорил о нём, и то, когда ты утверждал, что я не буду любить тебя, если бы знал, кто ты на самом деле, — Дэмиен снова берёт Джона за руку и мягко целует тыльную сторону, при этом смотря в глаза Джону. — Я заподозрил это впоследствии. Я наблюдал за тобой более внимательно, и мои подозрения росли. И это ещё не беря во внимание то, что ты не умеешь подделывать женский голос. Ты звучишь, как ты, но при этом притворяясь девушкой, — Дэмиен слабо фыркает. — Я думаю, это подтвердилось в тот день, когда я пригласил тебя поиграть в видеоигры. У тебя тот же стиль игры, как у Джен, да и то, как ты действуешь в целом. И я спрашивал тебя, любишь ли ты меня, чтобы знать, не ошибаюсь ли я. И оказалось, что я не ошибся. Джон, ты не представляешь, как много раз я почти называл тебя «Джон», вместо «Джен» по телефону, потому что так сильно увлекался нашими разговорами, и как ты постоянно старался говорить так, чтобы твой голос не трескался, как ты пытался говорить о разных женских штучках, когда это было так понятно, что у тебя нет в этом опыта, — Дэмиен слегка посмеивается. — Представь, что произошло, если бы я случайно назвал тебя «Джон» по телефону. И те свидания с моими друзьями, помнишь? Они были своего рода тестом. Прости за это, — говорит Дэмиен, немного морщась. — Мне нужно было знать, если ты просто играешь с моими чувствами. Я попросил моих друзей доложить мне: ходили вы на свидания или нет. И Джон, ты прошёл каждый тест, и каждый раз ты удивляешь меня своей верностью тому, кто, как ты думал, никогда не будет твоим, но с каждым разом, я влюбляюсь в тебя всё сильнее и сильнее. Это полное безумие, но Джон, я люблю тебя. Я знаю, ты не веришь, но мне хочется думать, что у меня будет всё время мира, чтобы убедить тебя в этом, если ты позволишь мне? — Тогда почему у тебя букет? — спрашивает Джон, игнорируя вопрос Дэмиена и последнюю часть огромного эмоционального монолога. Дэмиен смеётся. — Очевидно, я был уверен не на все сто процентов, был крошечный шанс, что я всё-таки ошибся, поэтому я взял букет. Но я рад, что не ошибся, потому что уже несколько недель, в своей голове, я называю тебя своим и влюбляюсь в тебя снова и снова. Я думаю, если бы сегодня вечером кто-то ещё появился, утверждая, что он – Джен, я бы пошёл с ней на танцы, ничего при этом не чувствуя, а на следующий день, скорее всего, расстался бы с ней, — когда Джон не произнёс ничего, возражая, Дэмиен мягко продолжил говорить. — Так, у тебя есть соответствующий костюм для танцев под этим или ты, действительно, просто планировал бросить меня? — игриво спрашивает он. — Нет, я не… планировал присутствовать, — слабо произносит Джон, до сих пор стараясь осознать всё. — Я, эм, болен. Дэмиен сразу же хмурится. Его рука перемещается с щеки Джона на его лоб. — Почему ты сразу этого не сказал? — срывается он. — Ты не должен тогда даже быть здесь! Ты горишь , как печка, я думал это просто потому, что ты сильно смущён! — Но я же сказал, что приду, — слабо отвечает Джонатан. — Я должен был рассказать тебе… — Ну, поздрав-блять-ляю, Джон, ты рассказал мне, и сейчас ты на грани обморока. Ты такой идиот, — рычит он. Дэмиен встаёт и подходит к Джону сзади, а после начинает толкать его к выходу из школы. — Кто привёз тебя сюда? Это был не Коннер, верно? — Н-нет, — заикается Джон, плохо понимая, что происходит. — Мои родители… — Хорошо, потому что я собираюсь долго говорить с ними о том, что они отпустили тебя сюда с лихорадкой. — Я не… — Это не обсуждается, Кент. Дэмиен подталкивает Джона к машине. Лоис опускает окно, когда они подходят. — О, хей, ты друг Джона? — спрашивает она. — Миссис Кент, — говорит Дэмиен. — Вы знали, что у Джонатана жар? И что он болен, и должен лежать в кровати с тарелкой куриного супа? Лицо Лоис становится растерянным. Она смотрит на Джона, который робко улыбается. Лоис хмурится. — Джон… — предупреждающе говорит она. — Лучше бы это была шутка. Если ты правда болен и заставил своего отца и меня везти тебя сюда, Вы, мистер, ответите за это. — Прости, — слабо произносит Джон. — Я просто хотел… — Пожалуйста, отвезите его домой и проследите, чтобы он не вылезал из кровати до тех пор, пока ему снова не станет хорошо, — перебивает Дэмиен, обращаясь к Лоис. — Я даже попрошу Альфреда – моего дворецкого – прислать вам немного его известного куриного супа. — Это не обязательно Дэмиен… — Джон начинает говорить, но замолкает под острым взглядом Дэмиена. Эта ночь определённо была не такой, какой ожидал Джон. Джон просто вздыхает и пристёгивает себя в машине в то время, как Дэмиен и его мама разговаривают. И хотя он не знает, на какой стадии отношений они сейчас с Дэмиеном, у Джона есть ощущение, что тот дождётся, пока он поправится и вернётся в школу, чтобы выяснить это. Ну, по крайней мере он может на это рассчитывать. Дэмиен постучал в его окно, и Джон медленно опустил его вниз. — Я не хочу, чтобы ты писал мне, звонил или показывал своё лицо в школе до тех пор, пока тебе не станет снова хорошо, понятно? — яростно произносит он. Джон ничего не произносит, а просто кивает на это. — Хорошо, — говорит Дэмиен. Затем его взгляд становится мягче. — Эй, я рад, что мы поговорили сегодня, хорошо? Джон снова просто кивнул ему, не открывая больше рта. Дэмиен тоже кивает, его глаза быстро скользят по лицу Джона, как будто он пытается своими зелёными глазами за эти несколько секунд, которые у них есть, чтобы попрощаться, запомнить каждую маленькую деталь. — Хорошо, скоро увидимся, — мягко произносит он. — Напиши, мне когда тебе станет лучше, идёт? Джон слегка улыбается и кивает в последний раз. Дэмиен возвращает улыбку и отходит на несколько шагов от машины. — Береги себя! — кричит он, когда машина уже отъезжает. Они едут домой, и в то время, как родители отчитывают Джона, он отключается от них и прикладывает свой холодный палец к губам. Джонатан борется со смехом, который поднимается у него в горле, но он сглатывает, сдерживая его. Это наполняет его теплом и радостью, и Джон закрывает глаза. Он чувствует, что теперь всё будет хорошо.