никто не поверит

      — Чего ты постоянно чешешься?       Не прошло и часа с того момента, как сталкеры покинули базу Ягера, а с Миллером уже начали происходить ужасные вещи. В прямом смысле этого слова. Ужасные. Ужасающие. Сначала на него напал дикий хохот, не отпускающий его минут пятнадцать, как минимум. Миллер всё гоготал и гоготал, как ненормальный, при этом сам себе не мог объяснить, что же его так сильно смешит. Рэйн, привыкший к клоунским выходкам своего товарища, старался не обращать внимания на его очередную истерику.       «Побеснуется и замолкнет», — думал монолитовец, глядя на то, как Миллер бьётся в припадке, подобно эпилептику. Когда же этот кошмар закончился, и одиночка наконец замолчал, на голову бедного сталкера свалилась новая беда. Теперь у него до дрожи в коленях чесалось всё тело: начиная от рук и заканчивая кончиком носа. Но руки в большей степени. А именно левая. Ягер напоследок сказал ему, что запах того странного цветка немного токсичен и иногда вызывает небольшую аллергию. Но то, что сейчас происходило с Миллером, нельзя было назвать «лёгкой сыпью». Создавалось впечатление, что сталкера с головы до ног облепили комары, и с каждой секундой зуд становился всё более невыносимым.       — Да что с тобой творится? — удивлённо спросил Рэйн, заинтересовавшийся положением товарища. Тот чесал руку с такой силой, что, казалось, сейчас прорвёт защитную куртку в нитки.       — Боже мой, да как же чешется-то… — скрипя зубами, хриплым шёпотом ответил Миллер, не прекращая терзать свою руку.       — Ты что, дитё малое? — скептически фыркнул фанатик, глядя на друга из-под стёкол противогаза. — Чешется у него, глядите-ка, эка невидаль.       — Кажись, это всё цветок тот поганый… — буркнул одиночка, откатывая рукав плотной армейской куртки по локоть. Кроваво-красные аллергические прыщи покрывали практически всю руку Миллера. По факту — на ней не осталось и живого места. Оглядев руку своего спутника, Рэйн озабоченно вякнул:       — Тебе крем на кой-чёрт дали?! Нужно было сразу намазать, а не чесаться как ребёнок двухлетний! Смотри теперь какая аллергия!       — Благодарю за информацию, капитан очевидность, — театрально поклонившись фанатику, сказал Миллер, вытаскивая заветный тюбик из крайнего кармана рюкзака.

***

      Тем временем погода в Зоне стояла довольно мерзкая: тяжёлые серые тучи заволокли и без того серое чернобыльское небо, холодный промозглый ветер дул с относительной силой, а под ногами чавкала мокрая земля, превратившаяся в кашу из-за ночного дождя.       Рэйн много раз задумывался: «а почему бы в Зоне не заасфальтировать дороги?»       Нет, конечно, правительство не будет этим заниматься: им нет никакого дела до того, как на запретной территории живётся ошалелым искателям приключений. Сами сталкеры могли бы собрать деньги, вырученные с успешной продажи артефактов, сложиться, купить всё необходимое через посредников и проложить асфальт в какой-либо определённой местности. И так везде. В каждом уголочке Зоны. Ведь старые асфальтированные дороги, заложенные ещё до катастрофы, давно потрескались и истёрлись, а вот новые никому бы не повредили. Рэйн даже на полном серьёзе начинал откладывать деньги на асфальтирование в Припяти, но потом, увидев у местного торговца почти новенький MP3-плеер с наушниками, потратил всё, что насобирал. Плеер-то плеером, это, конечно, в хозяйстве вещь полезная, но торговец почему-то не стал объяснять незадачливому монолитовцу то, что прежде, чем слушать на нём музыку, её нужно на него откуда-то загрузить. То бишь сам плеер был пуст и бесполезен. А откуда ж в Припяти возьмётся музыка? Нет, был там, конечно, у них в Монолите один чудила: привёз с собой из-за Периметра здоровенный ноутбук и сидел весь день на базе, виртуальные синтезаторы крутил, не обращая ни на кого внимания. А ведь Рэйн всегда над ним смеялся, хоть и не слышал его творения ни разу. Не досуг было.

***

      Пока Миллер усердно обмазывался ягерским кремом, Рэйн молча шёл вперёд, глядя куда-то вдаль и игнорируя нервные вздохи своего спутника. Казалось, что они идут уже вечность, хотя прошло от силы час-два, не больше. Фанатик уже чертовски хотел вернуться домой, на свою монолитовскую базу, выпить энергетиков со старыми друзьями, погонять неверных по «Прометею», сходить на утреннюю молитву, зависнув в трансе, и многое-многое другое. Но он совершенно не задумывался о том, как другие члены группировки отреагируют на то, что он притащил с собой какого-то странного придурковатого сталкера, который даже толком не соображает, на что подписался. А вот уж если Миллера невзлюбит сам Харон, то хана им обоим: Рэйну за то, что привёл его на базу, а Миллеру просто потому что он не понравится главному. Харон был самым старшим среди всех монолитовцев, и его все очень уважали. Он утверждал, что слышит голос Монолита глубже и отчётливее, чем остальные, и именно поэтому он считался главным. Хоть он и сам себя короновал, но слова его звучали весьма убедительно.

***

      — Фух, уже вроде не так сильно чешется, — с облегчением в голосе буркнул Миллер, кидая пустой тюбик в рюкзак. — Ну что, долго нам ещё идти-то? А то я уже есть хочу. У вас же там хорошо кормят? Стой, подожди, а там кормят вообще?       Рэйна страшно раздражали его глупые вопросы. Он хотел просто спокойно помолчать, но одиночка явно был настроен поболтать.       — В столовую придёшь, заплатишь и будешь жрать хоть в три хари, — скрывая своё недовольство, сказал фанатик, протирая стёкла противогаза.       — Так долго ещё идти? — всё не унимался Миллер. — Я устал уже! Сколько дней мы уже в пути? Сколько сейчас время?       — Сейчас без двадцати три, но я не помню, когда мы начали, — без единой эмоциональной окраски изрёк Рэйн, продолжая тщательно скрывать свою пассивную агрессию.       — Долго. Или. Нет? — выделяя каждое слово, отчеканил одиночка, хватая монолитовца за рукав куртки. Тут терпению фанатика пришёл конец. Он схватил чересчур говорливого сталкера за шкибот, встряхнул хорошенько и выкрикнул ему прямо в лицо:       — Нет, ещё не долго. Осталось максимум минут сорок, и мы на месте. Но если ты сию же секунду не замолчишь, клянусь тебе, до базы ты не дойдешь.       Миллер юрко вывернулся из его медвежьей хватки и, всадив ему смачный подзатыльник, вскрикнул:       — А можно было это сразу сказать?! И чё ты орёшь-то на меня, а?       — Это ты орёшь, пискля, — сурово пробурчал монолитовец, потирая ушибленную голову. Именно в такие моменты Рэйн всерьёз сожалел о том, что решил взять этого придурка в свою группировку, и не понимал, что же в этом сумасшедшем парне так сильно его привлекает. Да, Миллер иногда ведёт себя как полный аутист, ребячится и, как кажется, притягивает к себе неудачи. Но когда Рэйн смотрит в его зелёные глаза, все обиды и непонимания забываются мгновенно. Когда фанатик целует его, а тот извивается в объятиях с такой силой, что приходится его придерживать, чтобы он ненароком не шлёпнулся и не ударился своей и без того больной головой, Рэйн чувствует к нему такую любовь и нежность, что внутри всё расцветает, подобно майскому саду. Да, вот и та самая причина, по которой монолитовец до сих пор его не бросил: видимо, он на самом деле любит этого шизанутого идиота всем своим нутром.

***

      Время, превратившееся, как казалось, в кашеобразную субстанцию, наконец взяло своё. Совсем рядом со сталкерами, на высоком холме выросла большая-пребольшая база. База Монолита, скрытая ото всех в густом тумане. До неё, конечно, ещё нужно было дойти, но то, что они уже в Припяти, было видно невооружённым глазом. Осознав это, Миллер снова впал в бешенство: для него, кроме Юпитера ничего не видевшего в Зоне, мёртвый город оказался настоящей находкой. Всё было так ново и неизведанно: атмосфера чужих окраин нагоняла на бывшего одиночку дикий восторг. Рэйн же держался довольно хладнокровно: ему не впервой переходить с одной округи в другую. Он привык к дальним походам, полевым ночёвкам и бесконечному движению. Но он соврал бы, сказав, что возвращение в родные места не радует его так же, как и Миллера посещение другого уголка Зоны.       — Так это и есть Припять? — сияя, как новогодняя ёлка, пропищал одиночка, остановившись на одном месте как вкопанный.       — Да… — задумчиво ответил фанатик, слегка сбавляя скорость. — Ну, чего стоишь? Нам ещё до базы дойти нужно.