Кровавый закат

— А с чего вы это вообще взяли? — первым обрел дар речи Адриан. — Ну, в смысле — какие доказательства? — Предсказание, мой мальчик, предсказание, — печально ответил Дамблдор. — Клянусь Основателям Хогвартса — вы же знаете, что для преподавателей эта клятва священна? — Угусь, — кивнула я, единственная, кто сохранял спокойствие. И не такое случалось. — Окей, разберемся. — Давайте, ребята. Мы вышли из кабинета. Я сообщила: — У меня дома книжка такая была, «Мифы и легенды Древней Греции». В свое время я эти мифы до дыр зачитала. Ну дак вот, может, в библиотеке есть что-то типа этого? Прочитаем, а там будет написано, как закат собрать. Просто понимаете, если вы вдруг с какого-нибудь хера захотите убить Медузу Горгону, или Минотавра там… — Зверюшек поубивали в мифах своих, а потом возмущаются, что животные исчезают! — Ньют, помолчи, не думаю, что нашему миру нужны тетки с волосами-змеями и мужики с головой быка, постоянно хотящие жрать людей. Ну вот, если вы захотите убить Медузу Горгону или Минотавра, то вы можете просто пойти в библиотеку и немного почитать мифов, где есть краткое руководство, как всех этих фантастических тварей грохнуть. Так наверное тут свои книжки с мифами есть, с кратким руководством по сборке кровавого заката! — Мифы и легенды Древней Англии! — жизнерадостно предложила Лета название для «шедевра». — Ну вот, и с названием определились. Так что быстро прём в библиотеку и ищем там все книженции на букву «эм» в отделе научной фантастики! — Ага, конечно, блять, «научной»! — сердито прошептал Фред, прежде чем отправиться вслед за нами. *** В библиотеке мы разделились и пошли искать «книженцию» в разных отделах — потому что вдруг она называется не «Мифы и легенды Древней Англии», а «Легенды и мифы Древней Англии»? Или «Древней Англии мифы и легенды» — как в надписях на лекарствах, типа «ромашки отвар»? Или «Англии мифы Древней легенды и»? Видите, сколько вариантов? В итоге Ньют заорал с другого конца библиотеки (мадам Пинс оторвалась было недовольно от кроссворда в «Ежедневном пророке», но потом снова углубилась в разгадывание): — Наше-ел! Я подняла глаза от книги «Маги-неудачники» и хотела было позвать ребят, но они были не глухие и уже услышали. Когда мы столпились вокруг Ньюта, он с победным видом показал нам толстый том, на котором было написано: «История волшебников Британии: предания и легенды» — Немного не то, что мы ожидали, — флегматично протянул Тесей, — но зато сможем историю узнать. В содержании, наверное, есть. И верно. В части «Война Алой и Белой розы» была глава под названием: «Сказ о Кровавом закате» Я первой открыла нужную страницу и мы углубились в чтение. «В 1469 году принцу Эдуарду Вестминстерскому, наследнику Ланкастеров, предсказали, что погибнет его мать в битве. Напугался принц, любил он свою мать. Но пророчица сказала также, что если соберет принц кровь из заката кровавого, то сможет смерть материну предотвратить. Отправился принц в путешествие дальнее, много приключений пришлось ему пережить. Наконец, нашел он место нужное, а было оно на севере дальнем, и показалось ему явление северное прекрасное, и увидел он закат кровавый, и смог он с помощью чувств своих вызвать кровь заката. Ошибочно некоторые считают, что в полнолуние он это сделал — нет, не зависит закат от луны. И не погибла его мать в битве, а погиб он сам, но лишь из-за своего безрассудства», — так гласила эта короткая глава. Мы переглянулись. В наших глазах уже не было ни капли веселья. Натали прошептала: — Ну пиздец… Действительно. Настолько пиздец, что даже Натали матюкнулась — по-моему, она это первый раз в жизни сделала. Информации — ноль. Знаем, что необязательно в полнолуние — и все. Краткое руководство «по сборке кровавого заката» ожидали, а прилетела птица обломинго и показала нам средний палец. — Не, ребят, ну почему пиздец? — попытался развеять общее мрачное настроение Адриан, который тоже матерился очень редко, но всё же сейчас это было заслуженно. — Смотрите: дальний север — значит, Арктика. Прекрасное северное явление — это полярное сияние, тут и ежу понятно. Вызвать кровь с помощью чувств — здесь нужно поднапрячься, но тоже, в принципе, ясно: нужно заставить себя испытать какое-то сильное чувство, а затем как бы перенаправить его на закат. Все легко и просто! Набираем в Инете, когда полярное сияние в 1910, может, 1911 году, а потом весело так перебираемся в Арктику! Одеться только потеплее, и все! — Подожди, — хмуро перебила его я, — видишь эту приписку? «Место и способ зависят от года». Это все было в пятнадцатом веке, а щас-то — начало двадцатого! Тут не погуглишь. Так что мы, господа, знаем только то, что эта хуйня может предотвратить чью-нибудь предсказанную смерть. В данном случае — нашу. Больше мы о ней нихера не знаем. — Ну это же не срочно, — неуверенно подал голос Ньют. — Пока-то нам еще не прямо кровь из носу нужно мчаться на встречу заката. Вон через час отборочные по квиддичу, а мы тут в библиотеке хуйней страдаем. — А у меня через два! — поддержал Тесей. — Я вообще капитан! У меня тоже будут отборочные. Через четыре часа. Нет, я, конечно, играла в прошлом году, как и Ньют, но… мы тут летом обнаружили, что Ньюту лучше охотником, а мне — вратарем. Ну так-то логично, я и с пацанами, когда в футбик играла, тоже на воротах часто стояла. Поэтому мы дружненько явимся на отборочные. — Ну окей, — нехотя согласилась я, кладя книжку на полку. — Погнали тогда отсюда! *** Хз зачем, но я пришла на отборочные Ньюта. Мне хотелось посмотреть, как он там всех сделает. Или не сделает — будем все же реалистичными. Мне пришлось долго ждать, пока все выйдут из раздевалки. Ньют вышел последним. Я поймала его взгляд и ободряюще улыбнулась. С поля раздался громкий властный голос капитана: — Начали! Слава Мерлину, охотники пробуются первыми. Так-с, Эндрю Майн с седьмого вылетает и пытается играть. Нахрена Майну квиддич, не знаю — он толстый и неспортивный. Не забил ни разу. Рассеянно провожаю взглядом всех, кто выходит и бьет. Никто не забивает больше трех раз — в Пуффендуе очень хороший вратарь. Наконец, я вижу, как Ньют, до этого с презрением наблюдающий за «прекрасными» кандидатами, поднимается с земли, небрежно берет метлу, отталкивается и стрелой взмывает вверх. Я замечаю и то, как на ветру топорщатся его светлые, почти выцветшие волосы, и… нет, розовые сопли — это не тема. Иногда мне кажется, что у меня в голове стоит специальная сигнализация на розовые сопли. Или строгий учитель, наблюдающий за их отсутствием. Как только я забываюсь и начинаю думать розовыми соплями, сигнализация начинает верещать, а учитель бьет плеткой. Кто вообще дал мне это определение «розовые сопли»? Почему я поставила себе такое жесткое ограничение на любовь? Ответ я знала. Мой класс. И первый, и второй, и третий, и четвертый, и пятый «Б» класс — в любом возрасте — презирал романтику. Ржал над ней, прикалывался над книгами о ней… С ними я выросла циничной, насмешливой, трезвомыслящей… сволочью. Ну вот согласитесь — я же натуральная сволочь! Мои мысли прервал свист, раздавшийся со стороны капитана. — Давай! Ньют примерился, поиграл квоффлом, словно в задумчивости, замахнулся, а затем резко отпустил мяч, который тотчас отправился прямо вперед по замысловатой траектории. Вратарь, который ожидал, что квоффл полетит в левое кольцо, метнулся туда; красный мяч же беспрепятственно пролетел точно по центру среднего кольца. — Круто, — выдохнула я тихо. Ньют обернулся ко мне и самодовольно ухмыльнулся. Сердце ухнуло куда-то вниз. Да, я люблю его! Люблю, когда он ухмыляется, люблю, когда он грустит, люблю, когда он злится! И да, я знаю, что все это — просто подростковая влюбленность, а у него в голове одни опилки зверюшки и друзья! Можно ведь немного потестировать розовые сопли, дорогие барьеры, сигнализации и учителя в моей голове? На второй раз вратарь не поддается и ловит квоффл. Ньют расстраивается, но зато понимает, что ступил и больше так делать не надо. За пару минут он забил еще три гола. Последний — еле-еле, только силой взял. Протаранил почти. — И Ньют Скамандер с четырьмя голами из пяти становится охотником! — провозгласил, улыбаясь, капитан. Я бросилась к полю и, как только Ньют спустился, на порыве обняла его и похлопала по спине. — Молодец, теперь хоть не тупым ловцом будешь, — я усмехнулась. — Придешь на мои? — Конечно, — заверил он с предельно серьезным видом. Я не выдержала и расхохоталась. *** До времени, когда мне нужно будет пойти к полю, оставалось два часа. В эти два часа мне нужно было сделать домашку. Итак, что и по каким предметам задали? Завтра пятница. Значит, будет Зельеварение, Трансфигурация, ЗОТИ, Травология и (о да! класс!) сдвоенная История магии. То есть делать нужно много. Я вздохнула и открыла дневник. По Трансфигурации задали написать эссе о превращении простых предметов в сложные — это утром с учебника сдеру. По Зельеварению — сцуко, мля! — описать способы применения безоара в приготовлении противоядий. Это тоже с учебника можно содрать. По Травологии — законспектировать основные пункты правил о пересаживании мандрагоры. Опять же учебник, мой прекрасный и самый лучший. По истории нифига не задали, как всегда. Ну и… ЗОТИ. Империус. Круциатус. Авада Кедавра. Не сделать нельзя. И эти два часа были только нашими. Нашими с домашкой по ЗОТИ. *** Ставя последнюю точку, я так яростно ткнула ручкой в бумагу, что проколола ее. Буркнув «Репаро», я остервенело швырнула учебник, пенал и многострадальный двойной листочек в клеточку, взятый мной из старой тетрадки (которая скоро уже заканчивалась — придется писать на пергаменте), в сумку. Затем очень аккуратно сложила сюда свои любимые белые наушники, которые никому не позволю сломать (у Ньюта, конечно, есть такие же, их скопировать можно… но это ж мои!) и утомленно глянула в гигантское зеркало. Выгляжу, конечно, как бомж. Обычно-то мне на это пофиг было, но сейчас почему-то захотелось одеться нормально. Окей. Я посмотрела на свои вещи в шкафу, взгляд зацепился за юбку. А что, если… Как диковинного зверя, я осторожно взяла невесть откуда взявшуюся черную юбку. Примерила. «Хоспаде, изыди, нечисть», — подумалось мне, когда я увидела свое отражение в «красивой юбочке». Тошнотворно милая девочка получилась. Голубые глазки, наивное лицо, пухлые губки… не двенадцатилетняя довольно взрослая Ева Полянская, а первоклассница Евочка прямиком из 1 сентября 2014 года прилетела! С содроганием стащив с себя эту хрень, я надела привычные рваные джинсы, зачем-то короткую футболку (похожие наши на физру носили) с белыми кроссами и осталась вполне довольна. Теперь точно можно идти на отборочные! *** Я пулей влетела в девчачью раздевалку и сразу же подметила наиболее запоминающихся личностей. В принципе, их не было. Две семикурсницы, которых я не знала, Оливия Рид с четвертого — рыжеволосая заводная девчонка, пятикурсница Ирма Кэтлз (эта-то ботанка что здесь забыла?) да Кристен. Она нам говорила, что хочет просто по приколу попробоваться. Похоже, состав в этом году будет мужской. Я быстренько переоделась и вышла. Перед квиддичем нужно размяться, и я это знала, в отличие от Ньюта. Который, кстати, уже сидел на самой близкой к моим кольцам трибуне. Только я начала отжиматься, как капитан свистнул: началось… Не буду описывать весь процесс. Скажу лишь, что постепенно пришли все наши ребята, это придало мне уверенности, я отбила все пять мячей и стала вратарем. Что Кристен все-таки попала в нашу команду загонщицей, ей в напарники достался какой-то секси красавчик с пятого, кажется, Макс. Лучше бы Элли, хех. Но у нее сложение неспортивное. Зато она человек хороший! Я переоделась (не зря, все-таки, наряжалась!) и мы с друзьями отправились гулять. Потому что это был сентябрьский вечер. Такой вечер, когда листья медленно падают с неба, а ты смотришь на них и на голубой небосвод. Такой вечер, когда в воздухе витает немного горький запах уходящего тепла, когда хочется просто сидеть и молчать рядом, когда есть друзья и ты чувствуешь себя вечно молодым и вечно свободным. И, не вспоминая ни о каких кровавых закатах, мы были счастливы. *** Уже к ночи мы вернулись в замок. Я чувствовала приятную усталость в ногах, а горло пересохло от бесконечных разговоров обо всем. У меня никогда не было такого, чтобы я могла поговорить с друзьями обо всем. О жизни, о судьбе, о людях, о печеньках… обсудить любимые фильмы, книги… Дойдя до спальни, я плюхнулась на кровать, которая сейчас казалась мне самой мягкой в мире. Не снимая наушники, закрыла глаза. Господи, это так хорошо, так хорошо… не заслуживаю этого всего! Друзей, теплой луны над головой, множества созвездий, сопровождающих нас… На глаза навернулись слезы. Я торопливо вытерла их — нельзя плакать. Никогда. Это — признак слабости, плакать можно только в совсем исключительных случаях. Сейчас моим боггартом были бы смерти ребят. Эта мысль пришла внезапно. Так же внезапно я осознала, что это чистая правда. Так, ладно. Все хорошо, да? Про закат напомнить? Нужно попасть в миф, чтобы предотвратить свою гибель (и ребят), а мы не знаем как. Так что все плохо. Полегчало? В наушниках включилась моя любимая ламповая песня. В фиках есть же такое: «включилась моя любимая песня «я роняю запад у»/«рваные джинсы»/«360»? Я тоже так могу. Только называть не буду — по опыту знаю, всем плевать на мои музыкальные вкусы. Поэтому в наушниках включилась моя любимая ламповая песня. Знаете, сегодня произошло столько всего крутого. И некрутого — тоже. Но все равно произошло рекордное количество всего. Времени много… Я закрыла глаза и наконец-то ушла в царство снов. Этот длинный и насыщенный день закончился…