Любовь на двоих

Проснувшись утром, Киллуа первым делом решил проверить, не почудился ли ему такой знакомый и родной голос? Голос Гона. Однако открыв глаза, первым что увидел Киллуа был потолок палатки. Привстав на локтях парень осмотрелся и понял, что лежит в спальнике в этой самой палатке, а рядом с ним был ещё один пустой спальник, видимо он принадлежал Гону, так как от него исходил знакомый запах. Простуда никуда не делась, это Киллуа понял по тому, как у него ломило все кости и очень болела голова, видимо жар держался. Решив, что лучше лечь обратно, парень принялся осматривать палатку в которой он находился: изнутри она была жёлтая с черными полосами, а сами спальники были зеленоватого цвета. Было ранее утро, это Киллуа понял по тому, что чувствовалась сырость и свежесть, а снаружи солнце ещё не светило так ярко, как днём. Вдруг со стороны выхода послышались звуки и обратив своё внимание в сторону звуков парень увидел, как внутрь палатки пытается пролезть Гон: сначала появилась загорелая рука, а затем и остальное тело Гона, одет он был в белую майку, поэтому Киллуа смог разглядеть в подробностях все мускулы на загорелых руках. А посмотреть было на что: загорелая кожа красиво переливалась, делая парня ещё более красивым. На ногах были и тёмно-зеленые штаны, которые скрывали наверняка накачанные ноги. Волосы привычно торчали ёжиком в разные стороны, изменились разве что глаза, стали более узкими и ещё более глубокими, чем раньше. Всё таки чувства Киллуа никуда не делись, как только он снова увидел Гона сердце подскочило и сделало кульбит, а бабочки в животе начали плясать свои танцы. Когда Грн заметил, что его гость уже не спит, то сразу же подскочил к нему и положив руку на лоб, в привычном для него движении чтобы проверить температуру, сказал: — Наконец-то ты проснулся! Ничего не болит? Я тебя вчера как нашёл, так ты уже потерял сознание, поэтому я перенес тебя к себе, надеюсь ты не против? — Гон всё тараторил и тараторил, пока не обратил внимание на взгляд обращённый к нему. — Идиот, был бы я против того, чтобы оказаться рядом с тобой? Кого думаешь я вчера ждал вечером под дождём?— сказал Киллуа и ткнул пальцем в лоб Гону, как делал это раньше. На душе сразу же потеплело, ведь это был всё тот же добрый, немного наивный, но такой родной Гон. Услышав слова Киллуа, Фрикс улыбнулся своей солнечной улыбкой и обнял в порыве радости Золдика. — Как же я рад что ты пришёл! Не представляешь как я скучал! — объятия стали ещё крепче и Киллуа начал задыхаться. — Кхе.. Гон... Я тоже... Рад тебя видеть... Но пожалуйста отпусти меня, а иначе я задохнусь!— про кряхтел Киллуа и попытался отстраниться от удушающих объятий. — Прости, прости! Просто вчера я так и не смог нормально поздороваться с тобой, вот и навёрстываю упущенное. — и снова фирменная улыбка Гона, что так грела душу. Киллуа попытался нормально сесть, но был остановлен Гоном: — Тебе нужно лежать, твоя простуда так просто никуда не денется, придётся отлежаться. И не спорь! Дай мне за тобой поухаживать! Уложив больного в спальник Фрикс пошёл готовить завтрак, при этом открыв вход в палатку так, чтобы Киллуа мог всё видеть. А тот просто лежал и наслаждался зрелищем. Красивые руки Гона разжигали костер, а по спине иногда скатывался прозрачны пот и за каждой капелькой Золдик следил взглядом до того момента, пока она не срывалась и не падала. Но самое большое наслаждение Киллуа получал, когда Гон нагибался и его подкаченную задницу обтягивали штаны, в такие моменты у парня разве что слюна изо рта не текла. Но всему хорошему свойственно заканчиваться, вот и Гон вернулся в палатку с какой-то плошкой в руках, а в ней что-то активно пускало пар. — Вот, это конечно не супер вкусная еда, но тоже неплохо, со временем привыкнешь.— сказал Гон и присел рядом с Киллуа. Парень попытался сесть, но перед глазами мгновенно поплыло и он начал заваливаться назад, но был пойман сильными загорелыми руками. — Осторожней! Обопрись на меня, так тебе будет легче и мне удобнее тебя кормить. От таких слов Киллуа мгновенно покраснел настолько, что его можно было сравнить с помидоркой, но просьбу Гона он всё-таки выполнил, хоть и с горем пополам. Чувствуя своей кожей горячее дыхание Гона и учащенный стук его сердца, Киллуа начал учащенно дышать и это не укрылось от Фрикса. — Ты как, нормально? Я чувствую как часто у тебя бьётся сердце, успокойся. — Гон отложил тарелку и приобнял Киллуа, прижав к себе. Уткнувшись носом в белые пушистые волосы Гон вдохнул такой родной и знакомый запах. — Г-гон... — у Киллуа засосало под ложечкой, а внизу живота приятно потянуло. — Ты так приятно пахнешь, я уже не раз это замечал. Но сейчас особенно. — и он вдохнул ещё больше воздуха, отчего Киллуа весь сжался. — Г-гон, пожалуйста отпусти... — парень попытался отстраниться, пока его возбуждение не было так сильно видно. — Нет! Сказал же что больше не отпущу! Теперь ты мой! Поэтому пожалуйста, не уходи! — он говорил это так, как будто от этих слов зависела его жизнь, будто это была его ниточка для спасения, за которую он держался из последних сил. И Киллуа сдался, он рассказал всё о чем думал всё то время, пока они были в разлуке. — Болван! Да ты хоть представляешь, как я жаждал встретиться с тобой? Как скучал все дни и ночи! Я же... Я же люблю тебя, идиот! Всегда любил и буду любить!— Киллуа попытался вырваться, но тут его повернули властные руки и на него уставились пара счастливых, неверяще смотрящих карих глаз. — Ты... Ты правда любишь меня? Правда-правда? — сейчас Гон напоминал огромного пса, который смотрел на Киллуа с такой надеждой, что тот покраснел ещё больше. — Правда,— смущение не давало покоя, оно пожирало изнутри, заставляя плавиться в его пламени. Но вдруг его опущенное лицо подхватили загорелые ладони и подняли вверх. От неожиданности Киллуа не сразу понял, что к его губам прижались теплые, немного суховатые губы Гона. Поцелуй получился очень неловким, но несмотря на это, в него были вложены все чувства Гона, которые тот хотел сказать, но не мог. Парни не знали сколько времени они так сидели и целовались, они знали только то, что им сейчас очень хорошо.