Кровавый закат

Слава Мерлину, у меня был телефон и наушники — иначе мы бы тут от скуки убились. Кстати, искать книги о кровавом закате в Выручай-комнате нам в голову пока не пришло. Это потом, все потом! Ну вот. А еще мы типа сидели в укрытии. Бедные наши… наверное, обыскались уже. А нехер нос от ВК воротить, так бы уже давно все знали! Ньют оторвался от чтения телефона и поинтересовался: — Слушай, а тебе совсем похер на то, что твой папа оглушен и лежит на полу? Я вздохнула, совершенно не представляя, как объясню ему особенности своего мудацкого характера. — Во-первых, его найдут, это же школа, а не подворотня. Во-вторых, мне не похер, но ты пойми — мне своя безопасность важнее папиной. Пожертвовать ею я могу разве что ради вас с ребятами. Ты разве до сих пор не понял, с кем связался? Вы все, похоже, считаете меня более-менее доброй девочкой, веселой и, в принципе, с правильными законами в голове. А я не такая. Я ведь натуральная сволочь, эгоистичная ЧСВ-шная сучка. А ты влюбился не в меня, а в мою светлую и хорошую сторону. На самом же деле я гораздо хуже всех Лиз Забини и Александров Малфоев вместе взятых, — я выдохлась и обреченно закатила глаза. Крик души. Я вот пыталась, честно пыталась передать все свои чувства, всю свою внутреннюю черствость. Но не получилось. Ньют зажмурился и сжал кулаки. Затем открыл глаза и мучительно выдохнул, утыкаясь лбом в стену. Я видела, что сейчас в нем бушевали чувства, шумела настоящая буря, его разрывали противоречия… И было непонимание. Непринятие меня такой. Я снова вздохнула и успокаивающе погладила его по плечу. Вот хотела обстоятельно все объяснить, а получила не обстоятельные розовые сопли. Ньют оторвался от стены и внезапно тронул отрезанную (у меня к волосам просто однажды жвачка приклеилась, я ножницами и отрезала) прядку, свисающую у моей щеки. Я усмехнулась и хотела было уже как-нибудь на эту тему пошутить — ибо ТАК долго быть серьезной я не умею — но тут дверь распахнулась. Словно вихрь, влетел какой-то мужчина. Посмотрев на него внимательнее, я похолодела — Марволо Мракс… Че за нахуй? Откуда он знает, как входить? — Экспеллиармус! Ступефай! — заорал он, побагровев при виде меня. В силу того, что мы были всего лишь еще не особо сильными в магии подростками, а Марволо — опытным волшебником, ему удалось захватить нас врасплох. Я не буду описывать всю «битву» — не смогу, ибо помню только то, что Ньют отчаянно пытался вырываться, а Мракс грубо схватил меня и мы с помощью портключа переместились в темный особняк. А Ньют остался сидеть, совершенно потерянный и раздавленный. *** Там, в Мракс-мэноре, было очень страшно — я сразу это увидела. Сука-блять, сука-блять… Ну вот за что мне все это? Умом-то я, конечно, понимала, за что — все было слишком гладко. Меня все любили, относились, как к хрустальной вазе… неправдоподобно это все. Искуственно как-то. Ну так-то да. Наша кажущаяся дружба была… нет, она на самом деле была, мы хорошо относились друг к другу… но были и свои тайны, общие интересы, желание остаться вдвоем… Вот мы, например, с Ньютом — странно у нас все как-то. Вроде встречаемся, а вроде как-то и нет. Может, мне просто на подсознательном уровне стало стыдно — мне всего двенадцать, а я уже… неправильно, да не так неправильно, как на самом деле правильно, а взрослые нихера не понимают, а на самом деле неправильно. Хотя я всегда считала, что двенадцать лет — это своеобразный рубеж. В одиннадцать ты для всех еще малыш, а вот в двенадцать… это уже подросток, на законных правах. Так! Нашла, блять, время, чтобы о психологии размышлять! Меня тут Марволо Мракс, вообще-то, в плен хочет взять! Почему я так спокойна? Наверное, потому, что это всё — сумасшедшая афера, обреченная провалиться. Ведь прийти может кто угодно — хоть авроры, хоть Дамбик, хоть Ньют с ребятами. При мысли о последних на сердце потеплело. Когда мы дошли до моей камеры (не хочу ее комнатой звать), я внезапно вспомнила, что мои телефон с наушниками остались у Ньюта. Сцуко… — Отдавай свои маггловские штучки! — потребовал Мракс. — У меня нет! Честное слово! — возмутилась я. — Ой, в смысле, клянусь Основателям Хогвартса! Дедушка еще не рожденного Волдеморта задумчиво посмотрел на меня, а затем кивнул: — Хорошо. И я тихо вошла в комнату. Здесь все было оформлено в слизеринских тонах, на полках стояли книги (я мысленно порадовалась — будет, что поделать, даже если Марволо запретит мне их трогать — не будет же проверять). Я рухнула на кровать и уставилась в потолок. Где-то на задворках сознания пронесся звук запирающего заклинания, да одинокая мысль, что меня разоружили и волшебной палочки у меня больше нет. Предстояло ужасное время. Ничего, по сравнению с «моей беспросветной жизнью» по эмоциям это всё ещё цветочки.… *** Интерлюдия Ньют сначала охренело пялился на пустое место, то, где пять минут назад сидела подруга. Затем до его сознания начало доходить, что только что произошло. «К Мраксам. Замуж за Морфина. В плен.» Словно зомби, он встал. На автомате взял с дивана белые беспроводные наушники и надел их на шею, сунул в карман черный простой смартфон (какие умные слова…). Толкнув дверь, он вышел. И прямо у выхода встретил отца Евы. Оба молчали и пристально смотрели друг на друга. Ньют почувствовал смутную гордость от того, что ему уже почти не приходится задирать голову, чтобы видеть Полянского — но это чувство быстро растворилось в непонятной тревоге, заполнившей все свободное пространство в голове. — Вы… вы ведь знаете уже? — голос Ньюта вышел каким-то сиплым. Станислав молча кивнул, ожидая, что «парень» дочери сейчас расплачется, чтобы убедиться в его юношеской сопливости и нытье не по делу. Ньют и правда сначала хотел бросить все и разрыдаться, но затем здравый смысл подсказал, что рыдания в этой (да и в любой) ситуации абсолютно бесполезны и являются пустой тратой времени. Поэтому он собрался с духом и твердо заявил: — Еву нужно спасать. И мы с ребятами одни с этим не справимся. Поможете нам, мистер Полянский? Папа Евы пристально посмотрел на мальчика, изрядно удивленный его по-настоящему мужским поведением. А затем ответил: — Конечно, я помогу тебе, Ньют, — впервые назвав храброго пацана по имени, Полянский-старший ощутил какое-то странное родство с ним. Наверное, потому, что они оба любили Еву, как бы банально это не звучало.— И твоим друзьям. Мне будет… интересно с ними познакомиться. Ньют кивнул и позвал: — Ребята сейчас придут с уроков, у Фреда с Натали Трансфигурация, пойдемте туда, потом найдем остальных. Станислав внутренне еще раз поразился его стойкости и, что-то утвердительно промычав в ответ, последовал за ним. Конец интерлюдии