Кровавый закат

Я сидела на кровати, мрачно взирая на картину, изображающую какого-то предка Марволо. Предок издевательски подмигнул мне и ехидно заметил: — Сегодня День Победы в твоем Хогвартсе, а ты даже выступить не смогла. На это я угрюмо промолчала. Сцуко, да где же авроры-то? Сама я отсюда не сбегу, я же не супергерой! Ну, то есть, я недавно пыталась сбежать, но… не получилось, короче. Кстати о времени. Я здесь уже пять дней кукую. Мне никогда не приходилось есть один хлеб столько времени и я была очень голодная. И злая. Тут было очень скучно, книжки аристократические, телефона не было, я уже даже знакомства с Морфином жду. Произойдет это как раз сегодня. Интересно, а как сейчас выглядит трехлетняя Меропа? Так-то мне, конечно, похуй, но… Мои мысли прервал зашедший Марволо в компании с сутулящимся пацаном, у которого не хватало двух зубов. Дароу, Морфин. — Сидите тут, общайтесь, — грозно велел он и вышел. Я перевела взгляд на Морфина. Он картаво поздоровался: — Пг’ивет. А ты Ева? Мне захотелось стукнуть этого идиотского малявку. А кто, по его мнению — розовый единорог? Я высокомерно промолчала. Еще не хватало — разговаривать с ним! — Слушай, — внезапно зашептал он, — ты же хочешь сбежать? Я оторопела. Смогла лишь ехидно спросить: — Папочке любимому расскажешь? — Н-нет! — торопливо замахал руками он. — Я п’госто… понимаю, каково это — когда тебя заставляют делать то, чего ты не хочешь! Медленно отходя от шока, я подумала, что, возможно, младший Мракс не хочет мне зла. Возможно, в силу своего возраста, он еще… хороший. — Так ты хочешь мне помочь? — Ага! — Морфин явно обрадовался, что я его поняла. Хотя, может, это я слишком наивная, а он — хитрец-актер, подговоренный отцом. Так что нужно проверить. — Клянешься? — я подозрительно посмотрела на него. — У меня нет никаких оснований верить тебе просто так. Мальчишка побледнел и кивнул: — Честное слово даю! — Твое «честное слово» держится на соплях! — вскипела я, уже понимая, что меня наебали. — Клянись, кому сказала! Родом своим! Морфин вдруг заорал: — Па-а-ап! Она меня спалила! Вошел злой Марволо и осведомился: — Она сказала, что хочет сбежать? — Нет, — смущенно прокашлялся мелкий, и это было правдой — я же вовремя опомнилась. — Хорошо, в этот раз ты отделалась, — это дедуля Володи сказал точно таким же тоном, как наша русичка, когда ей казалось, что у кого-то телефон, но телефона не было. Или как географ, когда спрашивал, «что сейчас было показано в фильме?» (мы на уроках смотрели географические фильмы), а спрашиваемый отвечал верно. Я облегченно вздохнула. А Марволо приказал сыну: — Иди готовиться к приему в честь Дня Победы! И они ушли, громко хлопнув дверью. *** Интерлюдия Вместе с отцом Евы ребята придумали потрясающий план. Конечно, придумал-то его Станислав… но реализуют друзья! Со Станиславом. Но об этом позже. Сейчас же, перед выступлением, Ньют брел по коридору, раздумывая обо всем. Вместо Евы петь будет Натали. Вполне справедливо, как он считал. Ньют грустно усмехнулся и достал из кармана телефон подруги. Включил, провел пальцем по фотке их с ребятами. Телефон разблокировался. А что, если… Сняв белые красивые наушники с шеи, Ньют нацепил их на уши, подключил «блютуз», как называла его Ева и зашел в аудиозаписи, нажимая на первую попавшуюся. Зазвучала какая-то мелодичная песенка на французском — он не сильно разбирался в маггловских исполнителях 21 века, поэтому не мог сказать, кто поет. Это напомнило ему о ней. Нет, это неправильно. И странно. Почему он в нее влюбился, разве она того достойна? Просто ведь девчонка, одна из миллионов, влюбленных в вымышленных персов. А зацепила чем-то — может, удивительными глазами, а может, характером, тем, что была так не похожа на других девочек. Ньют знал — они не плохие, но воспитанные в знакомом ему времени. А знакомое ему время — это скучно. Так-с, розовые сопли? Нет, у него не было Евиных жестких барьеров в голове на любую романтику, но… все равно, стремно как-то. Правду говорят — музыка заставляет отделиться от мира. Наверное, именно из-за нее у Евы в 2018 году совсем не было друзей — потому что они думали, что ей никто не нужен, кроме наушников. И телефона. Третьекурсник дошел до зала и приоткрыл дверь. От вида он охренел. На стульях сидела куча людей, и все они кричали и галдели. Мерлин, ужас. Ньют сел на заднее сиденье и, достав книгу о животных, погрузился в чтение. Так он пропустил, как выходили ведущие и нудно читали речь, как поздравляли ветеранов… как спел Пуффендуй. Хотя нет, последнее он не пропускал. Он заслушался голосом Джессики Забини. Ничего такого, просто ему нравился ее голос. У Евы он был более грубый и дерганный, не как у девочки, а как у мальчишки в переходный период. Это все прозвучало так, будто он начал влюбляться в Джессику вместо Евы. Но разве же любовь — это про голос? Дальше вышел Когтевран. Вот тут Ньют прислушался. Они спели хорошо, с настроением — что бы там Ева не бубнила про то, что они все, включая ее — бездарности. Ньют был с ней согласен, но сейчас… все прозвучало как-то по-другому. Слизерин выступил вяло. Было видно, что этот конкурс им нафиг не сдался. Оно и понятно, Слиз — не для «почитателей ветеранов». Ну и Гриффиндор. Эти пели громко и бодро. Больше всех орал Тесей, иногда поглядывая на слизеринскую «труппу» и улыбаясь. Наверное, злорадствовал, что они хуже музицируют. Хотя с чего бы — там же Лета, друг, камрад настоящий! Наконец — это время казалось ему вечным — все закончилось. Лета подошла к ним и шепнула: — Ньют, ищи рюкзак и мистера Полянского. Прием через три часа. Он кивнул и со скоростью Флеша погнал из «актового», как его называла Ева, зала, махнув ребятам — они в операции не участвовали, и так места мало. Актовым у них в маггловской школе, кажется, называли зал для проведения концертов. Ну что ж… операция «Рюкзак» начинается! Конец интерлюдии *** Я лежала на кровати и рассматривала фотку Ньюта, которую нашла в куртке. Смотрела и улыбалась — такой солнечный, такой лохматый, такой милый… окей, розовые сопли меня взломали. В особняке шел прием. Скучно… Внезапно я услышала шорох. А затем зашла… трехлетняя Меропа Мракс. — Здлавствуй, — пискнула она, подойдя к моей «обители», — вот твой люкзак. Мне одна девочка с плиема плосила пеледать. Не веря своим глазам — бля, расширяемый рюкзак Ньюта! — я горячо поблагодарила добрую девочку: — Спасибо тебе большое, Меропа! Она лишь серьезно кивнула и убежала. А из рюкзака стал постепенно вылезать Ньют… и папа. Ньют изумленно глянул на меня. А потом, будто не замечая присутствия папы и друзей, нежно (эй, сопли!) обнял меня и тепло поцеловал. Я зажмурилась. А в следующую секунду раздалось такое ненавистное папино: — Кхе-кхе… (как у Амбридж, сука!) Ньют быстро отскочил, но папа лишь поднял руку в примирительном жесте: — Сделаю вид, что не видел этого. В конце концов, ты заслужил, — и он посмотрел на Ньюта с непривычной ласковостью в глазах. Я удивленно подняла брови — это точно мой отец? Или клон? Мы переглянулись и нервно, без слов, расхохотались.